Один экзорцист хорошо, а два — лучше

      Рэй проспал мёртвым сном несколько часов, и с трудом разлепил глаза, когда солнце уже давно закатилось за горизонт.       — Доброе утро, любимый, — улыбнулся Дани, отрываясь от ноутбука.       — Доброе, — отозвался тот, созерцая темноту за окном. — Господи, который час?       — Без двадцати десять.       — Что? Почему ты меня не разбудил? У нас же куча работы.       — Не волнуйся, я почти всё уладил без тебя.       Рэй ошарашенно уставился на мужа.       — Джеймс Ривер нашёлся, — весело сообщил Дани. — Мы так запугали его секретаря, что тот вызвал адвоката. Я уже договорился о встрече.       — По крайней мере, он жив.       — Жив и здоров, не волнуйся. Завтра приедет в дом брата уладить дела, а потом вернётся к семье. Вроде бы пока ничего странного с ним не происходило.       — Славно. Чем ты там занят?       — Ищу информацию об экспонатах. Ты был прав. Готов поспорить, это хаори! Кровавый след тянется за ним ещё из древних времён.       — Вот как?       — Его нашли в Японии, в развалинах поселения эпохи Мэйдзи. Хаори выглядело совершенно новым. Время его не тронуло, хотя, судя по анализу вышивки, ему было на тот момент не менее ста восьми лет. Находку выкупил богатый коллекционер за огромные деньги и некоторое время хранил в своей коллекции. А потом перерезал себе шею мечом. После хаори попало к другому любителю древностей, но и тот вскоре погиб при странных обстоятельствах. С тех пор оно переезжает от выставки к выставке.       — И на каждой что-то случается?       — Не всегда, но закономерность прослеживается. К тому же, жертвы исключительно богатые и влиятельные.       Дани валялся поверх одеяла на животе, болтая ногами и быстро пролистывая архивные статьи на экране ноутбука.       Рэй присел рядом, погладил между лопатками сквозь футболку.       — Что ты делаешь? — напрягся Дани.       — Совершенно ничего, — с невинным видом заявил тот, перемещая поглаживания пониже. — Кое-кто имел неосторожность сегодня дразнить меня, думая, что ему ничего за это не будет.       — Послушай, я тоже очень хочу тебя, правда. Но давай закончим с этим делом, и тогда...       Рэй поймал болтающуюся в воздухе ногу и легонько провёл по стопе кончиками пальцев. Дани тут же взвился, но тот придержал, не давая перевернуться.       — Рэй?!       — Не отвлекайся, — он кивнул на ноутбук, не выпуская ногу. Продолжал легонько гладить и разминать, пока Дани снова не увлёкся работой. — Что-нибудь ещё?       — Похожий случай был в Бостоне пять лет назад. Волна самоубийств, все жертвы очень богаты. Промышленный магнат, коллекционер драгоценных камней... кстати, перед смертью он пожертвовал всю свою коллекцию фонду, помогающему бездомным детям. Сейчас попробую проверить, как это могло быть связано с...       Он вдруг запнулся, чувствуя на стопе мягкий поцелуй, потом ещё один, и ещё.       — Рэй, ты чего?! — дёрнулся и в испуге замер, боясь пошевелиться, когда Рэй обхватил губами большой палец. — Перестань. Это же грязно.       — Вовсе нет. Это тоже часть тебя. А я люблю всего тебя.       Такого с ним никто никогда не делал. Это было ближе, чем секс. Странно, но очень волнующе. Вызывало чувство полного обладания, говорило о безграничном доверии. Рэй тем временем перешёл ко второму пальцу, затем к третьему, и Дани неожиданно завёлся так, как не заводился от самых откровенных ласк. Опустил голову на скрещенные руки, прислушиваясь к ощущениям.       Рэй подхватил его поперёк пояса, перевернул, попутно освобождая от одежды. Прошёлся губами по всему телу, от кончиков пальцев до макушки, не упуская ни миллиметра. Стараясь не сорваться и не наставить следов. Потому, что он, чёрт возьми, должен и в такие моменты помнить, что им завтра работать.       Дани захлёбывался воздухом, тянулся потрогать в ответ, но вскоре бессильно откинулся на подушки.       Его хотелось распалять тягучими ласками, доводить почти до предела, не давая кончить, долго подготавливать, слушая, как он срывает голос. Заставить довериться, открыться полностью.       Потому, что Рэй хотел его целиком. Душой и телом. Без всякой недосказанности.       Прекрасно видел, что любимого что-то беспокоит, но не собирался заставлять его рассказывать. Пусть сам решится. Только вот время шло, и ничего не менялось. Дани загорался мгновенно, от малейшего прикосновения, но, как бы ни был возбуждён, в последний момент спохватывался и сдерживал себя до самого конца.       — Боже, Рэй, — простонал Дани, задыхаясь. — Я больше не могу! Трахни меня! Быстрее!       И тут же вздрогнул, бледнея на глазах. Судорожно сжался, зрачки расширились от страха.       — Чёрт... Подожди, я... — его лицо залило жаром до самой шеи. Попытался отползти подальше, но Рэй не отпустил. Притянул к себе, несмотря на сопротивление, крепко обнял.       — А теперь давай поговорим, — сказал он мягко. — Что тебя пугает? Я давно заметил, как резко ты переключаешься. Почему?       — Нет, нет! Это не так! Со мной порядок, просто...       — Расскажи мне всё. И вместе придумаем, что делать.       — Не могу! — Дани снова попытался вырваться и сбежать, но Рэй держал крепко, и скоро он оставил попытки. — Если расскажу, твоё отношение ко мне изменится. Возможно, ты больше не захочешь быть со мной.       — Ничто не заставит меня от тебя отказаться, — Рэй успокаивающе поглаживал по затылку, почёсывал как котёнка, и Дани немного расслабился. Уткнулся в изгиб его шеи, пряча лицо,глубоко вдохнул, собираясь с силами.       — Пообещай, что хотя бы не сразу разочаруешься, а сперва всё обдумаешь.       — Обещаю, — в голосе мужа слышалась такая нежность, что Дани решился. Это же Рэй. Тот, кто навсегда. Кто дороже всех. С ним хочется быть откровенным даже себе во вред.       — Ладно. Тогда... ты же помнишь, как мы росли, да? Я получал всё, чего бы ни пожелал. Привык, что все вокруг с радостью исполняют мои прихоти. Не скажу, что это делало меня хорошим человеком. А ты... ты стал для меня тем, чего я получить не смог. И я слегка на тебе помешался.       Рэй молчал, но Дани чувствовал, как быстро бьётся жилка на его шее.       — Я захотел приручить тебя, как только понял, что ты совсем не реагируешь на моё природное обаяние. Добивался твоей дружбы всеми силами, но ничего не выходило. Искренне не понимал за что ты так меня ненавидишь и не мог с этим смириться. Был ужасным эгоистом, считал себя центром вселенной. Чем дальше, тем больше на тебе зацикливался.       И если в детстве я относился к тебе, как к дорогой игрушке, которую мне не купили, то когда мы подросли это чувство свернуло в совершенно другое русло. Я так хотел тебя, что прибегал к любым средствам, лишь бы обратить на себя внимание. Собрал вокруг нас компанию друзей, которые восхищались мной. Надеялся вызвать в тебе ревность, потому что в моих фантазиях ты только притворялся, что тебе всё равно. Хотел, чтобы ты смотрел на меня, но ты упорно отводил взгляд. Поэтому и не стал сопротивляться, когда Марко меня поцеловал. Понимаешь? У нас не было отношений — только секс. Мне нужна была видимость любви, чтобы обо мне кто-то заботился, хотелось нежности, которую я не мог получить от тебя. Я нравился Марко, и ему было любопытно. Вот мы и решили, что вполне можем стать секс-друзьями.       — Он знал, что ты его не любишь? — хрипло спросил Рэй.       — Да. Сказал ему в первый же вечер. В тот, когда ты увидел нас в шкафу и молча ушёл. А мне было так хреново, я просто не знал, что делать. Он ответил: «Почему бы и нет», и мы переспали. Я делал с ним всё, что хотел бы делать с тобой. Это давало какую-то иллюзию удовлетворения.       Дани помолчал, переводя дыхание. Ему было страшно, как никогда в жизни. Да, Рэй должен знать всё от начала до конца. Но вдруг он сейчас просто уйдёт, не дослушав? Как тогда жить? Зачем? Они построили вокруг себя целый мир, принадлежащий только им двоим. Что станет с этим миром, если Рэй уйдёт?       — Потом мы вошли во вкус. Меня утешало его внимание, нравились прикосновения и ласки. Но я даже не думал в него влюбляться. Как и он в меня. Говорил, что найдёт девчонку, и тогда перестанет спать со мной. Мы просто использовали друг друга. Поэтому я чувствовал себя виноватым, когда Марко попал в клинику. Ведь он там вовсе ни при чём. Всё из-за моего глупого желания разгадать дурацкую тайну.       Думал, если отомщу за него и уничтожу тварь, сломавшую ему жизнь, то как-то примирюсь с собственной совестью. Только после этой истории понял, что я действительно пустышка, и ты никогда меня не полюбишь. Хотел стать достойным тебя. Пытался задушить в себе жадность и эгоизм. Осознал, что чувства к тебе гораздо сильнее, чем просто желание обладать.       Рэй убрал руку с его затылка, и Дани понял, что это конец. Вздрогнул всем телом, чувствуя, как внутри разрастается отчаяние. Сейчас Рэй оттолкнёт его и уйдёт. Как всегда, не говоря ни слова.       Но Рэй лишь протянул руку ему за спину, вытащил упавшее за кровать одеяло и укутал дрожащее в своих руках тело, снова прижимая к себе.       — После того, как я узнал о твоих чувствах, — продолжил Дани, переведя дух и с трудом справляясь с голосом, — моему счастью небыло предела. Всё оказалось так просто: я просто сказал, ты просто ответил. Мне долго не верилось, что ты меня любишь. Действительно любишь, после всего, что я натворил. Только вот... при одном взгляде на тебя я просто с катушек слетаю. Начинаю вести себя, как развратная шлюха, полностью теряю контроль. Знал, что ты разочаруешься во мне, если поймёшь, какой я на самом деле. Сдерживался, чтобы выглядеть серьёзнее, но это всё равно вылезает из меня, как только мы оказываемся наедине. Я думаю о тебе двадцать четыре на семь. Мечтаю затащить в постель. Даже когда мы работаем, постоянно отвлекаюсь. Как чёртов подросток. И в штанах всё время неспокойно. Я до сих пор зациклен. Но поверь, пожалуйста, поверь, мои чувства к тебе настоящие. Пусть я тебя недостоин. Пусть теперь ты будешь меня презирать. Я не перестану тебя любить.       Дани замолчал. Он весь заледенел внутри. Вцепился в Рэя, готовый к тому, что тот с ненавистью отшвырнёт его. Но так лучше. Пусть между ними не останется секретов. Рэй заслуживает быть с подходящим человеком, а не с притворщиком, пытающимся «подогнать» себя под него.       — Какой же ты ещё ребёнок, — Рэй погладил его по спине поверх одеяла. Дани притих, вздрагивая от страха и волнения, а потом несмело прижался к нему, обвивая руками шею. — Разве можно выбрать, кого любить? И разве можно разлюбить, узнав, что твой избранник теряет голову рядом с тобой? С первой же минуты, как я понял, что влюбился в тебя, задавался вопросом, почему. И так и не нашёл ответа. Любят не за что-то, Дани. Любят просто так. Если и думал когда-то, что ты пустышка, то потом понял, что неправ. Ты сильный и целеустремлённый. Пожалуйста, всегда оставайся собой. Потому, что именно тебя я люблю.       Рэй провёл кончиками пальцев по его затылку, перебирая волосы. Дани всегда это обожал. Начинал мурлыкать и тереться о руку. Мгновенно успокаивался и засыпал после трудного дня, когда нервы так напряжены, что сон не идёт.       Надеялся, что любимый всё поймёт и выбросит из головы глупости, что себе надумал. Но неожиданно услышал тихий всхлип.       — Дани...       Тот только крепче прижался к его груди, пряча лицо. Рэй забрался руками под одеяло, нежно растирая холодную кожу. Чувствовал, как под ними постепенно утихает дрожь, как дыхание становится глубже. Огладил широким движением спину до самой поясницы, в который раз наслаждаясь её бархатистой мягкостью. Провёл по бокам, обхватывая бёдра.       