18:8

— Бро… ему восемь. Это ведь не один круг по Эзерштрассе — вас арестуют. — Мы поедем по сельским дорогам, подальше от городов. Андреас, ещё немного подумав, со вздохом передаёт ключи. Достаёт два шлема: тот, что поменьше, всё равно очень Билли велик. — Лучше вообще без него, чем с ним. Том соглашается. Мальчишка неуклюже залезает назад, поправляя небольшой серый рюкзак. Его движения замедленные и боязливые. — Вот так держись. Сжимай сильнее, мышка. Том очень крепко обнимает свою талию руками Билли — он боится, что мальчишка отцепится. Андреас смотрит на них молча, придерживая ворота гаража. Он явно догадывается и не задаёт лишних вопросов. — Могу как-то ещё помочь? — Больше никак, — откликается Том, пряча лицо за стеклом шлема. Глаза его вроде спокойные, но с затаённой какой-то дрожью, которую не видишь, а чувствуешь. — Просто не говори никому… А если «быки» нагрянут, скажи, что я просто его угнал. Ревёт, наконец, мотор. Том на пробу пару раз газует, затем — ставит кроссовки на подножку и срывается с места. Из-под колёс вылетает несколько сухих листьев, оставшихся перед гаражом с прошлой осени. Они несутся вслед, будто шлейф перемен. Андреас провожает мотоцикл взглядом, прежде чем опускает ворота. — Я никому не скажу.

***

Мотоцикл потряхивает, ветер надувает футболки. Мимо на трассе — только редкие машины и фонари. Том старается ехать не по главным дорогам, ищет объездные пути, чтобы не встретить полицейских. Дома мелькают, мелькают деревья. Билли сидит, уткнувшись носом между лопаток, и старается не отпустить. Они едут примерно сорок минут, прежде чем оказываются в глуши — ночь застаёт их в дороге. Том останавливает мотоцикл, разглядев в темноте стога. — Ну-ка, пошли… У Билли уже онемели пальцы, но он из последних сил цепляется за футболку Тома, сминая её в кулаках, когда старший берёт его на руки, откатив мотоцикл с дороги. Мальчишка озирается, боится темноты и пустого поля. Кроны шумят — невдалеке раскинулся лес. Всё похоже на кадр из фильма ужасов: и качающиеся подсолнухи, и замёрзшая на небе луна, и пустая дорога. Билли куксится. — Тш-ш, ты чего, мышка? — Мне страшно… — Я с тобой. Влажные листья подсолнухов проезжаются по ногам, оставляя следы. Том пригибает последние стебли и ступает, наконец, на широкое поле. Пахнет свежескошенной травой и коровами. — Всё, мы пришли. Том наклоняется, не выпуская Билли, вырывает в стоге гнездо и только потом бережно опускает туда мальчишку. Засыпает сверху сеном, как одеялом, чтобы было тепло. Стебли всё ещё хранят солнце. — Ночуем здесь. Я устал: боюсь выпустить руль. Билли дышит тяжелее, видя раскачивающиеся головы подсолнухов под луной. — Не смотри туда, смотри на звёзды, — советует Том, забирая у него рюкзак. — Тогда не страшно, мышка. С минуту они молчат — Билли запоздало шмыгает, чувствуя, как испуганно бьётся сердце. По дороге проезжает машина — её не видно, но слышно шорох колёс. Том щурится из-за света фар, и его лицо кажется опухшим и усталым. Потом снова падает полог ночи — остаются лишь силуэты, запахи и отголоски чувств. Билли мерещится шорох в глубине стога, и он подпрыгивает. — Вдруг здесь кто-то живёт? В темноте виден слабый всполох улыбки. — Такие же мышки, как мы. Кто ещё?.. Том достаёт бутерброд и воду из рюкзака, откидывается рядом на сено, подсунув под голову Билли плечо. — Кусай, — командует он. Билли послушно открывает рот и потом послушно жуёт, вяло, без аппетита, крепко прижимаясь к тёплому боку. Он чувствует, как живот Тома приподнимается от дыхания под его животом, как Том тоже жуёт, откусывая тот же бутерброд. Звёзды яркие. Они отражаются, тонут в глазах. Кажется, будто небо крутится, как мобиль над колыбельной. — Кусай ещё. — Нет. Том хочет видеть прежнего Билли, но от него осталась лишь оболочка, обёртка, потёртый фантик. Его плечи ещё острее, чем были несколько дней назад. — Мышка, скажи мне, что случилось, — Том слепо гладит его и целует — попадает в прохладный нос. — Чего ты боишься? Я убью каждого, кто обидел тебя. Скажи мне, мышонок, м? Том шепчет очень ласково, нависает сверху, обхватив Билли руками и прижимая к себе вместе с колючим сеном. Мальчишка смотрит на звёзды сквозь паутинку его волос. И молчит. — Ладно, скажешь, когда будешь готов, — Том жарко целует его ещё несколько раз — в шею, куда горячо дышал, ожидая ответа. — Я люблю тебя. Я сделаю всё, чтобы тебе помочь.

***

Он поёт колыбельную, хотя ненавидит петь.

Каждый человек имеет проблемы,

Каждое сердце — свой камень.

Не бойся больше.

***

Найди кусочек мира

И отпусти все остальное.

Завтра всё продолжится,

А сейчас — спи у меня в руках.

***

Я буду держать тебя до тех пор,

Пока ты не заснешь.*

Они лежат, согреваясь, и вместе смотрят на небо. Том поглаживает щёку Билли большим пальцем руки. — Ты больше не куришь? — Если я закурю здесь, мы сгорим… Мы и так горим, мышка. Обойдусь без сигарет.