|Ты был убит, Стас Щербаков|

Высокий молодой человек зашёл в квартиру и устало повесил на вешалку рабочую ветровку. Взъерошил ладонью русые волосы, снял берцы и прошёл на кухню. Ужасный день. Ужасный, тяжёлый, длинный и муторный! Он и так почти трое суток ночует на работе, а сейчас ещё паршивее, хоть спички в глаза вставляй, чтобы не заснул на ходу. Ещё и эта июльская духота – убиться можно, если долго работать вне офиса. Да и в офисе не лучше, только если на несколько градусов ниже, чем на улице в тени. Один плюс – завтра ещё один день, в конце которого закрывать смену. И всё, два дня выходных. Рабочая форма полетела на стул в спальне. Три звёздочки на погонах штатского брякнули о пряжку старого кожаного ремня. Переодевшись в свободную серую футболку и чёрные спортивные штаны, молодой человек прошёл на кухню. Налил из холодного чайника воды в стакан и выпил почти залпом. Недавно на Щукинск напала жара под тридцать градусов, но, к сожалению, легавым на работу в шортах и футболках ходить нельзя, хочешь - не хочешь – будь добр, ходи в форме. А форма тёмная и оперативникам, работающим под палящим солнцем, к середине дня уже хотелось повеситься. На самом деле, это так, препирательства. На самом деле, парень любил свою работу всем сердцем. Пока в их классе было достаточно парней, которые к шестнадцати уже ненавидели «ментов», Стас Щербаков с третьего класса хотел стать именно полицейским. И у него получилось, потому что запал был, потому что было желание. И потому что была поддержка. Поддержка в виде лучшей подруги - художницы. Сердце болезненно кольнуло, но в этот же момент раздался звонок в дверь. — Кого нечистая принесла.. — в воздух спросил Стас, глядя на время. Час ночи. Какой адекватный человек ходит в гости в час ночи без предупреждения? Наверное, на голову отбитый.. Хотелось не открывать, но совесть не позволила. Быть может, всё-таки там что-то важное. Открыв дверь парень не сразу понял, кто перед ним стоит. Да и мысль, которая могла появиться, звучала слишком абсурдно, чтобы первой прийти в голову. — Девушка, извините, кого-то убили? — спросил Щербаков, не глядя на незнакомку. Или только на вид незнакомку? — Нет. — сдавленно ответила поздняя гостья. Это была невысокая девушка, примерно ровесница, с тёмными волосами и зелёными глазами. Девушка была в коричневой юбке сильно ниже колена, в топе на тонких лямках такого же цвета и молочном вязаном кардигане. Волосы были собраны в небрежный пучок, а на носу сидели круглые очки в тонкой металлической оправе. — Тогда приходите завтра. — ответил молодой человек. Да, грубить такой симпатичной незнакомке не хотелось, но время её прихода позволяло сомневаться в её адекватности. — Подожди. — девушка вцепилась в дверь, не давая её закрыть. — Могу объяснить понятнее. Придёшь, когда на часах большая стрелочка будет на двенадцати, а маленькая на семи, хорошо? — со снисходительной улыбкой спросил Стас. — Нет! — незнакомка оказалась бойкой. — Стас, ты издеваешься?! Её истеричный тон кого-то напомнил. Кого-то очень близкого, но сейчас настолько далёкого, что этот кто-то не мог стоять у него на пороге. — Не узнал, что-ли?.. — уже раздосадованно спросила девушка. — Лада Шутова. — Лада?.. — изумлённо спросил молодой человек, но тут же опомнился и в голос вернулась строгость. — Извините, не пытайтесь меня надурить, Лада Шутова умерла семь лет назад. — Всё.. Гораздо сложнее, чем ты думаешь. — настойчиво произнесла Лже-Лада. — Ради бога, Щербаков, выслушай меня! — Чем докажешь, что ты Лада? — с сомнением спросил Стас. Девушка замялась и Щербаков расценил это, как знак провала странной мошенницы, но когда уже хотел закрыть дверь, девчонка воскликнула: — Ты был единственным, кто смог пронести телефон на ОГЭ, но в итоге только лишь сделал селфи в коридоре школы. Ты всегда пытался отучить меня кусать губы и заламывать пальцы, но у тебя никогда этого не получалось. Я всегда ревела, как дура, когда одноклассники стебали, а после этого ты стебал их так, что они в слезах бежали к Оксане Фёдоровне, нашей классной руководительнице, а она всегда качала головой и говорила «Вот вы сами начали, а потом Щербаков у вас самый плохой. Наоборот, поучились бы у него без кулаков девочек защищать!». Раньше ты любил наблюдать, как я рисую, а за год до моей смерти сам научился рисовать, без художественных школ и прочего. А помнишь Марию Евгеньевну, нашу математичку, с которой вы всегда как-то по-физматовски шутили друг над другом? А химичку помнишь? Мы с тобой на практической чуть в парте дырку не прожгли какой-то кислотой! А ещё, когда на выпускном я заметила длинную нитку на своём платье, а отрезать её было нечем, ты поджёг её зажигалкой? Я тогда ещё вопила, что ты меня сожжёшь! А.. А последнюю картину мою помнишь? Пейзаж, там озеро было с почти чёрной водой, скамейка, лес голый.. Февраль, мы туда с тобой тайно бегали, это окраина нашего района была! — Лже-Лада (хотя после такого рассказа Стас начал сомневаться в правильности приставки «Лже») тараторила не переставая, лишь бы как-то доказать ему, что это действительно она. И Щербаков как-то незаметно начал верить. Про селфи с ОГЭ знали только он и Шутова, да и многое другое тоже совпадало. И парту они чуть не прожгли, и он действительно у порога актового зала поджигал нитку на платье у Лады, а когда она начала волноваться – в шутку стал напевать «Я на тебе Никогда не женюсь, Я лучше съем Перед загсом Свой паспорт.»