Анемоны и колокольчики

Снег, выпавший тридцать первого октября, быстро расстаял, погода испортилась. И хотя пейзаж за окном померк, Джордж все так же был чаще в хорошем настроении, чем в подавленном. Он снова взял кисточку в руку, но теперь его рисование не было отчаянной попыткой научиться создавать красивое по методичке или просто стремлением чем-то себя занять, чтобы не хандрить. Это было искренним желанием погрузиться в творчество и выразить то, что на душе. Джордж рисовал акварелью. Выходило тяп-ляп, но это было его тяп-ляп. Он эксперементировал: брызгал кисточкой так, что на разноцветными фоне выступал фейерверк; магловскими ручками выводил пунктирные или сплошные линии, соединявшиеся в очертания странных существ (откуда у него это в голове? Существа были как из сна), клеил вырезки из старых газет. В конечном счёте получалась аппликации в духе дадаизма. Однажды Джордж посмотрел на лист и задумался: «чего-то не хватает». Среди абстракций он искал главный образ, который никак не приходил в голову. Уизли уставился в окно: на улице было мрачно, снова лил дождь. Джордж испытал тоску и скуку. Он замечтался: вот бы сейчас была весна или лето, чтобы рисовать на берегу озера. Джордж уселся на подоконник и вспомнил о Полумне. Его осенило: «Весна – это она». Он скучал по ней. После Хэллоуина прошло две недели, за это время он успел послать ей сову, предлагая встретиться «где-нибудь... где можно было бы забыть о сломанных часах», но Полумна ответила, что пока что занята «придирой». В её письме, на удивление, не было загадочных фраз или упоминаний таинственных существ. Это был лаконичный, простой ответ, и, читая его, Джордж поймал себя на колючей мысли: «Может, она не хочет меня видеть? Я сделал что-то не так в тот день?..» Джордж вздохнул и снова решил послать сову.

***

Полумна развернула свёрток и увидела один из его рисунков. Она улыбнулась, и на её лице читалось одобрение и восхищение. – Милая, – в комнату вошёл Ксенофилиус Лавгуд, – ты сегодня излучаешь особенный свет. – Должно быть, он добавил магию. Иначе он не был бы Джорджем Уизли, – сказала Полумна не то отцу, не то невидимым насекомыми в комнате. Девушка дунула на рисунок: искры фейерверка исчезли, а линии приняли форму феникса. – Интересная работа, – задумчиво произнёс мистер Лавгуд, – Так ты теперь муза для Джорджа Уизли? – Я?... – смущённо ответила дочь, – вообще-то... – Полумна задумалась, но в воздухе так и повисла густая тишина. – Ответы приходят тогда, когда не ждёшь их, – сказал Ксенофилиус, ставя на стол чашку с мятным чаем. – Конечно, – согласилась Полумна, – я знала это с тех пор, как приехала в Хогвартс. Ты тогда очень мной гордился. – Я и сейчас горжусь. Ксенофилиус достал из ящика недавно вышедший выпуск Придиры. – Дела пошли не так хорошо. Продажи упали. Но не будем об этом. Прости, что в последнее время грузил тебя работой. Я думаю, тебе давно пора отдохнуть и от работы над журналом, и от корпения над книжками. А твой художник... Наверное, хотел бы тебя видеть. – Я пошлю ему весточку лета, – просто сказала она, мешая чай. Полумна открыла окно, и аромат мяты в комнате почему-то усилился. В запахах трав и ноября Лавгуд уловила ноты радостного предвкушения.

***

Джордж развернул свёрток и от неожиданности пошатнулся на стуле и чуть не выронил кисточку. По комнате стали порхать вестники лета. «Бабочки вдохновения», – прочитал он написанное на пергаменте. Он почесал затылок и захлопал глазами, глядя, как ловко существа машут крылышками. – Ого, – в комнату вдруг вошла Джинни. На её лице был отпечаток почти детского удивления. – Не спрашивай. – А когда ты позовешь Лавгуд на свидание? – внезапно спросила сестра. – Что? Какое свидание? – Джордж все еще не считал прошлую встречу с Полумной именно свиданием. – Самое настоящее, – усмехнулась Джинни. Брат не ответил, но задумался. Через пять минут Джордж уже собрал небольшой чемоданчик и оделся. Он понял, где, а главное с кем, стоит искать вдохновение.

