18:8

Ближе к началу лета Том берёт Билла на прогулку — фрау впервые даёт им пропуск. Они отправляются в центр города, чтобы купить музыку для дискотеки: старшие уже воют от одних и тех же треков. Билли стоит перед прилавком с кассетами. В каждый отсек воткнуты картонки, на которых написано от руки: «Classical», «Blues+Soul», «Hard rock»… Билли ничего не знает — просто рассматривает обложки. Там, где рок, многие похожи на Тома — у мужчин длинные волосы: «Led Zeppelin», «Black Sabbath», «Wishbone Ash». Том, роющийся в ящиках рядом, одобрительно хмыкает. — Посмотри, — указывает он вглубь, туда, где за высокой стойкой из тёмного дерева сидит продавец в оранжевых очках и наушниках Philips. Рядом стоит манекен, а на нём… — Вау! Билли подлетает к футболке с Боуи, где красным по чёрному написано:

Твои глаза могут быть жестокими,

Прямо как я могу быть жестоким*

— Нравится? — Да! — Сколько стоит? — спрашивает Том, и продавец чуть недовольно выжимает стоп, поднимая глаза. Пропадает резкая барабанная дробь и кричащие звуки гитары. — Двадца… Боже мой, это ты, что ли? Том, достающий деньги из кармана, смотрит на него рассеянно и чуть-чуть удивлённо. — Э? — Три месяца назад играл в бирштубе на Эзерштрассе? Лицо Тома светлеет, он улыбается польщённо и даже весело. — Да ты ценитель. — Соло было просто огонь — почти Дэвид Гилмор**. Я готов был рыдать, как младенец! Том смеётся — он, конечно, знает, что до Гилмора ему далеко, но видно, как ему приятно. — Дай пожму тебе руку, бро. — Конечно, бро. Билли бегает взглядом от футболки с Боуи до лица Тома и обратно, не зная, на что лучше смотреть — хочется видеть и то, и то. Том сияет, смущённо поправляя волосы и продолжая вытаскивать марки из карманов, а Билли чувствует за него гордость. Он понимает, что Том крутой. — Так сколько майка с Боуи? — Тебе за 10. — Да нет, приятель, не надо — я же знаю, ты из своего кармана доложишь. — Бери за 10 или вообще не отдам. Фанат Боуи, малявка? Отличный вкус — ну, ещё бы, с таким-то братом. Не дожидаясь согласия Тома, продавец снимает майку с манекена и начинает складывать в пакет. — Не надо, — просит Билли. — Да ладно — всего 10 марок! — В смысле… не надо складывать. Я прямо сейчас надену. Продавец смеётся, Том тоже, они обмениваются деньгами, чеками и любезностями. Том берёт две кассеты — странный сборник песен, в котором Майкл Джексон перемежается с Backstreet Boys и Тупаком, а также Металлику. Билли натягивает майку поверх своей, трогая гладкие красные буквы и гладкое лицо Боуи. — Сваришься, — комментирует Том. Вместо ответа Билли кидается к нему, обнимает, затем бежит к витрине, пытаясь рассмотреть отражение. — Зеркало там, приятель, — указывает продавец за тёмно-зелёную ширму. Но Билли продолжает вертеться среди отражений пластинок и кассет, словно он — часть этого мира музыки, этих странных, необычных, загадочных людей с гитарами, барабанами, стойками. На него смотрят сотни глаз тех, кого мальчишка не знает, но теперь так хочет узнать. — Смешной какой… заходите ещё — у нас завозы по четвергам. — В конце июня будет концерт там же. Приходи — я проведу. — Wie schön! Спасибо, бро! Потом они заходят в магазин, где Том тратит последние марки: покупает Биллу кислые шипучки, «Фикс и Фокси», чипсы для Георга и Густава. В автобусе они играют в камень-ножницы-бумагу, чтобы решить, кто засунет в рот сразу все конфеты. Проигрывает Билли, и Том смеётся над тем, как у него выступают на глазах слёзы от кислоты. Затем они вместе рассматривают вкладыши жвачки: — У тебя есть такие? — спрашивает Том. Билли мотает головой. — Наверное, классно иметь близнеца, — задумчиво говорит он, рассматривая двух лисят, качающихся в гамаке. — Тебя что, не устраивает старший брат? — Устраивает! — быстро, почти испуганно выпаливает Билли. Автобус подбрасывает на кочке, мальчишка случайно прикладывается головой к плечу Тома, а затем льёт к нему уже специально. Обхватывает руками его горячую, уже загоревшую на солнце руку. — Я просто так сказал — я ничего не имел в виду! — Да успокойся, малявка, я же шучу… Пошли, нужно ещё заскочить кое-куда. Том поднимается, когда они подъезжают к незнакомой остановке, Билли тоже вскакивает и встаёт рядом с ним, цепляясь за край чёрной футболки. Автобус тормозит, их тянет вперёд и резко назад. Двери пшикают, раскрываясь, и Билли выпрыгивает на разгорячённый асфальт. Пахнет цветами, но пыль забивается в нос. Людей много — улица какая-то оживлённая, яркая, узкая, будто горлышко у бутылки. Подростки толпятся на остановке, как стайка молодых голубей. Они теряются среди отражений других людей: Билли, Боуи и Том — все очень похожи на этот раз. — Пошли, малявка. — Ага!