¹, меняя «съем» на «сожгу». — Ладно. — всё ещё настороженно сказал Стас. — Заходи. Чай? — Не откажусь. — с дежурной улыбкой ответила Шутова, делая шаг в квартиру. — Как обычно? — А ты помнишь, как обычно? — удивилась девушка. — Конечно. Чёрный без сахара, «пятьдесят на пятьдесят» – половина кипятка и половина холодной. — ответил парень, а после улыбнулся. — Или за семь лет вкусы поменялись? — Ничуть. — ответила Лада. — Изменилось вроде многое, а вроде.. Не особо. — Внешне ты почти не изменилась. — с улыбкой ответил Щербаков, нажимая на кнопку на электрическом чайнике. — Но выросла. И очки стала носить. — Это временная мера. — призналась Лада. — Через несколько недель смогу их снять. От нервов зрение немного ухудшилось, прописали капли для глаз и очки. — А ты.. Давно в Щукинске? — спросил молодой человек, опираясь о столешницу кухонного гарнитура. Лада сидела рядом со столом, напротив него. — Ты так быстро понял, что я уезжала? Может, я всё это время тут была. — Лада действительно ничуть не изменилась: её каверзные вопросы с этим хитрым прищуром остались совершенно такими же, какими были раньше! — Не верю. Мы бы хоть раз пересеклись. — ответил Стас. — Я теперь пол города знаю, да и по районам постоянно мотаться приходится. — По работе? — Мг. — Я надеюсь, у тебя всё получилось так, как ты хотел. Оперативником мотаешься? — Именно. — Хотя бы что-то вышло так, как мы хотели в юности. — с улыбкой ответила девушка. — Знаешь, ситуация безумно глупая! И я знаю, как это выглядит со стороны. Но.. Я только что вернулась, ты прав, и с рейса успела только вещи в квартиру завезти, а после сразу к тебе поехала. — Откуда адрес знаешь? — Знаю. — упрямо ответила девушка. — Подсказали. А кто, не могу сказать. — Ладно. — Стас повернулся к кухонному гарнитуру, чтобы заварить чай. — Мне нравится, что ты такой же спокойный, как и всегда. — призналась Лада. — Никаких лишних эмоций. Щербаков поджал губы, будто девушка могла это увидеть. Он бы испытал эмоции: обнял и прижал знакомую к себе, если бы по документам она не считалась умершей, или со злостью в голосе выставил за дверь, если бы не сказала так много про их юность. Но мысли метались в разные стороны, а внутри была совершенная пустота. Он не верил ей до конца. Он привык не верить. Всегда крутился в эпицентре расследований про таких вот мошенников, которые лгут, скрываясь за чужой шкурой, и не знают жалости. Берут в долг целые миллионы, говорят красивые речи, а потом скрываются. И самое сложное – такие вот всегда выглядят, как обычные люди. Все самые жестокие люди обычно выглядят очень приличными. И Стас никогда не понимал, как пожилые люди так просто верят мошенникам? Сколько не предупреждай их об опасности в интернете, они всегда ведутся. А сейчас, кажется, стал понимать. Да, сложно слушать такой родной голос, особенно когда давно его не слышал и думал, что уже никогда не услышишь, и отказать, не поверить. Только обычно люди просто слышат этот голос. Слышат по телефону. А сейчас она сидит перед ним, живая. Рукой докоснись – почувствуешь тёплую человеческую плоть под пальцами. И стук сердца услышишь, если будет царить тишина. И дышит она, как любой нормальный человек. — Стас, я.. — неуверенно начала Лада, нервно заламывая пальцы. — Я знаю, в это всё очень сложно поверить. Ты можешь мне не доверять. Но я не могла сделать иначе. Мне пришлось уехать тогда. — Ты же понимаешь что всё, что ты говоришь, звучит, как бред сумасшедшего? — спокойно спросил Стас, глядя на Ладу. — Да. — девушка кивнула. — И ты можешь мне не верить столько времени, сколько захочешь. Если, конечно, тебе интересно, проведи собственное расследование. Если из тебя такой же хороший сыщик, каким ты хотел стать семь лет назад, ты найдёшь улики и доказательства. Но я не заставляю тебя вообще прощать меня, можешь хоть сейчас выгнать и больше не вспоминать. Но Стас не мог. Сердце щемило от боли. Старая рана, вроде, только недавно затянувшаяся, снова начала болеть и ныть. Кто знал, что человек, растоптавший сердце один раз, способен сделать это ещё раз?