***

Когда Джордж стоял на пороге своего магазина, Полумна уже была там. На девушке были брюки широкого кроя, серо-голубой свитер, пальто и красные сапожки. – Здорово выглядишь, – сказал Джордж вместо приветствия. Он с недоумением посмотрел на маггловский зонт. – Волшебники недооценивают зонты, – Полумна заметила его изучающий взгляд, – они помогают наладить связь с лопоухами, прячущимися в тучах. Джордж усмехнулся: – Не знаю насчёт лопоухов, но, по крайней мере, этот зонт прекрасно вписывается в твой стиль, – он замолчал на секунду и продолжил, – Ладно, хочешь увидеть «подполье»? Полумна кивнула, и Джордж открыл дверь. Пройдя мимо полок и кассы, они оказались у двери, ведущую в отдельную комнату. – Сим-сим, откройся, – произнес Джордж что-то вроде пароля, и дверь со скрипом приоткрылась. Полумна зашла в помещение следом за владельцем магазина. – Вот, собственно, моя мастерская, – сказал Джордж, распахивая занавески. Неяркий свет наполнил комнату, и теперь можно было разглядеть, где что находится: в комнате у стены стоял стол с хаотично разбросанными бумагами – чертежами изобретений, под столом стояла коробка с пиротехникой, у стола – стул, а на нем висел свитер с буквой «F». – Я давно здесь не был, – сказал Джордж, тяжело вздохнув, – над разработками работал дома или у Ли. А сюда просто не мог приходить. Поэтому тут немного пыльно. Это особенное место. Здесь мы постоянно смеялись втроем: Я, Фред и Ли, тестировали все наши штуки, спорили. Полумна внимательно слушала, склонив голову. Джордж продолжал: – А вот это, – он указал на радио, – одна из гениальных разработок Ли. Оно улавливает настроение и подбирает ту частоту, которую хотелось бы послушать сейчас. Джордж включил радио: оно сначала пошипело, а потом тихо зазвучала спокойная, слегка меланхоличная песня на незнакомом языке. Взгляд Полумны зацепился за свитер на стуле. Девушка ничего не сказала, только задумчиво склонила голову. – Э-э-э... – протянул Джордж не то растерянно, не то грустно, – я заберу его домой. Пора бы. Пусть лежит в его шкафу. Там же, где хранятся некоторые другие его вещи. – В общем, – парень сменил тему, – я позвал тебя, не чтобы грустить. Я бы хотел рисовать. – Папа сказал, что я твоя муза. – Думаю, он прав, – в его голосе уже звучали весёлые нотки, – ты можешь пока что просто посидеть? Не знаю, можешь комиксы почитать, чтобы скучно не было. А я тебя нарисую. – Хорошо, – она подошла к полке и взяла случайный журнал. Радио все также тихо пело, но в музыке теперь слышалась не грусть. Слов было не разобрать, но, казалось, припевы были про полёт. Полумна читала комикс и шуршала то страницами, то фантиками от шипучих конфет, которые Джордж принёс из зала магазина. Уизли малевал, но кисточка то и дело застывала в воздухе, когда он смотрел на неё, пытаясь угадать, о чем она думает. Через час он показал Полумне портрет. – Ты помнишь очки, которые я носила в школе? – спросила девушка, глядя на рисунок, на котором она была в тех самых забавных очках. – Да. Они прикольные. Контуры на портрете были нечеткими, краски приглушенными, оттого особенно ярко выступали апельсиновые пряди Полумны. – Я сразу подумал, что сегодня тоже буду рисовать акварелью, – сказал Джордж, а затем пояснил, – ты вся из акварели. – Теперь моя очередь, – она перехватила кисточку. Джордж расплылся в улыбке, когда увидел результат: на листе он узнал себя, но как в отражении кривого зеркала. – Определённо, так я себя и вижу. Каждый портрет они дополнили бабочками самых разных цветов, а затем повесили рисунки на стену. – О, теперь это не просто штаб, а таки картинная галерея. – И ты можешь повесить и остальные рисунки, те, что у тебя дома. – Точно, – он кивнул.

***

Они стояли возле магазина, когда уже стемнело. У Джорджа в голове было много вопросов, которые он хотел бы задать Полумне: была ли она на свиданиях раньше, о чем она думает, когда его вспоминает («вспоминает же?»), хотела ли бы она, чтобы он познакомил её с семьёй, если да, то представив её как подругу или как девушку?... Вместо всего этого он просто сказал: – Спасибо, что пришла. Передавай привет Ксенофилиусу. – Я была рада побывать в подполье. И, знаешь ли, здорово, что ты теперь не только механик-изобретатель, а ещё и художник. Его ответом было объятие – тёплое и долгое. Они стояли в тишине, не чувствуя под ногами земли. – До встречи, – пролепетала Полумна и исчезла, трансгрессировав.