Зачем выбирать?

      Слова Соника и Шедоу, как два назойливых комара, ещë долго жужжали в ушах Эми. Они не просто отвергли еë предложение, они отмахнулись от него, как от надоедливой мухи, вместе с еë, как оказалось, совершенно неэффективной попыткой наладить мир. Вернувшись домой, Эми заперлась в своей комнате и впервые за много лет устроила грандиозный потоп из собственных слëз.       Она рыдала, потому что еë сердце, похоже, разделилось на два лагеря, и два самых сильных, дорогих ей существа предпочли бы устроить армагеддон друг с другом, чем пойти на компромисс ради неë. Она плакала от одиночества, которое накатывало волной, даже зная, что оба ежа до сих пор ждут еë решения – решения, которое она теперь не могла и не хотела принимать.       На следующий день, и через день, и ещë через день, Эми не выходила из своего дома. Она не отвечала на звонки Соника, игнорировала его фигуру, мелькающую за окном в синем размытом пятне. Не открывала дверь, когда Шедоу материализовался у еë порога с его обычной бесшумностью и холодным "Роуз, нам нужно поговорить".       Еë мир сузился до четырëх стен, и даже солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески, казался холодным и безразличным. Друзья, обеспокоенные еë внезапным "исчезновением", стучались, но Эми вежливо (или не очень) просила их оставить еë в покое.       Прошло ещë несколько дней. Тишина в доме девушки стала гнетущей. Внезапно в дверь раздался стук – не один, а два, почти одновременно. Розовая ежиха, удобно устроившаяся на диване, даже не дëрнулась. Она знала, кто это, и, честно говоря, не очень-то хотела их видеть.       — Эми? Это мы. Соник и Шедоу, – раздался голос синего ежа за дверью. Он звучал непривычно тихо, без обычной задорной нотки. — Пожалуйста, открой. Нам нужно поговорить, это важно.       Ежиха закрыла глаза. Говорить? Опять? Чтобы снова услышать отказы, упрëки и требования выбрать сторону в этой абсурдной войне двух упрямцев? У неë не было сил, но настойчивость в их голосах (даже в обычно сдержанном Шедоу) была необычной. С трудом поднявшись, она подошла к двери и неуверенно приоткрыла её.       На пороге стояли они оба. Соник – поникший, его спина была непривычно сгорблена, а в глазах читалась искренняя боль и усталость. Шедоу – прямой как стрела, но его обычно ледяное выражение лица смягчилось, в глубине его багровых глаз таилась слабость, которую розовая ежиха никогда прежде не видела.       — Эми, — начал синий ëж, с трудом сглатывая. — Мы… мы поговорили. Обо всём. О твоём... предложении.       Она замерла, сердце болезненно оборвалось, как будто кто-то дëрнул за ниточку. Что же они сейчас скажут?       — И мы решили… — чëрно-алый ëж перехватил инициативу. Его голос звучал низко и ровно, без привычной колкости. — …что готовы попробовать.       — Ч-что? — прошептала Эми, не веря своим ушам. Она судорожно вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть.       — Да, попробовать, — повторил Соник, шагнув вперëд. — То, что ты предложила. Вместе. Мы… мы долго это обсуждали. И поняли, что видеть тебя такой… это хуже, чем любая наша драка. Хуже, чем делить что-либо.       Он бросил быстрый, напряжëнный взгляд на Шедоу, который едва заметно кивнул в ответ, как будто подтверждая, что да, видеть Эми грустной – это действительно хуже, чем проиграть в гонке.       — Мы не хотим тебя терять... Эми, — сказал чëрный ëж, глядя ей прямо в глаза. — И если это единственный безумный способ остаться с тобой, и остановить эту бессмысленную войну… то мы готовы. Попробовать.       Они умолчали о том, что их "разговор" был далёк от спокойной беседы за чашкой чая. Не упомянули, как едва не сорвались в рукопашную в глухом переулке, выкрикивая друг другу обвинения в гордости и упрямстве, как будто они были на ток-шоу, где каждый хотел перекричать другого. Не рассказали, как Соник, в порыве отчаяния, бросил Шедоу, что тот просто боится настоящих чувств, а Шедоу ответил, что Соник не понимает глубины жертвы. Не поведали, как лишь мимолетный взгляд на Эми, заплаканную и изможденную, в окне, остановил их и заставил взглянуть на ситуацию по-другому. Они решили оградить её от всей грязи их переговоров, чтобы не причинять ей ещё больше страданий. Для неё они были просто… согласными.       