18:8

На следующий день Билли опаздывает, хотя они условились, что обязательно увидятся перед игрой — вчера приехала команда из соседнего города. Матч последний в этом сезоне — в июле начнутся дожди, а крытый зал до сих пор на ремонте. Том вместе с командой нехотя напяливает синтетическую форму со злыми пёсьими мордами, и его тоже спрашивают: — А мелкий где? — Не знаю… — пожимает плечами Том, зашнуровывая кроссовки. — Может, задержала фрау. Наверняка на трибуне будет. — Фрау, конечно, зря так, — говорит Георг, обматывая ногу тейпом бок о бок с Томом. — Подумаешь, на концерт взял... — Она права. Было накурено, многие пили, сосались тоже, а я оставил его одного. Пусть и за барной стойкой — всё равно детям там не место. — Билли не такое в жизни видел, будто ты сам не знаешь. Их прерывает свисток тренера — парни начинают друг за дружкой захлопывать шкафчики и торопливо толкаться у выхода. Том почему-то чувствует беспокойство, но отгоняет всякие мысли, сосредотачиваясь на игре. — Каулитц, убери свои патлы, — не успевает Том выйти на воздух, как Дэвид шлёпает его журналом по голове. — Я убрал! — Если размотаются, я тебя покалечу, клянусь… Том уворачивается от ещё одного шлепка, отходит ближе к центру поля, чтобы оглядеть визжащие трибуны. Они почти полные, кто-то даже сидит в проходах. Один сектор заполнен болельщиками в майках с волками, два сектора — болельщиками со свирепыми псами. «Волки» тоже занимают места на поле, и всё разворачивается слишком быстро, чтобы Том мог пробежаться по каждому ряду в поисках Билли. Он просто надеется, что не заметил его. Игра начинается по свистку.

***

— Ну ты даёшь, парень! Такое пропустил! Георг ерошит Биллу волосы, но тот не улыбается, как обычно. Он стоит с опущенными плечами, глядя в пол, прислонившись к шкафчику Тома спиной. — Шикарный был в конце трёхочковый! — Дэвид тебя пострижёт, это точно. Все смеются, Том тоже — он заходит в раздевалку, собирая волосы в тугой пучок. На трёхочковом, конечно, они рассыпались по плечам, но ругань тренера перекрылась визгами толпы: «Псы» победили со счётом 18:08. — Теперь мы отомстили им за прошлую игру. — Кто в магазин сгоняет? — А чего это — гонять? Пусть тренер угощает! Парни разгорячённо, восторженно переговариваются, не обращая на Билли внимания. Раздевалка быстро заполняется запахом пота; Том тоже стягивает футболку и, наконец, треплет мальчишку по голове. — Ты где был, мышка? — спрашивает он, одновременно оборачиваясь к Густаву. — Слушай, это был лучший пас… — О-о-о! — воют парни (они все понимают, какой пас Том имеет в виду). Гогочут, орут кричалку, подошедший Дэвид оглушительно посвистывает в ритм. Билли жмётся к шкафчику, всё ещё не поднимая глаз — ему кажется, он лишний, и весь этот шум принадлежит какому-то другому миру. Может быть, он был в нём ещё вчера, но сегодня — больше нет. Больше нет. Он оторвался и полетел, словно кто-то перерезал его пуповину с этой планетой. Том садится на скамью, начиная расшнуровывать кроссовки, и впервые вскользь заглядывает Билли в лицо. Затем сразу же смотрит внимательнее, больше не улыбаясь. Что-то не так — не ясно, что именно, но вчера у корпуса прощался другой ребёнок. Эйфория сильна, а всё же где-то глубоко, на самом дне, Том вдруг чувствует страх. Животный — необъяснимый совсем. Просто какое-то чутьё, как было, прежде чем по телевизору вышел экстренный выпуск новостей: «Самолёт из Чикаго пропал с радаров над Атлантикой. На борту находились два пассажира из Германии — мы выясняем подробности». Том хватает Билли за руку и спрашивает: — Эй, что случилось? — он наклоняется, стараясь поймать взгляд мальчишки. — Ничего. — Тебя что, отругала фрау? Билли крутит запястье, боясь смотреть Тому в глаза. — Говорю же — ничего! — Мальчишки задирают? Я разберусь… — Да отстань от меня! — Билли срывается на крик, который, несмотря на грохот юношеских голосов, вспарывает воздух. На него смотрят сразу все в раздевалке, потом они же недоумённо смотрят на Тома. Но тот тоже удивлён — его хватка слабеет, так что мальчишка вырывается и убегает, так ничего и не сказав. — Билли! Густав останавливает Тома, преградив путь. — Оставь. Ты ведь сам знаешь — нам сразу дышать нечем, когда давят. — Чего? — Том смотрит на него рассеянно, словно не понимая, что друг имеет в виду. — Дай я пройду… Георг хватает его за плечо. — Наверняка либо подрался, либо получил по ушам, — соглашается он. — Потом расскажет… а может, вообще влюбился в кого? Остальные понимающе протягивают «у-у-у». — Не дави. Или закончатся ваши игры в братишек. Разговор в раздевалке быстро уходит в другое русло — обсуждают девчонок, увиденных на трибунах, вечеринки и секс. Том неуверенно возвращается к шкафчику, надевает футболку, игнорируя все вопросы, направленные ему в спину. Он поглядывает на дверь, но Билли не возвращается. Радость победы выветривается, как опьянение. Том чувствует — что-то идёт не так. Но что?..