Inhun Chronicles

Спор продолжается уже долго, и никто, конечно, не хочет уступать. Если честно, Ин Хо бы давно уже уступил, но вид Ги Хуна — раскрасневшегося, взъерошенного, — вызывает вовсе не злость, а совершенно иные эмоции, так что Ин Хо бессовестно наслаждается процессом, не особо вслушиваясь в то, что мужчина доказывает ему с таким жаром. Вместо очередного аргумента он склоняется к сидящему в кресле Ги Хуну. Упрямый рот так близко, и кажется естественным податься немного навстречу и прижаться к нему губами, оборвав на полуслове. От неожиданности Ги Хун замирает, и, кажется, даже не дышит, лишь пялится широко распахнутыми глазами. Приходит в себя он когда Ин Хо приоткрывает рот и дразняще лижет его губы. Лишь почувствовав влажное касание, Ги Хун, наконец, отмирает, упирается в его грудь и отталкивает, а после торопливо трет рот тыльной стороной ладони. Скулы его пылают румянцем — от гнева? — Ты охренел?! Точно, от гнева. — Ммм… Возможно. Или все же не точно? Ги Хун выдыхает и коротко проводит языком по нижней губе — бессознательная реакция, на которую тело Ин Хо реагирует слишком бурно. Донельзя довольный, Ин Хо лыбится во все тридцать два. Он давно уже понял, что охренел, так что слова Ги Хуна даже за оскорбление не считает. Ги Хун не замечает этого, продолжая кипеть: — Я знал, что ты чокнутый, но такое… Он сердито сопит, и, откинувшись на спинку кресла, скрещивает руки на груди. Ин Хо с любопытством склоняет голову к плечу. Ему забавна реакция мужчины. — Ладно, уговорил. В следующий раз сам меня поцелуешь. — Ты совсем поехавший? Я никогда, слышишь, никогда не буду целовать тебя! — Как скажешь, — Ин Хо почти мурлычет, переводя взгляд от сверкающих яростью глаз к губам Ги Хуна, и тот разражается новой гневной тирадой. Изначальная причина спора благополучно забыта. *** — Ты охренел? Позвони мальчикам по вызову, раз тебя к мужикам тянет, а меня не лапай! — Тшш, — шикает Ин Хо, примирительно вскидывая ладони вверх. — Все, я понял. Руками нельзя трогать, только губами. Ги Хун фыркает, гневно поджимая распухшие от поцелуев губы. *** Ги Хун мучительно стонет, бьется слегка затылком о спинку дивана. — Да ты, блядь, издеваешься? — Тебя что-то не устраивает? — Ты действительно оставишь меня в таком состоянии? Ин Хо опускает взгляд, любуясь творением своих… эээ… рук? Губ? Всего и сразу, если честно, но губ все-таки было больше. Эрекция Ги Хуна столь сильна, что, кажется, еще немного, и тонкие домашние штаны его, не выдержав напора изнутри, просто разойдутся по шву. — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — Да уже хоть что-то! — А как же «руками не трогать»? — Ой, завались… — начинает было Ги Хун, но тут же всхлипывает и давится собственными словами, ощутив долгожданное касание. Пальцы его путаются в волосах Ин Хо, притягивая ближе, язык настойчиво скользит в рот, пока чужая рука оттягивает резинку его штанов, пробираясь под ткань белья. *** — Свою задницу подставляй, если хочешь, а к моей не лезь! — Я-то подставлю, если понадобится. А ты хоть знаешь, что с ней делать нужно? — Зато ты знаешь! — Конечно. Сейчас покажу. — Хрена с два! Моя задница — мои правила. *** Разогретая смазка размазывается по пальцам, стекает по ложбинке меж ягодиц, пачкая постель. — Да сколько можно уже? — Тшш. Потерпи немного. Ты еще не готов. — Да готов я, готов! — Я так не думаю. Ин Хо открывает тюбик и льет еще смазки. Снова — на пальцы. Ги Хун смотрит с досадой, нетерпеливо комкая простыни. — Черт! Ты либо сделаешь это, либо… Ин Хо хмыкает в ответ на угрозу, толкается уже тремя пальцами сквозь тесное кольцо мышц, и Ги Хун шипит, запрокидывая голову, когда прикосновение к чувствительному участку там, глубоко, пробивает тело сладкой дрожью. — Опять заставишь меня кончить вот так, пальцами? — с трудом выдыхает он. — Тебя что-то не устраивает? Ин Хо мягко массирует комочек нервов внутри, и Ги Хун, так и не ответив, окончательно теряется в ощущениях. *** — Мне надо работать. — Ну так работай. Я тебе мешаю, что ли? — Ты — нет. Но твой рот на моем члене не дает сосредоточиться. — Мне остановиться? — Ги Хун выразительно изгибает брови, его раскрасневшиеся губы блестят от размазавшейся по ним слюны и смазки. Ин Хо хмыкает и шире расставляет ноги, ловит пальцами подбородок, проходясь подушечкой большого пальца по мокрым губам: — Конечно, нет. Продолжай. Ги Хун на редкость талантлив в этом. Во всем остальном, как оказалось, тоже. А ведь еще недавно рьяно сопротивлялся попытке Ин Хо поцеловать его… Наблюдая из-под полуопущенных век, как старательно и умело Ги Хун принимает его, Ин Хо зарывается пальцами в волосы, проходится короткими ногтями по коже головы, и протяжный ответный стон ощущается вибрацией прямо по члену, заставляя жмуриться от острого удовольствия: — Боги, я создал чудовище…