Один экзорцист хорошо, а два — лучше

      Наверное, моё хобби — падать в обмороки. По крайней мере, я делаю это чаще, чем занимаюсь какими-либо увлечениями. Даже привыкла как-то. Пробуждения теперь даются легче, практически без последствий для психики. Подумаешь, свалилась в очередной раз. Делов-то.       Сегодняшнее пробуждение оказалось скорее приятным — без дурноты, головокружения и горечи во рту. Что-то мягкое щекотало плечо, будто кисточкой из лебяжьего пуха водили.       Я лениво приоткрыла глаза, тут же закрыла, посчитала до пяти и открыла вновь, уже совсем не лениво. Всё-таки сплю, и этот сон самый прекрасный из всех, что я видела. Иначе как объяснить то, что Иму сидит у изголовья, склонив ко мне лицо, и смотрит, не отрываясь. А плечо щекочет упавшая прядь его волос.       Я уже несколько раз видела его во сне, но так — впервые. Ни разу он не был настолько досягаем — руку протянуть, и можно коснуться. Слёзы уже стояли комом в горле, и чтобы не разреветься, я глубоко вздохнула несколько раз.       — Это не сон, — сказал Иму. При звуке его голоса меня прошило дрожью от макушки до пяток.       — Значит, правда вернулся, — улыбнулась я дрожащей улыбкой, не веря ни своим глазам, ни ушам, ни разуму. Страшно было и глаза отвести — наверняка сразу же исчезнет. От одной мысли что сейчас всё может закончиться, хочется орать. Не отпущу больше. Даже если это сон, не отпущу!       — Вернулся, — Иму улыбнулся в ответ, а меня бросило в жар. — Прости, что заставил ждать.       Только сейчас заметила, что он держит меня за руку, и от места соприкосновения по всему телу разливается ровное тепло. Я чуть пошевелилась, переплетая наши пальцы, но так и не решилась отвести от него взгляда.       — Иму, нет, это ты меня прости! За то, что уехала, что тебе пришлось снова меня искать. Я потом столько раз пожалела об этом решении, я не должна была, я…       Лёгкие скрутило судорогой, пришлось замолчать и хватать ртом воздух. Только сейчас поняла, как плохо, как одиноко мне было всё это время. Насколько густая тьма клубилась вокруг меня. Даже когда с оптимизмом смотрела вперёд, по сути была мертва. Даже когда думала, что почти счастлива. Сейчас это казалось лишь попыткой создать нечто из пустоты. Ведь переполняющие меня чувства, не шли ни в какое сравнение с теми жалкими крохами счастья, что мне удалось урвать за время после переезда.       — Ты всё сделала правильно, — Иму успокаивающе погладил по голове, и, как когда-то давно, я потянулась к нему, обняла, вдохнула родной запах жаркого летнего дня, чувствуя, как возрождаюсь к жизни и больше всего боясь, что мираж сейчас всё-таки развеется. В его объятиях так хорошо, лучше, чем раньше. А тепло, перетекающее в меня вместе с его мыслями и чувствами, заставляло сердце рваться сквозь грудную клетку, к нему, лишь бы быть ещё ближе.       — Неправда. Не смогу себе простить, что снова заставила тебя метаться из зеркала в зеркало. Заставила страдать. Просто исчезла. Из эгоизма доказать что-то тебе и себе.       — Ты победила своё отчаяние, стала целостнее, разве не это главное? Тебе пришлось многое пережить. Справляться в одиночку. Я горжусь тобой.       — Не справилась, — прошептала я, прижимаясь к нему изо всех сил и сглатывая ком в горле. Чувствуя, как прерывается и ломается голос. — Теперь понимаю, что не справилась. Без тебя всё было не по-настоящему. Будто я только и делала, что ждала, верила в самой глубине души, что вернёшься.       «Лишь потому не наделала глупостей», — додумала про себя, но Иму легко прочитал эту мысль, выудил её из самых глубин моего подсознания. Не хочу, чтобы он понял, как часто я думала о смерти, пока не удалось взять себя в руки. Не хочу, потому что знаю, как ему будет больно. Он пожертвовал собой, чтобы спасти меня, а чуть всё не испортила.       Иму напрягся в моих руках, взгляд его потемнел. Конечно, он читает меня, словно открытую книгу. А я чувствовала его боль и без ментального единения. Как и то, насколько для него важна. Что он испытывал те же муки, так же не мог жить без меня, как я не мыслила жизни без него. Что все мои чувства — отражение и продолжение тех, что горят в его груди. Что он тоже умирал не раз, только потому, что меня не было рядом. Хочется кричать «Я люблю тебя» столько раз, сколько понадобится, чтобы хоть немного заглушить эту боль.       — Прости, — зашептала я ему в ухо, потёрлась щекой о его щёку. — За то, что не оказалась достаточно сильной.       — Ты очень сильная, — возразил он. — Но тебе больше не придётся оставаться одной. Теперь я смогу защитить нас от чего угодно.       Он чуть отстранился, ловя мой взгляд. Я вздрогнула. Его глаза светились изнутри! Действительно светились, будто мягкий свет из-под расплавленного серебра.       — Что это? — задохнулась я. — Ты светишься!       — Сила Абсолюта, — Иму пожал плечами.       — Абсолюта? Твой… хм-м… отец тоже говорил о ней. И явно был очень недоволен, что ты её получил. Что это?       — У нас есть легенда об озере, которое даёт абсолютную силу. Его практически невозможно найти. А чтобы попасть к нему, нужно победить свет и тьму. Но, даже если найти озеро, никто не знает, как получить его силу. В записях указано лишь, что нужно стать с ней одним целым.       Победить свет и тьму? Неясное воспоминание мелькнуло и погасло, оставив после себя зудящее чувство, что я упустила что-то важное.       Иму приблизил лицо почти вплотную к моему, проецируя мне под веки свои воспоминания. Показал, как ступив в Холодный огонь, бросил все силы, чтобы перенести себя через зеркало, и оказался в совершенно незнакомом месте.       Холодный огонь — очень страшная магия. Он уничтожает всё, к чему бы ни прикоснулся. Попав в него на мгновение, Иму почти погиб. Должен был погибнуть, но его невероятная выносливость позволила спастись в последнюю секунду.       Конечно, он не показал всё, что чувствовал, смягчил ощущения, но и так понятно, что ему довелось пережить. Несколько дней он просто лежал на голой земле каменистой равнины, где его выбросило, словно рыбу на берег. Солнце палило нещадно, но Иму впитывал его жар, восстанавливая повреждённое тело.       Вся его сила исчезла, и, как ни старался, он не смог вернуть её. Медитации не помогали, а пить эмоции он и пробовать не хотел.       Я видела Иму устало бредущим без всякой цели. Вернуться ко мне казалось невозможным — зеркала в наш мир оставались для него непроницаемыми. К тому же, он не стал бы подвергать меня смертельной опасности, ведь охотники сразу же возьмут его след. Оставалось брести в никуда, безрезультатно ища возможность вернуть утраченное.       Теперь Иму выглядел более человечным, переживая его эмоции вместе с ним, я не смогла сдержать слёз. Столько любви было в каждой мысли, столько беспокойства обо мне. А от уверенности, что мы больше не встретимся, ему становилось невыносимо больно.       Во время скитаний Иму случайно нашёл поляну, с одной стороны огороженную скалами. А в центре — озеро со стеклянной водой. И тут я всё поняла. Победить свет и тьму! Падающее в ртуть солнце и кромешная темнота пещеры. Так вот что это за место!       Даже без сил Иму вовсе не стал беспомощным, он в три прыжка преодолел взрывающуюся осколками поверхность и нашёл скрытый иллюзией вход в пещеру. Отличное место, чтобы скрыться на время и хорошенько обдумать дальнейшие действия.       Абсолютное озеро открылось перед ним внезапно, Иму не сразу понял, куда попал, а когда понял, в нём снова затеплилась надежда. Больше всего на свете он хотел вернуться ко мне. Не жаждал абсолютной силы — она была для него лишь инструментом для достижения цели.       Иму терпеливо концентрировался, изучал голубоватую водную гладь — всё бесполезно. Ментально он был настолько истощён, что не мог пробудить внутри ни малейшего отзвука. Тем не менее, не сдался ни на минуту.       Пытаясь понять, что же имелось в виду под «стать с озером одним целым», часами медитировал в холодной воде, ловил малейшее движение энергии, но ничего не выходило. Слишком много эмоций бушевало в груди. В таком состоянии дзена не достигнешь.       Ответ пришёл сам собой и совершенно случайно, хотя Иму для этого ничего не делал. Просто в один прекрасный день почувствовал моё присутствие, и его сердце будто вырвалось из тисков. Я, переживающая этот момент вместе с ним, чуть сознание не потеряла, такой шквал эмоций на меня обрушился. У входа в пещеру лишь на несколько секунд мелькнул неясный силуэт, но фон от него шёл такой, что буквально с ног сбивал. Любовь и боль. И не понятно, чего больше.       Значит, это был не сон. Я действительно попала в пещеру и видела Иму. А он увидел меня и почувствовал, как сила вливается в него бурным потоком, контролировать который оказалось практически невозможно.       Воспоминания схлынули, оставляя меня в совершенно растрёпанных чувствах. Иму чуть отстранился, с беспокойством заглядывая в глаза.       — У меня получилось только благодаря тебе, — сказал он тихо. — С этой силой почти невозможно совладать. Она огромна. Без должного контроля могла уничтожить и меня самого, и всё вокруг. Поэтому тебе пришлось ждать так долго.       — Иму…       — Я тоже очень скучал, Оливия.       И, наконец, поцеловал. Я так долго мечтала об этом. До умопомрачения желала близости, но ни с кем другим её и представить не могла. Мы целовались всего-то два раза, но каждый из них почти доводил меня до помешательства. А о моменте, когда феромоны Иму вырвались из-под контроля, я просмотрела немало томящих, восхитительных эротических снов.       Сейчас чувства обострились до предела, и желание накатило с такой силой, что Иму понял бы посыл, даже не умея читать эмоции. Я знала, насколько он тоже этого хочет, но сдерживается, потому что я слишком истощена. А мне нужно всё и немедленно, и плевать на истощение.       «После встречи с моим отцом тебе лучше отдыхать и не напрягаться» — прозвучал его голос в моей голове.       Здорово, когда можно разговаривать вот так, не разрывая поцелуй. Потому что удовольствие от него такое острое, что у меня всё плывёт перед глазами.       А вот мысли всё-таки нужно фильтровать, иначе получу ударную порцию феромонов. И без того ощущение, что мы находимся не в комнате, а в цветущем саду. Хотя, почему бы и нет. Сейчас я совсем не против.       — Я должна тебя попросить? — всё же пришлось отстраниться ненадолго, иначе могла и сознание потерять. —Ты когда-то поклялся кровью.       — О, нет, — промурлыкал Иму, запуская руки мне под футболку. Кожа под его ладонями тут же покрылась мурашками. — Я не умру, потому что это не будет по принуждению. И тогда бы не умер. Даже если бы ты сопротивлялась.       — Всё такой же самоуверенный.       — Но тебе нравлюсь, — хмыкнул он, повторяя брошенную когда-то фразу.       — Безумно нравишься.       — Так что, теперь мне придётся медленно раздеваться?       — Лучше быстро. Я и так уже слишком долго жду.       Как же давно я об этом мечтала. Увидеть его без одежды. Но реальность превзошла мои самые смелые ожидания. Я медленно развязывала шнуровку дрожащими от нетерпения пальцами, сминая мягкую приятную ткань, прошитую серебряными нитками. Забиралась под рубашку, чувствуя под ладонями прохладное тело. Сходила с ума, вовсе не фигурально, а на самом деле казалась себе абсолютно невменяемой. Не могла насытиться прикосновениями, глядя в его горящие глаза и наблюдая, как зрачки медленно заполняют радужку, делая их тёмными.       Иму весь гладкий, изящный, разве что в темноте не светится. Трогать его — сплошное удовольствие. Но под светлой до белизны кожей таилась огромная сила, чувствовалась в каждом движении, перетекала через прикосновения. Он мог бы без труда сломать меня, просто обняв покрепче. Я не боялась, напротив, заводилась ещё сильнее. Мне непреодолимо хотелось тереться о него, вылизывать, кусаться, напоминая самой себе кошку, объевшуюся кошачьей мяты.       Сила Абсолюта звучала внутри Иму, как музыка. Трепетала натянутыми струнами. От мимолётного прикосновения к ней у меня на глазах выступили слезы. Она несла в себе такую необузданную мощь, что, казалось, его тело вибрировало с ней в такт. Покорялась его воле, как бурный поток, смиренно ложащийся в узкое русло.       Где-то между поцелуями ментальные волны Иму опять начали выходить из-под контроля, я чувствовала, что он сдерживает их, памятуя о моей реакции в прошлый раз. Но сейчас-то всё по-другому.       «Я хочу, — протранслировала в голове, ловя его взгляд. — Хочу тебя всего, в любом виде, в любом состоянии».       И Иму отпустил себя. Странное чувство наполнило меня до краёв, расходясь по всему телу кипящими волнами, вызывая приятный озноб и заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Где бы они ни сокращались, я получала от этого острое наслаждение.       Плохо понимая, что делаю, одурманенная ароматами нагретых солнцем пряных трав и спелой малины, я снова, как когда-то во сне, приникла к его шее, прихватывая кожу зубами. Иму запрокинул голову, подставляясь под ласки, и это движение показалось таким доверчивым и несвойственным ему, что у меня перехватывало дыхание.       Ощущение, что в моих руках действительно некий абсолют, идеал, квинтэссенция всех моих желаний. Что именно это опасное и прекрасное существо — всё, что мне нужно в жизни. Так и есть. Он — смысл всего. Пока он со мной, не важно, что происходит вокруг.       Я спала и не видела снов. Даже не помню, когда уснула. Точнее, кажется, скорее потеряла сознание. Но открыв, наконец, глаза, почувствовала себя вполне отдохнувшей, несмотря на переполняющую тело приятную усталость.       Сколько вообще времени прошло? Точно помню, что свет за окном сменялся темнотой, потом снова рассвело, это сколько же мы занимались непотребствами без остановки? Так и помереть недолго.       Воспоминания о «непотребствах», которые Иму вытворял со мной, возвращались урывками, но самых невинных из них хватило, чтобы захотелось повторить, правда, пока я не могла пошевелить и пальцем.       Иму рядом повозился, натягивая на нас одеяло. В темноте не было видно его лица, только глаза поблёскивали в свете садовых фонариков.       — Который час? — хрипло спросила я. Господи, кажется, голос сорвала. Стыд какой.       — Понятия не имею. Ещё очень рано. Спи.       — Нет уж. Мне до сих пор не верится, что ты вернулся. Глупо тратить время на сон, вдруг тебя не окажется рядом, когда проснусь.       — Я никуда не исчезну, — Иму перекатился на меня, придавливая к кровати. — А может, хочешь ещё чем-нибудь заняться?       — Учти, второй такой марафон я не выдержу. Так что держи свои волны при себе.       — Не ты ли недавно заявила, что хочешь меня всего, в любом состоянии, м?       — А ты всё так же совершенно невыносим, — пожаловалась я, но послушно обхватила его руками и ногами, повисая, как на ветке. — Приучил к себе, как к наркотику. И теперь мне придётся всю жизнь мириться с твоими многочисленными недостатками.       — Какими?       — Ещё не знаю, но что-нибудь обязательно придумаю.       Утром мы долго нежились перед горящим камином. Иму не жаловался на холод, но иногда зябко поводил плечами, так что я выбралась из постели и потащила его к живому огню.       Теперь дом выглядел для меня иначе. Точнее, в нём совсем ничего не изменилось, но мне казалось, что стало светлее, уютнее, тёмные углы были залиты солнцем. Хотя это, наверное, я сама доверху залита солнцем, вот оно и проливается на всё вокруг, делая невероятно красивым. Даже снег за окном совсем по-другому искрился — так радостно и беззаботно, что невольно начинало казаться: чёрная полоса прошла, больше не случится ничего ужасного. А если и случится, мы просто перешагнём это, едва заметив.       Иму лежал головой на моих коленях, закрыв глаза и разметав волосы по всему дивану. Он явно наслаждался теплом, а я всё не могла им налюбоваться. Видно, что и ему пришлось нелегко. Даже в такой момент не разгладилась упрямая морщинка между бровей. Он потерял силы, долго восстанавливался, а потом пошёл против всего своего мира. Ради меня.       Нежность затопила до жжения в груди, аж слёзы навернулись. Хорошо, что Иму не смотрел на меня, хотя эмоции явно уловил. Он потянулся, как большая хищная кошка, и слегка потёрся головой о моё бедро. Я тут же забыла, что собиралась реветь, настороженно замерла, а потом медленно протянула руку и слегка погладила его по волосам. Боялась, что ему не понравятся такие прикосновения. Слишком глупо. Слишком по-человечески. Но он насмешливо фыркнул и тут же потянулся мысленно, будто нежно погладил в ответ. Тогда я нерешительно коснулась морщинки между бровей, мягко прошлась пальцами по лбу, скулам. Как хорошо, когда слова не нужны. Ровное тепло, исходящее от Иму, говорит само за себя. Я чувствую, как сильно бьётся его сердце, не физически, просто его удары отдаются где-то внутри меня.       Пальцы легко скользили по его щекам, обрисовывали контур губ, зарывались в волосы. Иму охотно принимал ласки, тёрся щекой о ладонь, и это было так удивительно, что я боялась вдохнуть слишком глубоко, чтобы не спугнуть.       Вот он, предел счастья, выстраданный, выплаканный, отдающий болью где-то под рёбрами. Очень уж дорогой ценой он нам достался. Пришлось вывернуть себя наизнанку и собрать заново, но лучше и быть не может.       Это огромное обжигающее чувство не только моё — разделённое на двоих. Знаю, Иму так же счастлив, как я.       Он вдруг лениво приоткрыл глаза, а я подавилась воздухом — снова сияют!       — Значит, твои глаза светятся из-за Абсолюта?       — Угу.       — Но ведь они не всегда светятся.       — Не всегда.       — А от чего это зависит?       — Не всё ли равно? — проворчал Иму, но его щёки слегка порозовели.       — Кажется, мне начали удаваться ментальные путешествия, — решила я сменить тему. — Однажды видела, как ты сражался с целой толпой Белых. И хохотал как сумасшедший. Думала, сон, но…       — Это была первая битва после возвращения с Абсолютного озера. Контроль над силой давался с трудом, я пользовался лишь малой её частью. Но и этого хватило, чтобы чувствовать себя всемогущим. Обманчивое ощущение — если бы не взял все чувства под контроль, легко потерял бы рассудок.       — А сейчас? Ты контролируешь её всю?       — Не совсем. Она ещё может одержать верх, но моя цель не подавить её, а стать с ней одним целым. Сотрудничать, а не подчинять. Это единственно правильный путь. В той битве я практически потерял себя, и только тогда понял, как её использовать.       — Иму, а ты… убил своего отца?       Он открыл глаза и некоторое время серьёзно смотрел на меня. От его взгляда дрожь пробрала. Блин, не стоило говорить об отце в такой радостный момент. Наверное, это до сих пор больная тема. Конечно, Иму убил его. Ведь разве отец не пытался сделать с ним то же самое?       — Нет, — ответил Иму через некоторое время и зевнул, снова прикрывая глаза. — Собирался, но передумал. Не хотел, чтобы ты считала меня монстром, ведь для вас семья очень важна.       Я задохнулась, стискивая на груди рубашку Иму, в которую нагло нарядилась, как только вылезла из постели. Сложно сказать, что именно я сейчас чувствую. И боль, и гордость, и всепоглощающее счастье. Неужели это тот самый дерзкий насмешливый демон, которого мне всё время хотелось то убить, то изнасиловать? Насколько же он изменился? Или был таким и раньше глубоко внутри?       — Я бы никогда…       Больше не смогу считать тебя монстром, даже если ты уничтожишь весь мир.       — Знаю. Но так было правильно. Не волнуйся, никто из моего мира больше не побеспокоит нас. Я заставил отца поклясться кровью. А если когда-нибудь кто-то всё же решится, я смогу тебя защитить.       — А если это случится через много лет?       — Конечно.       — Ты всегда будешь со мной?       — До самой смерти.       Я склонилась к нему, прижимаясь к его губам своими. Трудно выразить такие чувства словами. Они будто горят, сжигая всё внутри. Могу лишь отдать ему всю себя. Всю свою любовь, свою жизнь. Пусть забирает их без остатка.       — Эти эмоции, — Иму тяжело дышал, когда мы, наконец, разомкнули губы. Его щёки снова слегка покраснели, и вид он имел весьма потрясённый. — Они сами в меня вливаются, гармонируют с Абсолютом внутри. Гораздо лучше, чем самый сильный страх.       — Думаю, они сильнее страха, в том и причина. А может быть потому, что я отдаю их тебе добровольно. Или же из-за нашей связи. Знаешь, я много думала о ней, особенно после того, как встретила Ларка в пещере.       — Ты встретила Ларка? — нахмурился Иму. — Разве он не мёртв?       Я недоумённо уставилась на него.       — А разве не ты его прислал? Его, и призрака, которые привели меня к тебе в пещеру. Я смогла попасть туда, открыв дверь твоим браслетом, но если бы не они, никогда не нашла бы тебя. Да, Ларк точно мёртв, несмотря на то, что он двигался и реагировал на мои слова.       — Нет, я никого не посылал. Тогда я был совершенно бессилен и не мог призывать духов. И никогда не открывал двери между мирами браслетом. Возможно, твоему подсознанию нужны были зацепки, чтобы найти меня, вот оно и создало их само. Ты невероятна.       Я зарделась от похвалы и хотела было опять набросится на него с поцелуями, но тут в голову пришла ещё одна мысль.       — Когда Ларк вёл меня к озеру, я пыталась с ним поговорить. Правда, он меня игнорировал. Пока не упомянула Морригана. И мне подумалось: может, между ними тоже была связь, как у нас? Он явно испытывал эмоции, когда мы впервые встретились. Выходит, вы можете испытывать эмоции, когда встретите определённого человека? И ваша физиология из-за него меняется?       — Возможно, — откликнулся Иму.       — Значит, то, что ты испытываешь эмоции, как раз не отклонение, а норма? Вам просто нужно искать пару среди людей? Это бы многое объяснило. Существо, которому не хватает эмоций, захочет забрать их у других. А что будет, если каждый оборотень из зеркала получит свой неиссякаемый ресурс? Что если такое единение доступно не только нам с тобой? Может, в этом и заключается смысл нехватки эмоций в одном мире и переизбытка их в другом?       — Не знаю. И не хочу выяснять. Когда я с тобой, мне нет нужды убивать, не нужны ничьи эмоции, кроме твоих. Этого для меня вполне достаточно.       А я представила, как толпы охренительно красивых парней и девушек мечутся по зеркалам в поисках своих человеческих соулмейтов, и вздохнула. Да уж, весёленькая жизнь ждёт человечество, если я права.       — Ты мог бы помочь своему миру стать, наконец, полноценным, — заметила я. — Научить любить.       — Меня это не интересует.       — Не стоило бы так говорить, наверное, но я сейчас эгоистично счастлива. Хочу быть для тебя центром вселенной, ведь и ты для меня весь мир.       Иму некоторое время внимательно смотрел на меня, а потом засмеялся, обхватил за шею и притянул к себе.       Следующие несколько дней я провела в счастливом оцепенении. Не понимала, что происходит вокруг, совсем забросила работу. Лишь бы Иму был рядом. Если не видела его более десяти минут, тут же впадала в панику и неслась искать по всему дому, а когда находила, не могла сдержать слёз облегчения. Иму не смеялся — обнимал меня, укачивал на руках и терпеливо ждал, пока успокоюсь.       Мне хотелось беспрестанно прикасаться к нему. Руки сами тянулись обнять, только я не решалась. Трудно не быть навязчивой, когда так счастлива, но как он к этому отнесётся? Иму улавливал мои эмоции и обнимал сам, а я ещё долго ловила губами отголоски его смеха.       Да, он очень изменился. Бывало, задумывался надолго, безмятежно щурился на солнце, и лицо становилось таким светлым и мягким, что мне даже немного страшно становилось — а точно ли это он?       Иногда я видела сны о жизни Иму после его исчезновения. Видела, как он медитирует, зависнув над водой, и сердце наполнялось трепетом, настолько он был прекрасен и умиротворён. Видела, как пытается обуздать чудовищную силу Абсолюта, вливавшуюся в него бесконтрольным потоком. Тогда он казался совершенно безумным, и я вся сжималась в страхе. Видела Иму в зеркальной комнате, читающим мою книгу о нём. То хмурился, то насмешливо фыркал, но чаще его лицо озарялось улыбкой.       А иногда мне снилось, что Иму умирает у меня на руках, и я просыпалась в слезах.       