Дани поднял голову, встречаясь с мужем взглядом. На его лице больше не было слёз, зато в глазах полыхал адский огонь.       — Тогда смотри на меня, — сказал он хриплым шёпотом. — До самого конца.                     Рэй проснулся на рассвете с чувством невероятной лёгкости. Будто то, что давило на него много лет, наконец исчезло. Хотя, кое-что на него всё-таки давило прямо сейчас, но тяжесть лежащего на нём тёплого тела была приятной и только радовала.       Дани спал крепко, устроив голову у него на груди, безмятежно улыбался во сне. Да, эта новоприобретённая лёгкость у них одна на двоих.       Рэй невесомо погладил его по щеке, не желая будить, и в то же время не в силах удержаться от прикосновений. Вчерашняя ночь потрясла его до глубины души. Он с восхищением смотрел на своего Дани. Страстного и нежного, ненасытного, жадного до ласк и с радостью дарящего их в ответ. Сводящего с ума и теряющего контроль. Это было ошеломляюще, они вымотались почти до обморока, но каждая секунда того стоила.       Дани, кажется, поставил себе за цель доставить Рэю удовольствие всеми возможными способами и схватывал буквально на лету. Изучал его тело и без стеснения позволял изучать своё. Раньше он в смущении зажимался, теперь же охотно открылся навстречу, и от одного томного взгляда или вида призывно приоткрытых губ, Рэй готов был сорваться в бездну.       А сейчас ему хотелось просто лежать вот так целую вечность, просто чувствуя любимого всем телом. Но тот вдруг пошевелился и открыл глаза.       — Привет, — Дани сонно повозился на нём, потёрся щекой о ласкающую ладонь и вдруг расцвёл такой искренне счастливой улыбкой, что у Рэя перехватило дыхание.       — Привет, — откликнулся он, невольно улыбаясь в ответ. С некоторых пор он стал улыбаться гораздо чаще. — Можешь ещё поспать. Нам предстоит трудный день.       Дани перекатился на кровать, сладко потянулся, и снова устроился у Рэя на груди.       — Знаешь, вчера... я очень боялся потерять тебя. Даже слов подобрать не могу, чтобы выразить, что чувствовал. А ты просто в очередной раз принял меня со всеми недостатками. Спасибо.       — Поэтому и говорю, что ты ещё совсем ребёнок. Разве плохо измениться ради кого-то? Ведь ты был совсем другим до встречи с Ларком.       — Я был эгоистичным ублюдком. Использовал людей, манипулировал, пытался поймать тебя любыми способами.       — Ты поймал меня. Ещё тогда.       — Пожалуйста, не говори так, — Дани содрогнулся всем телом. — Мне ужасно стыдно за все свои выходки. И за то, что считал тебя трофеем, особенно.       — Это в прошлом. Ты изменился.       — Я недавно прочёл одну из последних книг Ливи. Там было нечто вроде: «Если ты не веришь в любовь — для тебя она и не существует. А если веришь, сможешь творить чудеса».       — Неплохо, — хмыкнул Рэй.       — Ливи пишет хорошие книги. Теперь предложения из издательств на неё кучей сыпятся.       — Ничего удивительного, с живым генератором нечисти под боком.       Дани прыснул, щекотно поводил губами по груди Рэя и снова устроился щекой в удобной ложбинке у солнечного сплетения.       — Честно говоря, до сих пор не верю, что Иму мог так измениться. Он же надменный и холодный, как айсберг. А когда они с Ливи примчались на свадьбу практически в последний момент, между ними прямо воздух искрил. Сомневаюсь, что они вообще церемонию запомнили — только друг на друга смотрели.       — Иму никогда не был холодным. По крайней мере, не с Ливи. Стоило ей оказаться в опасности, и он выдавал себя с головой.       — Верно. Меня всегда поражал сам факт их связи. Неправильно, когда партнёра выбираешь не ты сам, а какие-то высшие силы.       — Глядя на Ливи и Иму так не скажешь. Напротив, всё кажется идеально правильным.       — Я рад, что выбрал тебя сам и люблю совершенно осознанно, — Дани потянулся к лицу Рэя и накрыл его губы своими. Тот сразу ответил, перехватил инициативу и подмял Дани под себя.       — Эй, притормози, — засмеялся тот, не слишком старательно пытаясь освободиться. — У нас полно работы сегодня. Я же ходить не смогу.       — Тебе больно? — встрепенулся Рэй. — Прости. Наверное, я вчера перестарался.       — Нет, всё в порядке. И вообще, я сейчас на седьмом небе и не планирую оттуда спускаться.       Дани обвил ногами его бёдра и снова потянулся за поцелуем.              Встреча с Джеймсом Ривером была назначена на полдень, а перед этим нужно попытаться разобраться с бостонской выставкой. Правда, Рэй предпочёл бы заняться чем-то более приятным. После вчерашних откровений не хотелось ни на миллиметр отрываться от любимого. Хотелось весь день валяться в кровати, лениво целоваться и никуда не спешить. Дани рядом тяжело вздохнул — видимо, думал о том же.       Однако, пришлось всё же выползать из-под тёплого одеяла, принимать душ, поспешно завтракать, попутно изучая личные дела.       — Здесь информация по одной из жертв, — Дани придвинул к Рэю ноутбук, залпом допивая кофе. — Чарльз Эддерли, обладатель контрольного пакета акций ведущей строительной компании Бостона. Был на выставке, вскоре после неё покончил жизнь самоубийством. Выпрыгнул из окна своего кабинета прямо в разгаре рабочего дня. Перед этим пожертвовал всё своё состояние на благотворительность, оставив семью без гроша. Расследование, как обычно, зашло в тупик ещё на ранней стадии, и дело закрыли. Маловато, но, надеюсь, его вдова расскажет нам больше.       Рэй набрал номер и поставил телефон на громкую связь.       — Слушаю? — раздался мелодичный молодой голос.       — Здравствуйте. Агент Рэймонд Грин, ФБР, Пенсильвания. Могу я поговорить с Пенелопой Эддерли?       — Это я, — немного удивлённо ответили из динамика. Дани и Рэй переглянулись. В личном деле вдова Эддерли значилась как дама за пятьдесят. — Чем могу помочь?       — Мне нужна информация об обстоятельствах смерти вашего супруга.       — Разве дело не закрыли?       — У нас произошёл похожий случай. Двое погибших. Прошу, расскажите всё, что знаете. Это может спасти чью-то жизнь.       — Что ж. Сомневаюсь, что скажу что-то новое. Я не раз рассказывала полиции, они решили, что Чарльз... совершил самоубийство. Но это не так.       — Не так?       — Конечно, нет, — вдова вдруг тихо всхлипнула. — Они просто не знали Чарли. Но был... ну, знаете, таких людей называют чудаковатыми. Весёлый и очень добрый. Обожал детей, его все любили...       Она снова всхлипнула. Дани бесшумно строчил в ноутбуке, задумчиво хмуря брови. Рэй на секунду перевёл на него взгляд, но вдова смогла собраться с силами и продолжить.       — Чарли всегда был жизнерадостным человеком. Правда, в последние дни перед смертью очень изменился. Мне казалось, он чем-то напуган или расстроен. Даже плакал. Никогда раньше не видела, чтобы он плакал.       — Миссис Эддерли, ваш муж посещал какие-либо выставки незадолго до смерти?       — Он очень любил антиквариат. У него была небольшая, но безумно дорогая и редкая коллекция. Конечно, он посещал все выставки, на которые только мог попасть. Иногда летал в Нью-Йорк и Ричмонд. Последняя проходила здесь, в Бостоне. Чарли очень её ждал и чрезвычайно обрадовался приглашению.       Пальцы Дани на мгновение замерли над клавиатурой. Рэй задержал дыхание и бесшумно выдохнул.       — А через несколько дней он резко изменился, — продолжала миссис Эддерли, давясь слезами. — Запирался в кабинете и с кем-то говорил. Часами сидел в кресле, глядя в стену, испуганно вздрагивал, если его неожиданно окликали. Пришлось отправить детей на летний отдых с няней на месяц раньше запланированной даты. Детям трудно было понять, почему отец вдруг начал бояться их. За день до смерти Чарли переписал завещание и перевёл все деньги детскому фонду. Мы узнали об этом от адвоката после похорон. Не понимаю, почему он так с нами поступил. Но не виню его. Значит, были причины, о которых он не мог или не хотел рассказывать.       Миссис Эддерли замолчала, из динамиков слышались лишь глухие рыдания.       — Простите, — вдруг сказал Рэй. — Мне искренне жаль. Ваш супруг был хорошим человеком. Вы правы, он не убивал себя.       — Вы мне верите? — голос вдовы ещё ломался от слёз, но в нём послышалась неясная надежда.       — Да, я вам верю. Верю и в то, что он не хотел оставлять вас без средств к существованию. Мы найдём настоящих виновников и призовём к ответу.       — Спасибо. Мне столько лет никто не верил, ни полиция, ни друзья. Я знала, что Чарли заставили это сделать. Если его убийц найдут и накажут, я смогу, наконец, жить дальше.       Дани во все глаза смотрел на Рэя, забыв о работе.       — Не могу поверить, — воскликнул он, как только тот сбросил вызов. — Неужели ты сочувствуешь свидетелям? Никогда такого не видел!       — Я, по-твоему, совсем бездушный? — проворчал Рэй.       — Нет! Конечно, нет. Просто никогда не позволяешь себе столь открыто выражать чувства при посторонних. Ты очень изменился с того дня, как мы встретили Ливи. Неужели это её влияние?       — Это твоё влияние, — улыбнулся Рэй.       Дани тут же отодвинул ноутбук, подполз к Рэю по кровати и забрался к нему на колени.       — Моё? Да я с самого детства пытался вынудить тебя сбросить маску и стать собой. Но ты просто отмахивался от меня, как от надоедливой мухи.       — Разве ты пытался?       — Э-эй, такое ощущение, что ты меня вообще в упор не видел до самого университета.       — Видел. Всегда смотрел на тебя, хотя вовсе этого не хотел.       Рэй придержал Дани за талию, притягивая поближе. Провёл ладонями по спине до ягодиц, легонько сжал их.       — М-м-м... что ты делаешь? — поинтересовался Дани, обнимая его за шею и пристраивая голову на плечо.       — Совершенно ничего.       — Вот как? Тогда позволь тебе напомнить, что встреча с Ривером через полтора часа.       — Чёрт...       — Именно.              Джеймс Ривер оказался серьёзным, умным и обстоятельным человеком с крепкой семьёй и правильными взглядами на жизнь. По крайней мере, такие выводы сделал Рэй после получасового разговора. Дани остался в номере, вызвавшись позвонить Нейджи Фоксу и попросить его поискать что-то о хаори. Он терпеть не мог Нейджи, но заявил, что лучше уж сам поговорит, чем тот будет сладко шептать Рэю в ухо.       Во-первых, Ривер сразу же выставил охрану и адвоката, когда он попросил о приватной беседе. Во-вторых, отвечал на все вопросы как можно подробнее, стараясь ничего не упустить. Рассказал даже, в какой последовательности осматривал экспонаты, кто при этом находился рядом и что говорил.       Никаких странностей он не заметил, чувствует себя прекрасно. Ничего похожего на состояние Даррена Амани перед смертью.       Рэй в задумчивости крутил в руках ручку, которой записывал «показания». Демон убивает не всех. По каким критериям он выбирает жертв? Случайным образом, по характеру или по способности сопротивляться подчинению? Если последнее, то он бы не смог отметить Рэя. Сопротивление влиянию чужой энергии он довёл до совершенства. Но этот демон наложил метку так легко, будто никакого сопротивления и не было.       — Вы ведь вовсе не из ФБР? — донеслось вдруг до него сквозь собственные мысли. Рэй удивлённо поднял глаза от записей, стараясь не дрогнуть ни единым мускулом.       Ривер смотрел цепким взглядом. Казалось, подмечал каждое движение его лица.       — Почему вы так считаете? — спокойно спросил Рэй.       — Это очевидно. Вы интересуетесь моим самочувствием. Почему? Считаете, я могу покончить с собой? Не думаю, что это в юрисдикции бюро.       Чёрт побери! Обычно одно только наличие удостоверения заставляло людей терять бдительность и отвечать на самые странные вопросы, не задумываясь.       