Яблоко раздора

Драко… Новый учебный год! Что он принесет мне и моей семье? Ничего хорошо. Отец — в Азкабане, готовится к пожизненному заключению, как и все Пожиратели, участвовавшие в налете на Отдел тайн. Матушка — в пансионате, поправляет ментальное и магическое здоровье, пошатнувшееся, когда пришла новость об аресте отца. Что до меня, то все хуже, чем можно было представить. На большом пальце перстень главы рода, а на предплечье метка Волдеморта, которую тот ставил с упоением и восторгом. Под смех безумной тетки Беллатрикс и шипение своей чешуйчатой фамильярши Нагайны. Одно счастье — Поттер. Этот гриффиндорский олень, писал мне постоянно. Присылал с домовиком письмо и зеленое яблоко, хрустящее, сочное, но кислое, как я люблю. Так он давал понять, что поддерживает меня. В письмах же обещал что-то придумать. Найти выход из сложившейся ситуации, как всегда. И я верил, так как знал, видел это собственными глазами на протяжении пяти лет обучения. — Ему плевать на метку? На перстень главы рода, отданный Люциусом? — задавался вопросом Теодор, когда мы с ним бродили по Косой Аллее, покупая необходимое к школе. Нотт единственный из моего окружения знает о наших с Поттером отношениях. — Плевать, — короткий ответ и мир перед глазами качнулся, — гадство, — ругнулся я, так как лихорадка, подавленная Бордроперцовым зельем снова дала о себе знать. Тело ломало, било дрожью, скручивало судорогами. Как Круцио, ей Мерлин! Кое как мы с Теодором дотянули до конца списка покупок. Приобрели все, что нужно. А потом каждый аппарировал в свой менор. Он — в пустой, холодный, одинокий. Я — в шумный, многолюдный, кишащий Пожирателями. Пока никто не обратил внимания на мое возвращение, закрылся у себя в комнате. Сбросил одежду, распустил волосы, и отдался горячим струям воды. Попытался вытравить жар лихорадки кипятком. — Еще немного, еще чуть-чуть, — бормочу себе под нос. Давно я с таким упоением не предвкушал новый учебный год. Даже неважна сопутствующая обучению суета и обязанности старосты, свалившиеся на меня в том году. Хотелось в школу. Посидеть в тихой гостиной факультета у камина с книгой в руке, пройтись по шумным коридорам, навестить малословную библиотеку и читальный зал. Даже Большой зал и следящие за учениками профессора и директор не страшны. И конечно он — Поттер. Его хотелось видеть больше всего. Плевать на остальных — крестного и друзей. Только он. Его голос, зеленые колдовские глаза, теплая кожа, к которой хотелось прикоснуться, черные вихры, торчащие во все стороны, в них зарыться пальцами и накручивать, стягивать, отпускать. Показывать, что мой и только мой. А еще чуть пухлые губы. Мечтал их поцеловать. Жадно, жарко, до ссадин, крови и стона в глотке. До бабочек в животе и мошек перед глазами. *** Первое число. Чемодан с вещами, аппарация, платформа 9 и ¾, поезд, пустое купе. Было им, пока Поттер не пришел на помощь, притащив с собой маггловскую аптечку и любимые яблоки. Вид Поттер имел не лучше моего. Уставший, осунувшийся, с темными кругами под глазами. Скорее всего он, как и я толком не спит. Меня бьет лихорадка от поставленной насильно метки, а вот что с ним? Но не спросишь. Не ответит, или скажет, что сам справится. — Спать хочу, — пробормотал утомлённый гриффиндорец, по-хозяйски укладываясь на моих ногах и тут же проваливаясь в сон. Я же, как рыцарь, охраняю и поддерживаю. Время от времени прикасаясь к завиткам волос (ему бы их отрастить, да в низкий хвост завязывать, будет красиво), к теплой коже, чертам лица, обводя каждую линию, к губам, которые не отказался бы проверить на вкус. Но не сейчас. — М-м-мг! — стонет гриффиндорец, тут же утыкаясь носом мне в живот, ища тепло и умиротворение. — Я рядом, — говорю парню, прижимая его к себе здоровой рукой. Сон Поттера несмотря на мою защиту и поддержку все равно беспокойный, наполненный