|Ты был убит, Стас Щербаков|

Неделя. Прошла ровно неделя с дня, когда в жизни старшего лейтенанта, Стаса Щербакова, была поставлена очередная точка невозврата. И по сравнению с другими точками эта стала убийственной, на момент оценки от восьмого июля. Ровно неделя, как на пороге его квартиры появилась девушка, которая по документам давно умерла. Но что-то было не так. Этот случай не давал покоя, трепал душу и сердце. А сердце, как оказалось, даже через семь лет оставалось глупым и наивным. Мозгами Стас понимал, что такого быть не может и это обман, эта мошенница, которая нагло притворилась Ладой Шутовой, просто спятила. Но наивное сердце цеплялось за любую ниточку, которая сможет подвести к ответу на все вопросы, накопившиеся за семь лет. Хотя какие вопросы? Какие ответы? — Ни один ответ ни на один из моих вопросов не сравнится с ней живой. — вслух проговорил Стас, сидя на кухне. Прошла неделя. А это значит, что время на раздумья закончилась. Сегодня он должен решить, полезет ли в это дело, или нет. И это решение станет следующей точкой невозврата. — Таких точек будет ещё много. — усмехнулся Щербаков. — Боже, я схожу с ума, начинаю говорить с самим собой. Хотя, честно сказать, от такой эмоциональной нагрузки, какая была за эту рабочую неделю, Стас был согласен – говорить с самим собой в пустой квартире, когда он лучший собеседник для самого себя, это мелочь. Парень решил выписать в блокнот, в котором обычно рисовал какие-то эскизы от скуки, все вопросы, которые у него есть к этому делу. Если их будет весомое количество – решение очевидно. Если всё это можно списать на паранойю или нервозность – за дело он не берётся и Лже-Ладе больше не верит. Всё очень просто! Просто.. Просто.. Да, если бы это всё было просто ещё и на деле, было бы неплохо. Но история не терпит сослагательного наклонения. Поэтому Стас выводил красивым почерком на листе вопросы, ответов на которые у него не было. Щербаков старался прожить то время по памяти ещё раз, чтобы вспомнить все нестыковки. В конце концов на листочке было написано: «Где Лада была всё это время?» «Зачем ей нужно было уезжать?» «Что такого страшного произошло тогда?» «Кто поспособствал её пропаже?» «Что стало точкой невозврата в тот год?» «Почему в судебно-медицинской экспертизе было написано, что у Лады остановилось сердце, если она была совершенно здорова?» «Почему тело Лады было найдено на мосту?» «Как железнодорожный мост связан с остановкой сердца?» «Почему никто, кроме меня, не подумал, что Ладу убили?» Стас замер, глядя на лист и прикусив губу. Чего-то здесь не хватало. Поколебавшись, молодой человек добавил последний вопрос: «Кто напал на Ладу зимой 2018?». Этот вопрос мог быть неуместен и совершенно не связан с делом, но Стас.. Стас помнил. Помнил одну очень неприметную вещицу, которая изменила Ладу на «до» и «после». Молодой человек перелистнул страницу блокнота и посмотрел на совершенно пустой лист. Набрасывая очередной рисунок в блокноте, Стас невольно погрузился в свои воспоминания. «Стас поправил белый халат, болтающийся на нём, как военный мундир на тоненькой балерине, продолжая слушать Ладу. Девушка водила кисточкой по небольшому холсту и рисовала какой-то зимний пейзаж. Кажется, такой вид открывался у них с балкона старой девятиэтажки. — Нет, Стасик, всё-таки, спасибо, что принёс кисти, краски и холсты. — воскликнула Шутова, макая кисточку в белый акрил. — Тут так скучно! Жду не дождусь, когда меня выпишут. — Стасик? — удивился Щербаков. — С какого момента ты меня так называешь? — Начинаю сходить с ума от скуки. — снисходительно пояснила Лада. — К тому же.. Что-то