Джеймс Ривер же расслабляться не собирался. Слишком проницателен. Видимо, нередко имеет дело с государственными организациями.       Действительно, самоубийцами обычно занимается полиция, и Рэй понимал, что упоминание об особом отделе будет выглядеть только подозрительнее. А с другой стороны...       — Мистер Ривер, — твёрдо сказал он, решаясь, — ни одна из жертв не покончила с собой. Их убили.       Судостроитель нахмурился.       — Зачем вы мне это рассказываете? Разве имеете право разглашать подобную информацию?       — Потому что, возможно, вы следующий.       — Как это понимать?       — Постарайтесь выслушать меня спокойно. Прошу, это очень важно. Вы правы, я не из ФБР.       Взгляд Ривера метнулся к телефону. Яснее ясного, он раздумывает, не вызвать ли охрану, которую ранее так легкомысленно отпустил. Если разговор пойдёт не по плану, Рэю обеспечены крупные неприятности.       — Хорошо, я выслушаю. Но одно ваше резкое движение, и нажму тревожную кнопку.       — Не стоит волноваться, я безопасен, — обезоруживающе улыбнулся Рэй. — Меня и моего напарника нанял родственник погибшего Алекса Уэнтворта, чтобы выяснить истинные причины его смерти.       — Алекс погиб? — удивился Ривер. — Мы же виделись совсем недавно. И я совершенно не понимаю, почему его родственник нанял кого-то, а не обратился в полицию. Вы частный детектив?       — Можно сказать и так. Только специализация немного другая. Мы расследуем паранормальные случаи.       — Что за чушь? Вы меня разыгрываете?       — Вовсе нет. К сожалению, паранормальное существует на самом деле и представляет реальную опасность для окружающих. Мы лишь хотим обезопасить возможных жертв.       — Сейчас я должен был бы сообщить полиции о людях, незаконно использующих удостоверения ФБР. Вы мошенник, мистер Грин. Как я вообще могу вам верить?       — Можете не верить, ваше право. Но если произойдёт что-то необъяснимое, не списывайте всё на усталость и расшалившуюся фантазию. Дело крайне серьёзное, и от этого может зависеть не одна жизнь. Существо, обитающее в третьем зале выставки смертельно опасно. Оно оставляет на выбранном человеке метку, которая лишает воли. Почувствуете недомогание, упадок сил, апатию — значит, метка есть и на вас. И кроме меня и напарника никто не сможет помочь.       Джеймс снова сверлил его пронзительным взглядом. Смотрел долго, не отрываясь, явно что-то решая про себя. Рэй понимал, что такие люди слишком твёрдо стоят на ногах, чтобы сходу поверить в нечто, выходящее за рамки привычного. Но именно на эту черту он сейчас сделал ставку. Ривер явно из тех, кто умеет анализировать и делать правильные выводы. К тому же очень дорожит семьёй и не будет подвергать её опасности.       Рэй не торопил. Пусть подумает и взвесит. Примет решение сам, без давления. Все нужные слова уже сказаны.       — Хорошо, — вздохнул Ривер через некоторое время. — Я дам вам шанс и никому ничего не скажу. Но учтите, мне не составит труда навести справки о вас по своим каналам. И если сделаете хоть что-то подозрительное, с радостью сдам вас полиции.       — Не сомневаюсь.       — Что ж, в таком случае, мы сможем сотрудничать. Но что вы собираетесь делать?       — Мы вычислили вещь, к которой привязано существо. Теперь осталось только ликвидировать его, пока оно не выбрало новую жертву. Как правило, отмеченный демоном незадолго до смерти ведёт себя странно. Что главное, жертвует огромные суммы денег на благотворительность. Фондам, связанным с помощью детям.       — Не чувствую в себе подобных позывов, — хмыкнул Джеймс. — По крайней мере, не сверх того, что моя компания жертвует обычно. Чем я могу помочь? Приставить к вам охрану?       — Это лишнее. Но очень рекомендую вам усилить свою. Пусть кто-нибудь всегда будет в поле зрения. И оставайтесь на связи. Сообщайте о любых странностях.       — Хорошо. Надеюсь, вы оправдаете моё доверие, мистер Грин.              Рэй вернулся в мотель в приподнятом настроении. Разговор с Ривером дался нелегко, но он действительно мог помочь. Рэй оставил чёткие и подробные инструкции, не сомневаясь, что они будут исполняться неукоснительно.       Дани встретил его сияющей улыбкой и тут же повис на шее, целуя везде, куда мог дотянутся.       — Случилось что-то хорошее? — удивился Рэй, сгребая его в охапку.       — Просто соскучился. В последнее время мы редко расстаёмся, а тебя не было весь день. К тому же, у меня есть новости.       — Неужели? Вы с Нейджи не убили друг друга и даже что-то раскопали?       — Пока тебя нет он ведёт себя почти как адекватный человек. С ним можно общаться, не доходя до смертоубийства. И мы действительно кое-что раскопали. Правда, информация недостоверна — он нашёл это в одной старой книге.       Дани потянулся к столу, не отпуская Рэя, и вслепую потянул с него пару сцепленных скрепкой листов.       — Вот. Прочти. Это действительно интересно.       Рэй заглянул в листок, исписанный по полям заметками Дани.       «Когда-то давно в небольшом рыбацком поселении жила очень бедная женщина по имени Кин. Муж её утонул в море, оставив в одиночку воспитывать маленького сына, которого назвал Шигеру, тем пророча ему роскошную жизнь.       Кин в совершенстве владела искусством вышивки, но времена были столь тяжёлые, что простые люди не могли позволить себе носить дорогие одежды. Вышивка и вовсе считалась в их деревне расточительством, потому заказов мастерица не получала давно. Ей приходилось тяжким трудом зарабатывать на пропитание себе и сыну.       Тот, к её счастью, рос послушным ребёнком, предпочитал тихие игры у ног матери шумным забавам мальчишек, за что не раз подвергался издёвкам. Дети, не понимая, что малыш ослаблен голодом и лишь поэтому недостаточно подвижен, прозвали его «Маленькой принцессой».       