Один экзорцист хорошо, а два — лучше

      Странно, но выходка Иму за завтраком придала мне сил, и я рывком выбралась из подступающей депрессии. Правда, теперь была зла как сто чертей. Даже Дани опасался приближаться, только сочувственно посматривал издалека и вздыхал. Думаю, он понимал, что я чувствую. И Рэй бы понял, если бы рассказала, но обсуждать с кем-либо свои проблемы нет никакого желания.       Я объявила, что пойду работать в кабинет, и чтобы меня не беспокоили по пустякам. Выглядело до отвращения пафосно, но я чисто из вредности не стала сглаживать ситуацию и долго сидела, бездумно пялясь в пустоту, вместо того, чтобы написать хотя бы пару строк. А когда решила, что ничего толкового не выйдет, и лучше пойти спать, в доме уже царил абсолютный мрак.       Из гостиной слышался шёпот и тихие вздохи. О, чёрт. Рэй и Дани привыкли, что Иму спит в моей комнате, и у себя теперь ночуют гораздо реже. Естественно, там же я за стенкой, а тут…       Пришлось пробираться мимо тёмного проёма, почти не касаясь носками пола. А подходя к своей двери, уже знала, что там увижу. Так и есть, в моей постели обустроился Иму, закутался в одеяло и смотрел наглым взглядом.        — Мне надоело повторять одно и то же, — привычно заворчала я с порога. — Вали в свою постель!       — Там Рэй и Дани… разговаривают. Не хочу им мешать.       — Знаю я, как они там «разговаривают». Этим можно и в своей комнате заниматься.       — Перестань вести себя, как ребёнок, — усмехнулся Иму и похлопал по кровати рядом с собой. — Иди сюда. Я ничего тебе не сделаю.       — Да если ты хотя бы попытаешься…       Нам обоим прекрасно известно, кто сейчас проиграет. Как и всегда. Иму ужасен, но противостоять ему невозможно.       Я вздохнула и забралась под одеяло. Он тут же слегка отодвинулся, давая понять, что не посягает на мою неприкосновенность. Да ладно, знаю, в какой позе мы проснёмся. И инициатором безобразия будет вовсе не Иму.       Мне снился летний луг. Нагретая солнцем земля, жужжание пчёл, чистое высокое небо. Ощущение мягкого тепла и тихое беззаботное счастье. Я лежала в высокой траве, лениво наблюдая, как покачиваются на ветру головки цветов, и мысли безмятежно кружились в голове лёгкими бабочками, ни на чём особо не задерживаясь. Обычно мне не очень нравится лето, но сейчас не отказалась бы от вечности здесь.       Кто-то тихо вздохнул, я оглянулась и увидела, что рядом со мной беззаботно спит Иму, закинув руки за голову. Бело-серебристые одежды переливались на солнце, волосы красиво лежали на плечах, их нежно гладил ветер.       «Что он здесь делает? — испуганно подумала я. — И что я здесь делаю?»       Некоторое время с трепетом ждала, что Иму проснётся, но он не пошевелился. А душистый воздух будто мягко давил на плечи, разливая по всему телу ленивую истому. В конце концов ничего страшного не случится, если я просто полежу рядом.       Наверное, во сне совсем притупляется инстинкт самосохранения, потому что я подползла поближе и устроила голову на сгибе его локтя. Идиотка.       Прямо перед моими глазами оказался распахнутый ворот, открывающий ключицы, и скульптурная шея, которую ужасно хотелось потрогать. Сквозь мраморную кожу билась маленькая жилка. Глядя на неё, в голове что-то сдвигалось и плавилось. Это же сон, да? Значит, можно прикасаться, и ничего мне не будет?       Я придвинулась ещё ближе, засмотрелась на его пушистые ресницы, красивый чистый лоб, изящный, слегка вздёрнутый нос. А потом, сама себе не веря, провела по шее кончиками пальцев, не сводя глаз с бьющейся на ней жилки. Мне показалось, или теперь она бьётся немного быстрее? Пальцы коснулись ложбинки между ключицами и замерли там, подрагивая от нетерпения. Хотелось большего. Отчётливо чувствуя, что крыша делает мне ручкой и уезжает с тихим шуршанием, я наклонилась и зависла в нескольких миллиметрах от слегка приоткрытых губ. Но поцеловать не решилась. Даже во сне.       