новенькое, разве не классно? — Не-а. Давай остановимся на «Стасе»? Мне так привычнее. — рассеянно ответил парень. — Хорошо. Как скажешь. — без обид ответила Лада. — И всё-таки, не знаешь, когда меня выпустят из этого дурдома? — Без понятия. — честно признался Стас. — А тебе родители не говорили? — Не-а. Они, вроде, ходят ко мне, но толку от этого никакого. Я их три раза просила принести мне хоть какие-нибудь художественные материалы, а они отнекиваются, мол, мне постельный режим нужен, больше отдыхать, да и больница – не место для неотмывающихся красок. Я надеялась, хоть ты что-то знаешь.. — Честно, не знаю. Но, если хочешь, я могу спросить у кого-нибудь из врачей. — Не нужно. У них я сама могу спросить, только они молчат, как будто рыбы! — воскликнула Лада. — Ладно.. А как там дело? Не продвигается? — Нет. — с досадой ответил Стас, а потом начал гнуть свою линию, к которой приходил каждый разговор о расследовании о нападении на Шутову. — Камер там нет, а вот если бы ты постаралась вспомнить хотя бы общие черты нападавшего.. Я думаю, это помогло бы делу. — Я не видела. — так же жёстко, как и всегда, ответила Лада. Она всё время была так немногословна, когда разговор заходил за открытое заявление в полиции о нападении, которое Шутовой пришлось написать. Щербаков даже начинал думать, что Лада этого не хотела. — Лада, может, ты его боишься? — наконец с ноткой недовольства спросил парень. Этот вопрос крутился на языке каждый раз. — Нет. — ответила девушка, но как-то не твёрдо. Голос дрогнул, но Шутова постаралась это скрыть. Когда разговор заходил в сторону этой темы Лада будто внутренне начинала дрожать и бояться всех вокруг: она избегала взгляда Стаса, боялась сказать что-то не то и вообще всегда переводила тему. — Он тебе угрожал? Ты знаешь его? — спросил парень. Получив в ответ минутное молчание, Стас снова позвал её. — Лада. — Что? — девушка наконец подняла взгляд от картины на лучшего друга. И этот взгляд не выражал ничего хорошего. В лучшем случае, Лада сейчас будет долго возмущаться, а в худшем.. В худшем вытолкает за дверь и скажет больше никогда не приходить. Хорошо, что Стас уже очень давно с ней дружит и знает всё её привычки: Шутова не сможет долго обижаться и уже этим вечером напишет во «ВКонтакте» «Извини, вспылила». — Стас, я очень тебя люблю, но что ты ко мне прикопался? Это похоже на допрос! Даже старший следователь, который приходил сюда неделю назад, не был так упрям. — Да потому что следователям из нашего участка уже давно всё равно на всё! — воскликнул Щербаков. — Хорошо, что заявление приняли! Я думал, опять скажут «Не убили и ладно». Лада упрямо покачала головой и поставила кисточку в стакан с водой. — Нет. — тихо, чуть слышно, ответила она. — Стас.. Знаешь, иногда лучше царящая вокруг несправедливость, чем узнать жуткую правду. И, не смотря на всю странность слов подруги, Стас слушал её с замиранием сердца. Это первое распространённое предложение, которое Шутова озвучила после нападения на тему нападения. Нападение было странным. Лада шла вечером из художественной школы, но до дома так и не дошла. Чёрная тень мелькнула сзади и откликнулась болью в сердце. Это вряд-ли можно было назвать избиением, ведь в больницу Ладу доставили с несложными повреждениями, жуткой головной болью и обморожением: неизвестный оставил девушку на снегу в лёгкой куртке, когда температура на улице ночью переваливала за минус двадцать. — Я не хочу, чтобы кто-то знал, кто это сделал. — Он тебе угрожал? — сипло повторил свой вопрос Стас. Голос вдруг сел, да и тишину, от которой шли мурашки по коже, прерывать не хотелось. Они