Но больше всего боялась, что всё ещё сижу у разбитого зеркала в луже крови, и вся моя счастливая жизнь — лишь затянувшаяся галлюцинация. В такие моменты я на самом деле опасалась за свой рассудок. Но любимый не оставлял меня ни на минуту, убеждал, что скоро это пройдёт, ведь мне пришлось слишком многое пережить и теперь нужно подождать, пока нервная система придёт в норму.       Лишь спустя долгое время кошмары полностью отступили, а я безоговорочно поверила, что Иму вернулся ко мне.       Алекс всё время звонил, забрасывал сообщениями, и в конце концов я решила, что не будет ничего плохого, если он станет свидетелем хеппи-энда моей истории. Иму не пришёл в восторг от затеи их познакомить, но не стал препятствовать встрече.       Правда, странности начались, стоило Алексу появиться на пороге. Они с Иму уставились друг на друга, застыв, как изваяния. Я наблюдала эту картину с открытым ртом. Что вообще происходит?       — Ты, — выдал, наконец, Иму вместо приветствия.       Алекс не ответил, только попятился, прижав руку к груди. Кажется, сейчас его удар хватит.       — Не может быть, — его лицо казалось совершенно обескровленным. Губы слегка дрожали. Как призрака увидел. Хотя, Иму по всем определениям страшнее любого призрака.       — Что происходит?! — вскричала я. — Алекс, что с тобой? Тебе нехорошо? Иму, вы знакомы? Какого хрена?       — Сам расскажешь, или помочь? — насмешливо осведомился мой демон, сверля Алекса взглядом. Тот только хватал ртом воздух.       — Эй, полегче, не видишь, ему нехорошо.       Я взяла Алекса под руку и отвела в гостиную. Осторожно усадила в кресло. Сбегала за стаканом воды.       Через некоторое время Алекс немного отдышался и перестал смахивать на труп.       — Ты как? — спросила я, опуская журнал, которым его обмахивала. Иму так и стоял на пороге — собранный и, кажется, злой.       — Лучше, спасибо, — еле слышно ответил Алекс. — Я… я просто… не знал, не помнил…       Он закрыл лицо руками и замолчал.       — Вы с Иму встречались раньше?       — Я видел его на обложке твоей книги, но не узнал. Только когда столкнулся вживую… как плотину прорвало. Помнишь, я рассказывал тебе об Эштоне Миллсе? Так вот, его не существует.       У меня отвисла челюсть. Иму подошёл сзади, мягко усадил меня на диван, напоследок легонько погладив по руке. Пристроился рядом. Алекс метнул на него дикий взгляд, но промолчал. Он явно очень напуган.       — Не торопись, — сказала я. — Не обязательно что-то объяснять. Можешь сделать это, когда будешь готов.       — Нет, всё нормально. Ты имеешь право знать. Теперь хорошо понимаю, что ты чувствовала, вспоминая своё настоящее прошлое спустя столько лет. Оказывается, мы очень похожи. В голове такой сумбур… Сложно сразу упорядочить все эти картины и осознать, что они истинная реальность. Как я и сказал, Эштон Миллс — лишь образ, созданный для меня, чтобы те самые события случились с ним, а не со мной.       — Не понимаю.       — Я и сам не до конца понимаю. Ты, наверное, уже догадалась, именно я был тем самым несносным мальчишкой, которого недолюбливали все родители и обожали все дети. Именно я из скуки придумывал авантюры одна другой опаснее. И именно я потащил мальчишек в заброшенный дом ловить призрака.       — Что?!       — Верно. Тот дом давно обзавёлся репутацией «нехорошего». Говорили, он забит полтергейстом. Вот я и решил, что неплохо было бы поймать парочку. Мы сделали из картона ловушки, как в фильме про охотников за привидениями, и отправились туда. Естественно, мальчишки сдрейфили, как только переступили порог, начали уговаривать меня прекратить «операцию» и придумать что-нибудь более безопасное. Например, в прятки поиграть. Я же высмеивал их и говорил, что отдам на растерзание призракам, если будут ныть. Они всё равно тащились за мной, а ведь могли повернуть назад.       Тогда я решил напугать их ещё больше, сказал, что в старом зеркале в гостиной водится страшный монстр. Что сейчас разобью его палкой, выпущу монстра наружу, и он их сожрёт. И вот, стоило мне хорошенько замахнуться, как в зеркале действительно что-то появилось. Я не успел ничего понять. Ничего, кроме дикого ужаса. А потом меня выбросило из зеркала в холле закрытого на ремонт кинотеатра. Тогда я и увидел его, — Алекс кивнул на Иму. — Конечно, он выглядел младше, но не узнать невозможно. Он стоял по ту сторону стекла и так смотрел, что я потерял сознание. А когда пришёл в себя, выбрался через окно и поплёлся домой.       После этого случая родители водили меня к психотерапевту, как и тебя. Видимо, со мной работали не только препаратами, но и гипнозом. Внушали, что вместо меня в зеркало затащили другого мальчика, и он пропал. Так что, когда я поверил, что Эш действительно существовал, вместе с ним отпустил и часть себя.       — Мне жаль, Алекс, — я оцепенело покачала головой. — Действительно жаль.       — Нет, так лучше. Если бы воспоминания не стёрли, я бы сошёл с ума. А так, в итоге остался только в плюсе. Кто знает, кем мог бы вырасти, оставшись прошлым собой. Просто нужно свыкнуться с этим, принять новую реальность и осознать её хорошие стороны.       — Иму, но почему? Почему ты так поступил с ним?       — Он меня раздражал. Тот дом был моим лучшим убежищем, я мог хотя бы издалека смотреть на мир. А он пришёл и всё испортил. Извиняться не собираюсь.       — Не стоит, — Алекс устало махнул рукой. — Слишком давнее дело, чтобы заострять внимание.       В итоге всё получилось даже мило, правда, Алекс явно нервничал рядом с тем, кто так круто изменил его судьбу. Иму в основном молчал, внимательно наблюдая за собеседником, только когда Алекс прощался с нами у двери, придержал его за локоть.       — Спасибо, — сказал он негромко. — За то, что помог Оливии.       Я уставилась на Иму во все глаза. Сколько ещё он будет удивлять меня? Каждый день нахожу в нём что-то новое, восхищающее меня до глубины души. Он стал не просто человеком. Он стал хорошим человеком. Когда успел разобраться, что хорошо, что плохо? Где научился?       — Для меня это честь, — серьёзно ответил Алекс. — Хотя, уверен, она справилась бы и без моей помощи. Ливи очень сильная. Мне трудно представить крепость вашей связи и боль потери второй половинки, но я видел, как она раз за разом вытаскивала себя с самого дна. Как упорно работала. Как старалась не утратить индивидуальность. Это восхищало до глубины души.       — Я знаю, какие эмоции ты испытываешь к Алексу, — заявил Иму, как только тот ушёл. Его брови сошлись на переносице, а глаза метали молнии. Чёрт подери, это мило. Захотелось смеяться, а может даже петь, но я сохранила преувеличенно серьёзный вид.       — Тогда ты знаешь и то, что они очень отличаются от моих чувств к тебе.       — Знаю, но мне это всё равно не нравится. Он находился рядом, помогал, когда я не мог. И, безусловно, заслуживает благодарности, но…       Я осторожно поставила чашки, которые несла в мойку, обняла его, наклоняя к себе.       — Ревность — это замечательно, конечно. Но обо мне можешь не волноваться, мой прекрасный демон. Я буду любить тебя, пока не умру. Могу повторять это хоть каждый день.       Он расслабился в моих руках, чувствуя, что я говорю чистую правду и что в мыслях уже три раза успела его раздеть и зацеловать.       — Всё равно, испытывать такое восхищение перед обычным человеком…       — Просто мне нравится его отношение к жизни. Хочу быть такой же беззаботной. Не представляла, что Алекс так легко примет то, что произошло с ним в детстве. Как минимум, это должно было внушить ему ужас, а он, несмотря на шок, принял как благо.       — Оливия, — предостерегающе зашипел Иму, но мне хотелось немного подразнить его.       — А ещё Алекс очень симпатичный, не находишь?       — Оливия…       Он окончательно вышел из себя, подхватил на руки и потащил в спальню. Нет, пожалуй, не буду больше его дразнить. Потому, что прошлый марафон потом показался мне лёгким петтингом. А выползти из постели я смогла только на следующий вечер.       С тех пор Алекс время от времени заходит к нам на кофе, а иногда мы вместе гуляем. Иму его общество явно не нравится, но вот гулять ему интересно. Простая человеческая жизнь для Иму нечто совершенно новое и он с искренним удивлением не понимает, почему никто до сих пор не решил вопрос с очередями на кассе в супермаркете, почему люди ходят в заведомо неудобной одежде и зачем нужны карусели.       Правда, он очень быстро учится и уже почти не отличается от обычных людей. Разве что привлекает слишком много внимания своей незаурядной внешностью. Иногда мне кажется, что как только мы выходим на улицу, там сразу же оказывается слишком много женщин. Специально, что ли, караулят? Начинаю беситься и шипеть, а Иму искренне недоумевает.       — Почему ты злишься? — спрашивает он. — Мне не интересны другие женщины.       — Да знаю я, знаю. Просто они тебя прямо глазами раздевают. Уверена, если отпущу твою руку хотя бы на пару мгновений, они тут же набросятся, как акулы, и утащат куда-нибудь. Эй, ты чего смеешься? Это, по-твоему, смешно?! Иму!       Но он так искренне веселится, что я вскоре остываю.       — Тебе пора вернуться к работе, — сказал как-то Иму, пока я без сил лежала поперёк его груди — совершенно неудобно и руки затекли, но перекладываться поудобнее было лень.       — Угу. Давно пора, но всё никак не получается привести мысли в порядок. Мне сейчас слишком хорошо, чтобы думать о чём-то ещё.       — Могу помочь с атмосферой, если планируешь писать хоррор.       — Нет!!! — заорала я в ужасе. — Только не это, умоляю! Твои иллюзии гораздо страшнее, чем реальность. Думаю, нам стоит на некоторое время сменить обстановку, как считаешь? Писать-то я могу где угодно.       — Что ты имеешь в виду?       — Вчера звонил Дани, пока ты уходил в зеркало. Они с Рэем сейчас в Сан-Диего. И если мы вылетим прямо сегодня, ещё успеем на их свадьбу.       — Свадьбу? — изумился Иму. — Такое возможно?       — В Америке всё возможно, — я расхохоталась, потом быстро поцеловала его и вскочила с кровати, чтобы не передумать. — Они будут рады тебя видеть.       Иму задумчиво наблюдал, как я одеваюсь, не делая попыток выбраться из одеял.       — Почему она так важна? — спросил он наконец.       — Свадьба? Ну-у, этот ритуал связывает двух влюблённых перед Богом и людьми.       — Это я знаю, но разве Рэй и Дани и так не связаны? Зачем проводить дополнительные ритуалы? От этого связь станет крепче?       — Вряд ли. Скорее, это просто человеческие предрассудки. Весь мир признаёт, что вы пара, что принадлежите друг другу. Возможно, это даёт больше уверенности в будущем.       — Поженимся? — неожиданно спросил он.       — Что?!       — В моём мире тоже есть такой ритуал. Но он нужен для объединения двух родов в один и усиления крови. А у вас — залог любви и верности. Если так, хочу, чтобы ты была уверена во мне полностью.       Я остолбенела, уронила расчёску и уставилась на него, открыв рот.       — Иму, тебе вовсе не обязательно идти на такой шаг. Я и так тебя люблю и безгранично доверяю. Зачем что-то кому-то доказывать?       — Твои эмоции отличаются от твоих слов.       — Господи… — пробормотала я. — В фильмах это как-то проще выглядит. Ты бы сначала оделся, что ли. А хотя нет, не надо, и так хорошо. Но… у тебя даже документов нет, как ты это представляешь?       — Я мастер иллюзий, Оливия.       — Ох, точно. А ещё ты абсолютный псих. Давай сначала съездим в Сан-Диего, ладно? Может, после этого ещё передумаешь.       — Не передумаю.       И мне вдруг непреодолимо захотелось эту свадьбу. Да, чёрт побери, предрассудки, но ведь я всего лишь человек. Хочу, чтобы Иму официально стал моим, пусть это ничего и не меняет.       Мне сразу представилась скромная церемония на побережье, рядом только самые близкие, Иму в белом костюме… или в чёрном, просто верх сексуальности… ох…       Настоящий Иму вообще без всякого костюма, наконец, выбрался из одеяльного кокона и притянул к себе, поймав за руку.       — Мне нравится ход твоих мыслей, — заявил он, потираясь щекой о мою щёку.       — А ты не подслушивай, — засмеялась я.       — Кстати, почему Сан-Диего? Насколько я помню, это очень далеко. Как Рэй и Дани там оказались?       — Ловили призрака в доме какого-то актёра и решили задержаться. Возможно, навсегда там и останутся. О-о-о, тебе понравится Калифорния. Пляжи, солнце, океан. Тепло круглый год. Может, перестанешь всё время мёрзнуть. А может, захочешь поохотиться на призраков вместе с ними. Когда ты исчез, я не могла больше этим заниматься, но теперь…       — Хочешь остаться там?       — Не знаю. Но мы ведь совершенно свободны. Можем поехать куда угодно, и нам всегда будет куда вернуться. Разве не здорово? Главное, чтобы ты был со мной, тогда я смогу везде чувствовать себя как дома.       — Здорово, — осторожно согласился Иму.       — Кстати, можем как-нибудь заехать к Эрике. Послушаешь, как она поёт. А то несправедливо, что ты её только в виде иллюзии по дому на ниточке таскал.       — Я слышал.       — Когда?!       — Был с тобой на её выступлении.       — Но почему?       — Из любопытства. Тогда я следовал за тобой, куда бы ты ни пошла.       — Ненормальный…       — Ты уже говорила, — улыбнулся он.       Через час билеты на самолёт были куплены, я металась по дому, собирая вещи, а Иму наблюдал за мной из кресла, где сидел, поджав ноги, и с явным удовольствием пил свой убийственно сладкий кофе.       — И зачем людям столько вещей? — недоумевал он. — Тем более, я могу создать на тебе любую иллюзию.       — Нет уж. Предпочитаю иметь под рукой самое необходимое. Тем более, кто знает, вдруг мы сюда уже не вернёмся.       Я задумалась. Действительно ли я хочу сюда вернуться? Да, дом полон и грустных, и счастливых воспоминаний, а у меня, наконец, появилось огромное желание свить уютное гнёздышко для нас двоих. Но ведь теперь у нас куча времени, чтобы создать новые. Счастливые, что бы ни произошло. Чувствую такой подъём, что, кажется, горы могу свернуть! Создавать шедевры! Хотя, насчёт шедевров я, конечно, погорячилась, но идей просто океан. И мне не терпится поделиться ими.       Я летала, как на крыльях, ничего не замечая вокруг, поглощённая счастливыми мыслями. Пока не налетела на Иму, который, смеясь, поймал меня в объятия.       — Вернись в реальность. А то поранишься.       Я уронила футболки, которые тащила в чемодан, и обняла его за шею. Блаженно прикрыла глаза, вдыхая ароматы жаркого лета. Мало. Этого мало. Хочу больше — хочу всё и сейчас же.       — Вылет в одиннадцать вечера, — промурлыкала я, потираясь о него всем телом, — вещи уже почти собраны, закончу через пару минут. А потом не хочешь ли принять душ? Вдвоём.       И тут же утонула в его горящих глазах. Боги, чувствую, на самолёт мы точно опоздаем.