Сердце матери наполнялось болью от мысли, что она не может накормить Шигеру досыта. Зачастую на ужин у них не было и чёрствой лепешки, но ребёнок никогда не жаловался, благодарил за те крохи, что она смогла достать, и сворачивался калачиком у неё под боком.       Кин же долго лежала без сна на жёсткой прохудившейся циновке — боль в натруженных мышцах не давала уснуть, голод терзал тело, а мысли о судьбе сына наполняли ужасом сердце.       Однажды через селение проезжала свадебная процессия — юная невеста даймё, которому принадлежали эти земли, ехала к жениху. Вся деревня собралась посмотреть на прекрасное зрелище. Жителям редко выпадал случай любоваться столь утончённой красотой, яркими красками, сияющими доспехами воинов и украшенной цветными лентами сбруей коней.       Из паланкинов высыпала стайка весёлых служанок в разноцветных цветастых кимоно, они со смехом упрашивали госпожу выйти размять ноги. Но та так и не отважилась — из-за занавесок показалась лишь тонкая рука и взяла изящными пальцами протянутый одной из девушек цветок.       Вышивальщица также была на площади. С восхищением рассматривала искусную отделку драпировок, мечтала однажды вышить такие же и дорого продать, чтобы Шигеру больше никогда не голодал. У Кин было одно драгоценное сокровище, надёжно припрятанное в их ветхой хижине: небесно-голубое шёлковое хаори. Она сшила его давно, но продать или получить за него еду не смогла. Теперь же в ней затеплилась надежда. Если предложить хаори благородной госпоже...       Она метнулась к паланкину невесты, но воины перехватили её и грубо отбросили прочь. Женщина умоляла, твердила, что у неё есть прекрасная необычная вещь для госпожи. А если ей позволят расшить эту вещь, она станет истинной драгоценностью.       Конечно её не слушали. Что может предложить грязная оборванка? Какая ещё драгоценность?       «Может, и к лучшему, — думала Кин, глядя вслед удаляющейся процессии. — Ведь могли и просто так отобрать».       Она потёрла ушибленную поясницу, наблюдая, как жители бегут за лошадьми, подбирая брошенные воинами мелкие монетки, и подумала, что ей с ними не потягаться. Тело слишком истощено, чтобы бегать, увёртываться и ловко выхватывать монеты из-под носа более бойких соседей.       Женщина со вздохом отвернулась, собираясь вернуться к работе, как вдруг увидела что-то яркое в дорожной пыли. На месте, где только что стоял паланкин госпожи, лежал большой моток алых шёлковых ниток! Как он оказался здесь? Выпал из какого-нибудь сундука? Или, может быть, госпожа услышала её мольбы и оставила ей подарок?       Не веря своему счастью, Кин подобрала моток, и со всех ног припустила домой, забыв обо всём на свете. Она вышьет на хаори самый красивый узор и отнесёт молодой госпоже. Та наверняка наградит за труд, а может даже закажет новую вышивку. От одной только мысли об этом сердце мастерицы начинало петь, а усталость и голод отступали. Когда вышивка будет закончена, они с Шигеру отправятся в путешествие. Теперь их жизнь точно изменится. Уж этот шанс Кин ни за что не упустит.       Женщина работала день и ночь, не покладая рук. Исколола пальцы, глаза стали плохо видеть из-за постоянного напряжения, но она не жалела себя. Сынишка, будто понимая важность её работы, тихо сидел рядом, наблюдая, как игла ловко прошивает струящийся шёлк, как на ткани расцветают волшебные цветы, расправляют крылья райские птицы. Рисунок поражал красотой, казался объёмным, переливчатым. Живым. Действительно, мастерство вышивальщицы заслуживало самой высшей награды. Несомненно, молодая госпожа оценит его по достоинству.       Так бы и случилось, если бы несколько дней спустя в деревню не пришёл отряд самураев из дома даймё. Оказалось, проезжая через площадь, невеста обронила драгоценную шпильку, подаренную будущим супругом. Шпилька была очень важна для девушки, вот она и попросила найти её.       Опрос жителей деревни ничего не дал — украшение никто не видел. Самураи пришли в ярость понимая, что шпильку просто украли и прячут у себя. Они обещали найти вора и жестоко наказать.       К несчастью, торговец, которому Кин помогала разносить лепёшки в день появления процессии, видел, как она, воровато озираясь, подняла что-то с земли и убежала, бросив работу. Вспомнив это, поспешил рассказать самураям.       Они ворвались в её дом и перерыли всё вокруг, но шпильку не нашли. Воины пришли в ярость. Пригрозили, что доложат господину обо всём, что произошло, и тот покарает всех.       Испуганные жители собрались на совет. Решили, что если найдут вора и сами его накажут, даймё пощадит их. А поскольку торговец точно видел, что Кин что-то взяла, все подозрения пали на неё.       К ветхому домишке на окраине люди пришли всей деревней, требуя вернуть украденное. Кин уверяла, что взяла только моток ниток, но никто не желал её слушать.       Мастерица на коленях умоляла поверить, а дрожащий мальчишка жался к её боку. Шигеру не плакал — смотрел на обидчиков огромными глазами, не понимая, за что все ненавидят его мать. Он так и смотрел, даже когда полетели первые камни. Женщина из последних сил втолкнула сына в хижину и захлопнула дверь. А потом зажала рот рукой, сдерживая голос, лишь бы не пугать его ещё больше.       Скоро селяне устали и, ничего не добившись, убрались восвояси.       Кин же нашла в себе силы заползти в хижину и обнять сына в последний раз. Перед тем, как жизнь окончательно угасла в ней, она укутала его небесно-голубым хаори, чтобы хоть немного согреть. Больше этот кусок ткани никого не спасёт.       Мальчик прожил ещё несколько дней. Никто не стремился дать ему кров и накормить. Вскоре он умер, а хаори невероятной красоты забрал староста.       В ту же ночь жители услышали странные звуки за окном — неживой, холодный голос звал маму.       Когда самураи вернулись с наказанием, нашли только мертвецов. Кто-то повесился, кто-то ушёл в море, кто-то перерезал себе горло. В деревне не осталось ни единого человека».       — Хм-м, ты прав. Действительно интересно.       — Уверен, этот мальчик и есть наш демон. А хаори — то самое.       — Согласен. Нужно проникнуть в третий зал любыми средствами. Поставить ловушку, поймать демона и уничтожить.       — А как быть с ночным охранником? Он догадается, что мы не из ФБР, как только начнём чертить пентаграммы и говорить на латыни.       — Я разберусь с ним.       — Вырубишь? — засмеялся Дани.       — Если потребуется. Ты же понимаешь, ждать нельзя.       — Понимаю... особенно учитывая, что ты отмечен.       — Собери всё необходимое. Поедем, как только Дон Кински заступит на смену. Плохо, что придётся делать это ночью, но другого выхода нет.              К их огромному удивлению, поздним вечером Кински позвонил сам, когда «агенты» уже направлялись в сторону выставки.       — Мистер Грин? — уточнил он дрожащим голосом.       — Слушаю.       — Вы должны немедленно приехать! Пожалуйста!       — Что-то случилось? — Рэй показал глазами на спидометр, и Дани резко прибавил скорости.       — Да, я... То есть, нет, ничего такого, но...       — Мистер Кински, постарайтесь успокоиться. Что у вас произошло?       Дон шумно выдохнул в трубку.       — Я не могу больше здесь находиться! — выпалил он. — Не могу. У меня с головой неладно, понимаете? Оно... это существо... смотрит на меня прямо сейчас! И у-у-улыбается.       Охранник снова прерывисто задышал, и Рэй испугался, что его хватит удар.       — Где вы находитесь в данный момент?       — В аппаратной. А оно смотрит в камеру... прямо на меня.       — Не двигается?       — Нет, просто смотрит. Послушайте, мне нужна помощь. Психиатр или ещё что. Эта штука как живая. И страшно мне до смерти.       — Вы не сумасшедший, мистер Кински. Просто оставайтесь на месте и постарайтесь успокоиться. Мы скоро приедем.       — Х-хорошо, — неуверенно протянул тот. — Даже не знаю, что лучше. Если оно настоящее, значит, может напасть?       — Может. Но мы его остановим.       — Только будьте на связи, ладно?       Дани лихо припарковался на пустой стоянке, и они ринулись к задней двери, попутно доставая оружие.       У крыльца Рэй притормозил, раздумывая, как попасть внутрь.       — Я здесь. Рассказывайте обо всём, что видите.       — Ну, оно стоит в третьем зале, прямо под камерой. Я...       Лампа над крыльцом неожиданно погасла. Дон в трубке коротко взвизгнул.       — Мистер Кински? Мистер Кински! Что происходит? — в ответ лишь треск помех и сбитое хриплое дыхание.       Секунды растягивались медленно, Рэй чувствовал, как время утекает тонкой струйкой сквозь пальцы. Метка в груди начала еле заметно тянуть. Он прислушивался до звона в ушах, но ничего не слышал. Лишь бы не оказалось слишком поздно. Они стоят и ждут, а внутри, возможно, в это время погибает ещё один человек.       — Если хочешь взломать дверь, подумай сначала о сигнализации, — тихо сказал Дани, верно оценив его состояние.       Но, как только он договорил, дверь с тихим скрипом распахнулась сама, как бы приглашая в плотную тьму проёма.       Дани вытащил фонарик и осветил длинный пустой коридор.       — Идём.       — Мистер Кински? — Рэй всё пытался докричаться до охранника, но тот только хрипло дышал в трубку. В отдалении слышался тихий шорох, странные щелчки. — Чёрт. Плохи дела.       Он двинулся за Дани, держа пистолет наготове. Серебряные пули демона не убьют. Только Очищение, а для этого нужна подготовка. Рэй представил, как они будут рисовать пентаграмму в свете фонаря под пристальным взглядом мёртвого ребёнка и поморщился.       Коридор вдруг наполнился звуками. Кто-то нёсся на них, как линкор «Миссури», грузно топая и подвывая на ходу.       — Не стреляй! — выкрикнул Дани, но он уже и так всё понял.       Дон по инерции пробежал ещё несколько шагов и остановился, прикладывая руку к груди, а второй совершая замысловатые пассы.       На первый взгляд невредим. Рэй незаметно выдохнул.       — Когда погас свет, эта тварь осталась на мониторе, представляете? Всё вырубилось, а он нет, — хватая ртом воздух пожаловался Кински и сел прямо на пол. — Вот я и дунул оттуда со всех ног.       — Правильно сделали, — похвалил Рэй.       — Вы видели ребёнка? — уточнил Дани.       — Оно похоже на ребёнка лет шести, но до того ужасное, что кровь стынет.       — Нужно отключить камеры в третьем зале. Но перед этим отведите нас к щитку. В темноте будет сложно.       — Отключить камеры? Зачем? Вы что задумали? Что за чертовщина тут вообще творится?       — Мы хотим избавиться от этого демона. Он действительно очень опасен. Дон, помогите нам найти щиток и мы выведем вас отсюда.       — Но.. но... я не могу. Кажется, меня сейчас стошнит.       — Успокойтесь, ну же, — ободряюще сказал Дани. — Посмотрите на меня. Вот так. Сейчас станет легче. С вами ничего не случится, мы же рядом.       Кински некоторое время смотрел на него, испуганно дёргая носом. Его лицо сморщилось как печёное яблоко, руки мелко дрожали. Перспектива снова бродить в полутьме страшного коридора, слыша за спиной шаги... от одной мысли пробирало ознобом до самых костей. Пусть эти странные парни сами разбираются, раз уж им так хочется. А Дон ни при чём. Ему вообще плевать, кто они такие. Единственное его желание — оказаться дома и забыть обо всех сегодняшних ужасах.       Но страх постепенно отступал, сменяясь спокойной уверенностью: он в безопасности рядом с этими людьми. И если держаться к ним как можно ближе, всё будет хорошо.       Дон удивлённо заморгал и поднялся с пола,не заметив, как Дани устало прикрыл глаза ладонью, а Рэй придержал его за плечо.       — Учтите, вы должны меня защитить, — заявил он, боязливо всматриваясь в полутьму коридора за открытой дверью.       — Не беспокойтесь об этом. Мы всё время будем рядом.              