18:8

Билли не может уснуть и ворочается в постели. Он не слушает, как обычно, сопение других мальчишек — просто сердце никак не успокаивается, и он не перестаёт улыбаться. Хочется снова оказаться в клубе, а ещё хочется скорее взять в руки гитару Тома, а потом… Билли представляет, что, когда вырастет, тоже будет играть, и у них с Томом будет одна группа — точно будет! — и он окажется на сцене вместе со всеми. Перед его глазами толпа станет бесноваться, прыгать, кричать и сходить с ума, пропитываясь громкой и резкой музыкой. И каждая песня прошьёт людей насквозь — так, что они никогда не забудут ни строчки, так, что они будут вспоминать их песни в самые трудные времена.

We are dogs unleashed!

Tonight!*

Билли так взволнован, что садится в постели, а затем, боясь разбудить остальных, выбирается в пустой и тёмный коридор. Там он наспех надевает халат и гуляет туда-сюда босиком, ничего перед собой не видя, кроме будущего, которое кажется таким реальным. Когда он рассеянно слышит шаги, юркает за ближайшую дверь — в туалет. Заходит в кабинку, прислоняется к двери. Вот — он тоже исполняет гитарное соло, как Том, а потом они вместе скачут по сцене или болтают в перерывах между песнями, отпуская только им понятные шутки. И Том улыбается, его добрые глаза сияют так же, как было сегодня на сцене. А затем, может быть, они вместе идут домой — по-настоящему домой, в такое место, где они живут вдвоём, как Билли жил с мамой… Мальчишка улетает так далеко, что не слышит, как открывается дверь в туалет, как кто-то заходит крадущейся походкой. Как напротив пяток вдруг — хищные глаза, словно горящие в темноте. Беги, беги, мальчик! Волк на охоте — он учуял тебя, он увидел тебя, он сожрёт тебя! Цепи нет — цепь порвана этой ночью!.. Но Билли мечтательно улыбается, прижимаясь спиной к двери. Он ничего не знает — он ничего не видит, кроме счастья, которое придумал сам.