волнениями и переживаниями. Что ему снится, я не знаю, и опять же, он не скажет. Отмахнется, мол, обыденность, к которой он привык. Ничего такого. И улыбнется, сверкая зеленью глаз. *** Кареты, замок, распределение, пир! Все это пролетело, как золотокрылый снитч. Смутно помню, как мы с друзьями шли к каретам, ехали по привычной дороге, занимали свои места за зеленым столом. Дальше распределение первогодок, гимн школы, знакомство с новым профессором — Горацием Слизнортом, сменившим крестного на посту Зельевара. Северус — профессор ЗОТИ. И радость, и боль одновременно. А потом отбой. Сон в пустой комнате, холодной постели. — К драклу все! — рыкнул, откидывая одеяло в сторону. Путь мой лежал в неизвестность. В коридоры сонного замка. Шел и сам не знал куда. Просто вперед. Отдыхая душой, телом и разумом. Гулял, специально теряя ориентир в пространстве, блуждал коридорами, идя мимо заброшенных кабинетов, иногда смотря в окна, на открывающиеся, окутанные теплой темнотой ночи. Ноги привели меня на второй этаж, во владения Плаксы Миртл. — Не спится? — слышу голос гриффиндорца, сидящего на подоконнике. Он, как и я — босиком. В пижаме, но растрепанный, уставший. Едва держится на ногах и в разуме. Видно, как ему плохо, как безумие и безнадега, наточив лезвия, рвут его ментальное здоровье в лоскуты. На себя обычного он почти не похож. От Мальчика-Который-Выжил осталась только тень, замученная, истощенная. Тронешь — на осколки разобьется. Да и я не лучше. Ходячее анатомическое пособие для студентов-целителей, а не потомок аристократов. Волосы потеряли шелк и блеск, магия свою силу и мощь, тело здоровье и форму, совершенствующуюся годами тренировок и игр в квиддич. В пору сдаваться Мунго и прописаться там. Может, откачают. Но маловероятно, поэтому: — Поттер, давай сбежим? — предлагаю шальную мысль, поселившуюся с того самого момента, как отца заключили в Азкабан, а матушку сослали в магический пансионат. — Ото всех! Я — от Темного Лорда и Пожирателей, ты — от директора Дамблдора и Ордена феникса. Пошлем всех в Запретный лес и будем просто Гарри и Драко! — Хм, — улыбнулся гриффиндорец, притягивая-таки меня к себе, заключая в объятия. Носом у моих волос, дыша, гоняя мурашки по спине, опаляя жарким дыханием щеку и кромку уха. — Не поверишь, Драко, но я хотел предложить то же самое… И не дожидаясь возмущенного вопроса: «Почему молчал?», просто накрыл мои губы своими, и увел в долгий, глубокий поцелуй. Поттер целовал меня страстно, с тяжелым, гулким придыханием, протяжными стонами и ярым желанием иной плоскости, которое поднималось из глубин наших душ, захватывая тело, но не порабощая. Рано, не то место, время. — Сладко, — шепчу в ухо любимого гриффиндорца, касаясь саднящих от поцелуев губ. — И больно, — шиплю, задевая кровоточащую рану. — Извини, — просит он прощения. Но мне нравится. Эта боль притупляет ту, что страшнее и опаснее. — Нам пора расходиться, — говорит Поттер, отпуская меня и спрыгивая с подоконника. А нам в самом деле пора возвращаться к школьной жизни. Продолжать делать вид, что мне и Поттеру есть дело до всей этой войны. До Темного Лорда, терроризирующего магический и маггловский мир. До директора Дамблдора, находящегося одной ногой в могиле, но уверенно идущего к краю обрыва. До друзей, смотрящих на нас, как на путеводную звезду в бескрайнем океане. Правда играть свои роли мы будем недолго. — Как только придет ответ, покинем Туманный Альбион, — говорит Поттер, притягивая меня к себе на прощание, запечатлевая поцелуй в висок. — Каким бы он ни был, здесь, в психушке, мы не останемся. Не примет Шармбатонская академия, напишу в Клодотворец. — К драклу всех и все! — сонно пробормотал я, отпуская гриффиндорца, направляясь к себе в комнату. Может, смогу хоть пару часов вздремнуть. А может, просто полежу и подумаю о будущем.