Они шли гуськом вдоль стены. Дон вцепился Рэю в плечо и так трясся, что хотелось вырубить его рукоятью пистолета. Дани замыкал шествие, водя фонариком по тёмным углам, то и дело оглядываясь. Длинный коридор утопал в тишине, нарушаемой только шорохом шагов да тяжёлым дыханием Кински. Насмерть перепуганному охраннику казалось, что к этим звукам примешивается что-то ещё: тихий шёпот, свистящее шипение, и он всё теснее жался к Рэю.       Тот и сам не рискнул бы оставить Дона одного даже на минуту — демон не показывался, но его присутствие ощущалось в воздухе, в сквозняке, то и дело касающемся затылка, от которого леденеют внутренности. В прошлый раз здесь не было так холодно.       Коридор наконец окончился закрытой дверью комнаты для персонала. Свет из огромных решётчатых окон сюда не доставал совсем, и кромешную тьму рассеивал только луч фонарика, медленно ползущий вдоль стены. Щиток должен быть где-то совсем рядом.       — Осторожнее, — тихо сказал Дани, — здесь тупик.       Не успел Рэй ответить, как круг света выхватил из темноты неподвижную маленькую фигурку. Демон смотрел прямо на них, скаля в улыбке острые акульи клыки.       Дон взвизгнул испуганным поросёнком и прыгнул Рэю за спину, едва не выбив у того из рук пистолет. Рэй стряхнул, его руку, шипя ругательства, прицелился, но Дани среагировал быстрее — успел выкрикнуть изгоняющую фразу и плеснул святой водой. Демона этим не остановишь, но ребёнок мерзко захихикал и исчез. Через мгновение давящая атмосфера развеялась, сразу стало немного теплее.       — Он ушёл? — спросил Рэй, непроизвольно прикасаясь к груди. Метка снова тянула, неприятно холодила изнутри. Но необычных позывов к благотворительности он пока не ощущал.       — Где-то рядом, — откликнулся Дани, водя фонариком из стороны в сторону. — Просто играет с нами. Мистер Кински, включите свет.       Но Дон вжался в стену и стучал зубами. Вряд ли он слышал хоть слово. Рэй вздохнул и полез в щиток сам.       Свет обрушился сразу отовсюду, ослепил на несколько секунд, но принёс всем огромное облегчение.       Может, поддавшись ему, Кински ответил категорическим отказом на предложение Дани вывести его и оставить снаружи.       — Похоже, ты перестарался с убеждением, — тихо заметил Рэй. — Теперь он считает, что безопасно только рядом с нами.       — Пожалуй, — согласился Дани, потирая всё ещё саднящий висок. — И что теперь с ним делать?       — Ничего со мной не надо делать, — вклинился Дон, который отирался рядом, не смея отойти. — Я один на улице ждать не буду. А если эта тварь появится и сожрёт меня?       Дани вздохнул. Охранник смерил его гневным взглядом и, опасливо озираясь, подвинулся поближе к Рэю.       Путь к аппаратной прошёл куда веселее, демон не показывался, даже Дон немного пришёл в себя.       Едва войдя, он отвернулся и зажмурился, чтобы не смотреть в мониторы.       — Проверьте, не торчит ли оно где-нибудь, — попросил он дрожащим голосом. — Никогда больше не хочу его видеть.       — Не волнуйтесь, всё чисто. Отключайте камеры.       — Погодите-ка, — встрепенулся вдруг Дон, — а что будет потом? Вы что, бросите тут всё и уйдёте?       — Когда мы уйдём, в здании будет безопасно. Просто вернётесь к работе.       — А если оно вас убьёт?       — Мистер Кински, — рассерженным котом зашипел не него Дани, окончательно выведенный из себя, — Если вы зададите ещё хоть один вопрос, я сам скормлю вас демону, понятно? Держите себя в руках и не говорите глупостей.       — Учтите, один я здесь не останусь, — заявил он, снова вцепляясь Рэю в плечо. Тот досадливо поморщился, но чужую руку сбрасывать не стал. — Это чудовище свободно перемещается куда угодно. Что ему стоит ворваться сюда?       — Не беспокойтесь, — уверенно сказал Рэй. — Сейчас ему нужен я.       Он коснулся кончиками пальцев солнечного сплетения. Дани нахмурился, но промолчал.       Дон повозился с кодами, и три монитора послушно погасли.       — Готово, — отчего-то радостно возвестил он. Видимо, и сам не хотел больше созерцать красоты третьего зала.       — Идём, — Рэй тронул Дани за плечо. — Настоятельно рекомендую вам оставаться на месте, мистер Кински. У вас ведь есть рация? Можете связываться с нами по ней. А мы позаботимся о защите.       Дон хотел было возразить, но «агенты» уже рисовали что-то мелом на пороге и не слушали его. А потом и вовсе растворились в полутьме коридора, оставив в одиночестве трястись от страха, но прихватив вторую рацию для связи.       Кински проследил за ними по камерам, пока они медленно продвигались к третьему залу, рисуя на полу символы. Он понятия не имел, зачем они нужны, но так было спокойнее.       «Агенты» добрались до входной двери, заперли её, также не забыв о своих странных письменах, и тут же в арочном проходе в зал появился детский силуэт. Кински подскочил на стуле, чуть не упал, когда тот поехал от пульта к двери, неловко вывалился из него, судорожно нащупывая на столе рацию.       — Ребята... оно там! В арке!       Но демон исчез так же резко, как появился. Дон диким взглядом уставился на дверь, ожидая, что чудище вот-вот ворвётся внутрь, но никто пока не торопился на него покушаться.       Рэй показал в камеру колечко из двух пальцев, мол, всё нормально, и они с напарником исчезли из видимости.       «Пусть всё поскорее закончится», — подумал Кински, судорожно пытаясь вспомнить хоть одну молитву. Невыразимо прекрасное время, когда он коротал тут часы, умирая от скуки, казалось теперь пределом мечтаний. Если только получится выбраться отсюда живым и невредимым, он точно изменит свою жизнь к лучшему. Найдёт нормальную работу, будет проводить больше времени с семьёй. Может быть, займётся спортом. Лишь бы больше никогда не вспоминать эту ужасную ночь, скалящегося ребёнка на мониторе и двух странных типов, вызвавшихся с ним бороться.