Слёзы снова навернулись на глаза Эми, но теперь это были слёзы невероятного облегчения и надежды. Не веря своему счастью, она кивнула, едва выговорив:       — Да… Да, я согласна! Я… я так счастлива!       ...Следующие недели прошли в настоящей бюрократической лихорадке. Инициативу взял на себя Шедоу. Как агент G.U.N., он имел доступ к информации и понимал, что их союз – событие беспрецедентное. Он провел столько времени в архивах и на консультациях с юристами и даже дипломатами, что, кажется, мог бы сам преподавать международное право. Оказалось, что где-то в забытых уголках мира, где до сих пор чтят племенные законы, такие "союзы" имели юридическую силу. Правда, для этого требовалось столько согласований и разрешений, что проще было бы создать новую планету. Шедоу, с его обычным упорством, пробивал "стену за стеной", используя свой авторитет и связи в G.U.N., чтобы узаконить их необычный брак.       Наконец, все формальности были улажены. Пришло время сообщить новость друзьям.       Они собрали всех в большой зале на отдалëнной базе (Шедоу настоял на нейтральной территории). Тейлз, Наклз, Крим, Руж, Вектор, Эспио, Чарми – все ждали с любопытством. Эми, Соник и Шедоу стояли перед ними: она – сияющая, один ëжик – немного смущëнный, но решительный, другой – с каменным лицом, но в глазах читалась напряжëнность от ожидания реакции.       — Друзья! – начала Эми, еë голос дрожал от волнения. — Мы собрали вас, потому что у нас... очень важное объявление.       Она сделала паузу и глубоко вдохнула.       — Соник, Шедоу и я... мы поженимся.       Зала взорвалась аплодисментами и радостными криками.       — Ура! Наконец-то! – закричал Тейлз.       — О, Эми, я так рада за тебя! – воскликнула Крим.       Но потом Эми добавила, глядя прямо в изумленные лица друзей:       — Вы, возможно, не совсем поняли. Мы женимся все вместе. Все трое. У нас будет семья из трëх ежей.       Наступила тишина. Гробовая тишина. Можно было услышать, как Чарми уронил леденец, который ему купил Вектор перед общим собранием. Тейлз замер с открытым ртом, а Наклз медленно опустил свои кулаки, его лицо багровело от недоумения и гнева. Руж, которая знала о первоначальной идее, всë равно округлила глаза от изумления – она не верила, что они действительно дошли до этого.

***

      — Ну что, необычная семейка, как вы тут поживаете?       И у Соника, и у Шедоу был рабочий день: первый папа тренировал несколько команд бегунов в разные дни, а второй так и работал в G.U.N. уже много лет, и никуда уходить не собирался.       В связи с этим, двум ежам пришлось просить Руж и Наклза (которые тоже поженились несколько лет назад) чтобы они приходили присмотреть за детьми, когда у двух пап совпадал рабочий день, и пока их мама лежала в больнице. Летучая мышь с ехидной как раз были в отпуске, поэтому ежам очень повезло, ведь больше попросить было некого, все остальные жутко заняты.       — Ура, у нас гости! — маленькие ежиха и ежонок уже бежали вниз по лестнице, чтобы встретить своих "временных нянь".       — Здравствуйте, тëтя Руж и дядя Наклз! — хором сказали дети, остановившись перед ними, как два маленьких солдатика.       — Привет-привет, милашки, — Руж помахала им рукой ещë когда ежата только спустились с лестницы.       — Здорово, малышня! — громогласный ехидна, весело смеясь, ловко подхватил пищащих от восторга Лу и Найта и пошëл с ними в гостиную.       — Как же давно я здесь не была, — Руж, кивнув головой, с улыбкой обводила взглядом хоромы ежиной семьи. — Пойду хоть посмотрю, не изменилось ли чего в этом царстве-государстве.       Пока Наклз развлекал детей в гостиной, летучая мышка поднялась на второй этаж и с присущим ей любопытством заглянула в открытые комнаты.       Голубенькая комната Лу была настоящим мальчишеским царством: футбольный мяч, миниатюрный игрушечный чëрный внедорожник, подозрительно напоминающий машину Шедоу, и плакаты с роботами из какого-то мультика – все было на месте. Но тут Руж заметила на кровати девочки куклу с чëрными волосами, в шикарном чëрном платье с оборками.       "Сто пудов Шедоу купил", – подумала девушка, с трудом сдерживая смех. – "Вот уж кто умеет баловать дочку."       Затем она заглянула в комнату Найта. Она была выполнена в тëмных тонах, но, к удивлению Руж, не производила мрачного впечатления. Наоборот, здесь царила атмосфера юного учëного: множество книг, стенд с макетами Солнечной системы и вулкана, и ещë куча каких-то непонятных, но явно очень важных штук.       В третьей, родительской, комнате преобладали нежные светло-бежевые и коричневые тона. Здесь располагалось большое трюмо, усыпанное флакончиками Эми, несколько милых картин на стенах, внушительный шкаф и кровать, которая могла бы посоперничать с королевским ложем. Ведь все трое – и Эми, и Шедоу с Соником – спали вместе. Глядя на эту "кроватищу", Руж снова слегка подивилась необычному союзу трëх ежей, и тут еë взгляд упал на нечто особенное.       Прямо посередине кровати, на подушке, лежал детский рисунок. На нëм была изображена Эми в своëм любимом красном платье, с улыбкой, которая могла бы растопить даже ледяное сердце.       — Тётя Руж, ты где... А! — в комнату ввалились ежата, таща за собой увлеченного игрой Наклза.       — Смотрите, это я нарисовала! — Лу, словно маленькая примадонна, запрыгнула на кровать и гордо схватила рисунок. — Папа Соник попросил нарисовать, потому что ему было грустно спать без мамы. Он сказал, что так ему будет казаться, что мама рядом.       — Ох, Соник, Соник... – мышка прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смешок. – Интересно, как отреагировал Шедоу на эту "терапию". Наверняка, он просто закатил глаза и подумал: "Ну, опять этот оптимист".       — А папа Шедоу попросил нарисовать ещё, но папа Соник сказал: "Зачем, вот же есть рисунок." – Найт, не отставая от сестры, тоже вскарабкался на кровать. – И они всегда берут этот рисунок на кухню. Когда мы завтракаем, обедаем и ужинаем, он всегда там стоит, на столе. Как талисман.       Руж залилась звонким смехом, а Наклз лишь хмыкнул, прикрывая рот рукой.       — Ну, собственно, что я ещё ожидала. Это же Соник и Шедоу. Их "обычная" жизнь – это уже отдельный комедийный сериал, – просмеявшись, она повернулась к ехидне. — А ты будешь рисовать меня, если я вдруг надолго уеду по работе? Чтобы ты не скучал, так сказать.       — Руж, не говори глупостей! – Наклз нахмурился, скрестив руки на груди, но тут же спохватился, взглянув на детей, которые с любопытством наблюдали за их перепалкой. – Но ваш рисунок не ерунда, нет-нет, не подумайте! Это… это очень мило.       — Ладно, пойдëмте приготовим вам что-нибудь, чего сидеть просто так, — теперь был черëд летучей мыши тащить ехидну, но уже на кухню. — Детишки, пойдëмте. Будем сейчас что-нибудь вкусное варить.       ...Когда два папы-ежа вернулись с работы, они застали умилительную картину: Наклз, с лицом, испачканным мукой, пытался отбиться от Лу, которая с восторгом пыталась украсить его нос кремом, а Руж, сидя на кухонном стуле, с довольным видом наблюдала за этим, попивая чай и хихикая.       На столе стоял большой пластиковый тазик зелëного цвета, где красовалась горка печенья с шоколадной крошкой.       — Ого, вы просто спасители! — воскликнул Соник, с благоговением глядя на аппетитные печеньки. — Ярмарка на носу, а Шедоу ещё даже не начал изучать рецепт!       — Да, внезапно свалилась куча работы, — вздохнул чëрный ëж, прикрыв глаза и ставя свой маленький чёрный портфель на стул. — Спасибо, Руж, как раз—       — А-а! — Летучая мышка прервала ежа, помахав указательным пальцем. — Я видела этот стикер, но нет — эти печенья для Лу и Найта, чтобы они ели их уже сейчас. У вас из приготовленного, как я поглядела, только курица. И то, она оказалась недоваренной.       — Да, моя ошибка. — Соник смущëнно почесал затылок. — Но мы заказывали пиццу и роллы, в итоге. Курицу решили на потом оставить.       — Эх вы, — с укоризной произнесла Руж, вставая и направляясь к плите, где стояла кастрюля. — Мы тут сварили вам суп с той самой курицей, так что ешьте!       Ехидна в это время вытирал лицо влажным полотенцем, которое ему любезно принëс Найт.       — Ну а мы, пожалуй, пойдëм домой. Зовите, когда надо будет ещë посидеть с ежатами.