говорили явно не о чём-то простом, а стены в больнице были словно картонные. — Нет. Я знаю его, это правда. Но лучше чтобы больше никто не знал. — ответила Лада. — Мне и так душу рвёт от этого знания. Я не хочу, чтобы с тобой было то же самое. А тебе, думаю, от этого знания будет ещё паршивее, чем мне. Правда. Я бы рассказала, но тогда наша жизнь больше никогда не станет прежней. Всё изменится и не в лучшую сторону. Стас хотел спросить что-то ещё, но в палату зашла девушка в белом халате немногим старше их двоих и, улыбаясь от уха до уха, попросила его уйти, потому как приёмные часы закончились. Но душу после этого разговора и вправду рвало на части. Щербаков понимал, что не услышал от Лады ещё что-то очень важное, что она точно рассказала бы, пробудь он хоть на пять минут дольше. И то, сегодня случилось восьмое чудо света. Шутова после нападения стала молчалива или была готова трещать только о чём-то отвлечённом: какие задания были в контрольной по алгебре, что он решил сдавать на ЕГЭ, не распускали ли одноклассники какие-нибудь глупые слухи и когда выздоровеет учительница английского. А сейчас.. Этот разговор был, наверное, одним из самых трепетных и душевных за последнее время, хоть из слов Лады Стас мало что понял о происходящем. Картина светлее не стала.» Он сидел в палате Лады в больнице за полгода до её смерти. Зимой на неё напали, а летом она умерла. Выглядело как жуткое совпадение. Стас понимал, что после случившегося на какое-то время стал параноиком: всё казалось связанным с нападением и смертью Шутовой. Но лучше же так переживать смерть лучшей подруги, чем начать пить, курить и убивать свою жизнь перед выпуском из школы? Тогда взрослые сказали забыть. Одиннадцатый класс, впереди было поступление и расслабляться было никак нельзя. Стаса тянуло расследовать это дело, поискать какие-нибудь улики или хоть какое-то подтверждение, что Лада умерла не просто так. Вот, допустим, никого из родных не смутило, что хоронили её в закрытом гробу и тело никто не видел? Даже родители Шутовой. Это вызывало уйму вопросов, но единственная, кто мог хоть что-нибудь сказать, лежала под землёй и замолчала навсегда. А хотелось задать ещё уйму вопросов! И сейчас была такая возможность, вон телефон на зарядке стоит, пожалуйста, набирай номер, извиняйся за поздний звонок и назначай встречу с живой Ладой! Только что-то мешало.. Доверия этой Ладе пока не было. Она ли это? Разговора о случившемся Шутова тем вечером избегала, не хотела ничего говорить.. Впрочем, это было вполне на неё похоже: так же она вела себя за полгода до своей смерти. Но на сердце было неспокойно. Вспомнились слова Лады: «Я бы рассказала, но тогда наша жизнь больше никогда не станет прежней.». — Лада, родная, знала бы ты тогда, что как раньше и так больше никогда не будет. — пробормотал Стас, проводя очередную линию простым карандашом. Графит оставлял на листе разные штрихи, тёмные и светлые, складывал эти самые штрихи в одну картину. — Ещё было бы от этого не больно. Стас не знал, что ранило его больше: если бы Лада назвала имя нападавшего на неё или её смерть. Это исчезновение оставило отпечаток в душе и трещину на сердце. Быть может, всё действительно было бы хуже, если бы Лада назвала одно единственное имя, но история никогда не терпит сослагательного наклонения. Вопросов, связанных с этой тёмной историей, было ещё уйма, но ответа не было ни на один. Да и рисунок был закончен, добавлять было нечего. На бумаге появился портрет Лады. Старой Лады. Улыбающейся, восемнадцатилетней и ещё не знающей своей горькой участи. Что же тогда случилось на самом деле, Лада Шутова?