Запах лета усилился, заполнил голову, погружая в мягкий туман, а тело будто горело изнутри. Потрогать Иму хотелось невыносимо. Не в силах сопротивляться, я опустилась ниже и прижалась губами к прохладной шее, накрывая жилку и чувствуя её пульсацию. Иму чуть дрогнул, я почувствовала, как его ладони скользят по моей спине… и вдруг распахнула глаза в полную непроглядную темноту.       — Что происходит? — дрожащей рукой включила ночник и уставилась на реального взлохмаченного Иму, который, кажется, тоже был не менее шокирован. На губах ещё чувствовался восхитительный вкус его кожи. Боже, я что, вытворяла наяву то же, что во сне? Тело само потянулось обратно к нему, хотя я изо всех сил старалась остановиться. Не успела опомниться, как уже сидела верхом на его бёдрах и чувствовала, что он …гм… совсем не против.       — Ты… слишком близко, отодвинься, — голос Иму был странно глухой.       — Как будто раньше тебя это волновало, — огрызнулась я, стараясь отползти от него подальше, правда, без особого успеха. — Твой запах настолько сильный, что я сейчас сознание потеряю. Ты что творишь?       — Ничего. Точнее, я не планировал такого.       — У меня очень странные ощущения. Используешь какие-то феромоны?       — Скорее ментальные волны. Мы делаем так, чтобы привлекать высших женщин для продолжения рода. На людей они не действуют. Я сам не понимаю, почему ты чувствуешь их.       — Выключи немедленно! Сейчас же!       — Не могу, — он тяжело дышал, зрачки почти полностью заполнили радужку, делая глаза совсем тёмными. — Но если мы займёмся сексом, ничего страшного не случится. Зато сразу станет легче.       Я уже успела сползти с него, но он схватил за талию и усадил обратно, проводя ладонями по бокам и опуская их на ягодицы. В глазах потемнело. Потому что прикосновений Иму хотелось не меньше, чем трогать самой. Дурацкое тело выгнулось и потёрлось о его бёдра. Иму со свистом выдохнул, подаваясь навстречу. Похоже, сейчас всё и случится. Не могу себя контролировать. Совсем. Но я не собираюсь бросаться на него, как животное в течку. Мне нужно, чтобы ОН меня хотел, а не его инстинкты. Мысль немного отрезвила, и я смогла наконец хотя бы частично взять себя в руки.       — Ни за что!       — Да брось, ты сама хочешь.       — Нет! — выкрикнула я, чувствуя, что на глаза наворачиваются слёзы. — Я не хочу! Не так! Не под твоей чёртовой наркотой! Не хочу!       — Тише, тише, — Иму взял моё лицо в ладони и серьёзно посмотрел в глаза. — Я никогда не буду принуждать тебя к сексу против воли. Клянусь кровью.        Его глаза полыхнули светом и погасли. Мне показалось, что туман в голове немного рассеялся.       — Вот и всё. Я дал клятву. Нарушу её — умру на месте. Так что, если захочешь меня, придётся попросить.       — Обойдёшься, — я не стала сопротивляться, когда он снова потянул к себе и осторожно обнял.       — Посмотрим, — хмыкнул он. — А теперь постарайся глубоко дышать и ни о чём не думать. Скоро всё пройдёт.       — Ты уверен, что обниматься сейчас хорошая идея?       — Уверен. Не бойся, ничего больше не случится.       Я послушно прижалась к нему. Некоторое время мы лежали молча, постепенно успокаивая дыхание.       — Что сейчас вообще было, блин? Зачем использовал свои дурацкие волны на мне? Охренел совсем?       — Я же говорил, случайность. Ты прикасалась ко мне, и тело среагировало само.       — Чёрт. Я ничего такого не хотела. Просто ты пахнешь очень здорово. Не только когда используешь эти волны. Всегда. У меня сразу мозги отключаются, прости.       — Пахну? — изумился Иму и принюхался. — Разве я чем-то пахну?       — А ты не замечал? Пахнешь летом. Душистыми травами, нагретыми солнцем, свежей малиной… Разве для вас это не нормально?       — Никогда не слышал о подобном.       — Тот лис ничем не пах. А ты пахнешь.       — Может быть, только для тебя?       — В каком смысле?       — Понятия не имею. Но мы совершенно точно связаны крепче, чем хотелось бы. Ты слышишь запах, которого нет и поддаёшься влиянию ментальных волн. А я…       — Что?       — Наверное, мне придётся рассказать кое-что. Ты ещё не хочешь спать?       — После такого? Нет уж.       Он еле слышно хмыкнул.       — В моём мире выпивать человеческие эмоции учат с детства. У нас есть наставники, которые рассказывают о физиологии людей, их страхах и слабых местах. Потом начинается практика.       Я поёжилась.       — Практика — значит…       — Да. Наставник выбирает подходящего человеческого ребёнка и проводит экзамен. Ребёнка — потому что дети гораздо более восприимчивы к страхам и их легче выпить до дна.       Иму поморщился и зарылся носом в мои волосы. Я легонько погладила его по руке. Возможно, мне показалось, но, похоже, ему тяжело говорить. Странно, ведь для них такое в порядке вещей. Неужели эта история как-то связана с тем, что он оказался здесь?       — Для моей практики выбрали девочку немного младше меня. Некоторое время мы лишь наблюдали за ней из зазеркального пространства. Каждый вечер перед тем, как мать укладывала её спать. Я видел, что она именно такой ребёнок, которых у нас называют «стандартный». Боится темноты, не задёрнутых на ночь штор; того, кто живёт под кроватью. Не понимаю, зачем люди выдумывают себе монстров, если вокруг достаточно реальных? Вам так необходимо чего-то бояться?       — Это называется «воображение», — я слегка обиделась за человечество. — Люди с сильным воображением настолько верят в то, что сами придумали, что начинают видеть его на самом деле. У себя в голове.       — Какое бесполезное качество, — фыркнул Иму.       Захотелось его укусить, но я сдержалась. Если он разозлится, никогда не узнаю, чем всё закончилось.       — В зазеркалье смертельно опасно находиться даже взрослому, не говоря о ребёнке или подростке. Поэтому у нас оставался лишь час в день, чтобы изучить её и подготовиться. Выпивать человека до дна сразу — бесполезная трата ресурса. Эмоции нестабильны и почти безвкусны. Жертву необходимо «подготавливать» — сначала лёгкие шорохи, потом неясные тени по углам, отражение в зеркале…       — То же, что ты проделывал со мной! — вскрикнула я, мгновенно начиная злиться. — Ты меня «подготавливал»! Значит, хотел сожрать?!       — Нет. Но этот способ отлично подходил для создания необходимой тебе атмосферы. Твои эмоции лишь приятный бонус.       — Ну ты и…       — Я делал всё безукоризненно, — как ни в чём ни бывало продолжал Иму. — Через несколько дней девочка уже боялась собственной тени. Наставник не уставал хвалить меня. Естественно, существо с серебряной кровью должно быть идеальным.       Он усмехнулся. А я в отчаянии прикрыла глаза. Охотиться на людей, как на диких животных, просто для удовольствия, не ради выживания — от одной мысли злость брала. Люди зачастую ничем не лучше, но никто не заслуживает такой участи.       — Когда подготовка завершилась, и наставник уверил, что пора приступать к практике…       Иму замолчал.       — Всё пошло по пизде? — догадалась я.       — Кхм… можно и так сказать. Девочка сама подошла к зеркалу. Смотрела мне прямо в глаза и не испытывала страха, только желание умереть. Я вдруг почувствовал что-то… чего не должен был.       — Что?       — Не знаю. Но её эмоции вызвали во мне такой отклик, что стало больно. Я прервал наш контакт и отступил, наставник не успел остановить. Некоторое время после я не понимал, где нахожусь и что делаю. Только потом осознал, какую ошибку совершил. Жертва видела меня и осталась жива. У нас такое не прощают, казнь — единственное наказание.       Наставник выступил перед Советом, изложил факты и заявил, что меня нужно немедленно уничтожить. Родители не скрывали разочарования и легко согласились бы с его вердиктом, если бы не моя первозданная кровь. Убивать Серебряного — непростительное расточительство, ведь нас очень мало. Даже несмотря на непоправимую ошибку, моя сила очень отличалась от способностей сверстников более низкого ранга. Мне вынесли самый жестокий приговор, какой смогли придумать — неделю в зазеркалье. Это верная смерть, но тем самым мне давали мизерный шанс. Если я выживу, стану непобедимым.       — Так и вышло, да?       — Я не бессмертен. Но за то время, что провёл там, многому научился.       Мне показалось, что он слегка дрожит, и, сама не осознавая, прижалась к нему крепче, делясь теплом.       — Родители позволили запереть тебя там?       — Конечно. Отец исполнил приговор сразу же, на глазах у Советников. Чтобы ни у кого не возникло ни малейшего сомнения в их твёрдости.       — Как же ты выжил?       — Я пробыл там около четырёх часов, когда начала ощущаться сила тёмной энергии. Сначала тело сдавливало, как на большой глубине. Я не чувствовал ни боли, ни страха. Но потом начало казаться, что череп сейчас лопнет, перед глазами появлялись тревожные картины, слышались шепчущие голоса, сводили с ума. К вечеру первого дня я почти не воспринимал реальность. Видел лишь то, что показывало зазеркалье. Неизвестно, сколько так продолжалось — иногда я приходил в себя, тогда становилось ещё страшнее. И вместе с тем, понимал, что не должен испытывать столь сильное отчаяние, мои эмоции неестественны. И едва успевал подумать об этом, снова погружался в забытьё.       Иму опять замолчал. Я хотела бы сказать что-нибудь утешительное, но что тут скажешь? Что это всё пиздец как страшно? Что я в ужасе от пережитого им кошмара? Что я понимаю его чувства? Ощущая лишь отголоски его эмоций, даже представить не могу, кем нужно быть, чтобы выдержать такое и не загнуться!       Я обнимала его, вплетая пальцы в волосы на затылке, легонько поглаживала по шее сзади и тёрлась носом о щёку. Он повернул голову, чуть отстраняясь, посмотрел удивлённо.       — Что ты делаешь?       — Сочувствую, — смущённо покаялась я, понимая, что немного увлеклась и мои действия похожи скорее на приставания, чем на дружескую поддержку.       — Это тоже остаётся для меня загадкой. Человеческое сочувствие. Неужели, чувства можно разделить? Поделиться с кем-то добровольно?       — Конечно. Вот так.       Я придвинулась ещё ближе, не разжимая объятий, и уставилась ему в глаза, мысленно выливая всю свою нежность. Он замер на минуту, а потом его лицо стало медленно розоветь. К моим эмоциям сразу примешалась дебильная радость. Понимая, что он читает меня, как открытую книгу, смутилась ещё сильнее, но взгляд не отвела. Пофиг, он и так знает, что я к нему чувствую. Терять-то нечего.       Глаза Иму уже не похожи на зимнее море. Они стали темнее и теплее, зрачки немного расширились от удивления. Он медленно высвободил руку, которой обнимал меня, взял моё лицо в ладони; и накатило такое тепло, что стало страшно. Я задохнулась, чувствуя, как в груди разгорается жар, к горлу подкатил комок, а сердце заколотилось так, что его, наверное, прекрасно слышно в тихой комнате. Сперва ничего не поняла, а потом дошло, и сразу стало ещё жарче: Иму делится со мной своими чувствами, как я поделилась с ним своими. Откуда в нём столько тепла? Разве он может чувствовать ТАКОЕ?! И нежность, и беспокойство, и желание защитить. И нечто ещё, от чего моё смущение достигло высшей точки. И одиночество. Столько одиночества и боли, что сердце разрывалось.       Перед глазами заплясали искры, всё вокруг померкло, сужаясь до одной маленькой точки. Картинка резко придвинулась, и я очутилась в совсем другой реальности. В комнате из зеркал. Стены многократно отражались сами в себе, создавая иллюзию, дурманящую мозг, и от этого начинало тошнить. Я чувствовала страх, безысходность и отчаяние. Не свои. Мальчика, что сидел прямо на полу, привалившись к стене и подтянув колени к груди. Его глаза были плотно закрыты, губы слегка шевелились — прислушиваясь, поняла, что он просто считает, чтобы не сойти с ума. Считает давно, потому что числа перевалили за миллион. Мальчик бледный до синевы, худой и осунувшийся, но даже так я без труда его узнала.       — Иму!       Он не отреагировал. Конечно, в его воспоминаниях я лишь наблюдатель. Иму не видит меня.       Он резко перестал считать, открыл глаза и прислушался.       — Эй! — донесся до нас откуда-то издалека многократно отражённый голос. — Тебе плохо?       Почему голос такой знакомый? Будто из далёкого детства.       — Не можешь оттуда выбраться? Не бойся, ладно? Должен быть выход. Папа говорит, он всегда есть.       Иму вскочил и заметался по комнате, пытаясь найти источник голоса, а я застыла, чувствуя, что сейчас или потеряю сознание, или умру. Каждое движение, каждый звук знаком до боли. Реальность раздвоилась, но обе её части происходили со мной на самом деле.       Наконец-то я всё поняла. Словно с разбегу влетела в ледяную воду с головой. Теперь понятно, почему не могла сопротивляться своим чувствам к нему, тянулась, вопреки здравому смыслу. Потому, что любила его тогда, и люблю до сих пор. С первого взгляда до последнего вздоха.       — Тебе там страшно? Одиноко? — не унимался голос. — Мне тоже. Но вместе будет легче, так?       — Где ты? — закричал Иму, изо всех сил ударяя по стеклу кулаками, но оно даже не дрогнуло. — Кто ты? Галлюцинация?       — Я хочу попасть к тебе, но не могу! Не сдавайся, пожалуйста! Я с тобой. Подожди, не исчезай! Эй…       Голос становился тише и тише, пока не пропал совсем. Иму, круживший между стен, замер и уставился в никуда остановившимся взглядом.       — Кто ты? — повторил он шёпотом. — Не уходи…       Мальчик бессильно съехал по стене на пол. Но уже не выглядел беспомощным, и в груди у него бушевала такая буря, что меня буквально сбивало с ног. Долгое время он сидел, закрыв лицо руками, я наблюдала за ним, не сдерживая слёз. А когда наконец поднял взгляд, смотрел твёрдо и уверенно, как нынешний Иму.       Больше всего на свете хочу прикоснуться к нему, прямо сейчас. Все эти годы необходимость в нём не пропадала. Я забыла о нашей встрече, но не смогла полюбить никого другого. Чувство единения, испытанное мной тогда, никуда не исчезло.       Монстр, который собирался убить, но почему-то передумал в последний момент. И мальчишка, прекрасный, как сказочный принц. Одно и то же лицо. Я люблю обе его стороны несмотря ни на что.       Комната закружилась и поехала в сторону. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, поняла, что сижу в своей постели, рядом настоящий взрослый Иму смотрит на меня напряжённым взглядом. Он не прервал эмоциональный контакт, так что я понимала, о чём он думает. И ответила на его невысказанный вопрос многотысячным «Да», не произнося ни звука. Вот, значит, каково быть с кем-то одним целым. Огромное, заполняющее до краёв общее чувство, от которого нестерпимо тепло в груди. Слова не нужны, я слышу каждую его мысль, как и он мою. В зеркальной комнате много лет назад он так же слышал голос моего сердца. Потому что зеркала не пропускают звуки. Эта связь тогда установилась сама собой, поэтому нас и тянуло друг к другу настолько сильно, что каждая попытка сопротивляться вызывала нестерпимую боль.       Благодаря моему голосу он смог выжить в зазеркалье. Меня он искал потом много лет, наблюдая за людьми. Из-за меня не захотел убивать.       Путешествуя из зеркала в зеркало, Иму почти разуверился, что когда-нибудь сможет найти ту, что его спасла. Он ведь не видел моего лица, так что приходилось искать вслепую, практически без надежды на успех.       Оказавшись в моём доме, из любопытства читал истории, стоя за плечом, пока я писала. А после понял, что находясь рядом испытывает странные чувства. И остался, чтобы разобраться в них. Конечно, Иму не узнал меня. И в моей памяти то время умело стёрли. Но, когда я начала видеть его в зеркале и смутно вспоминать случай из детства, прочёл всё в моих эмоциях и пришёл ко мне, чтобы проверить.       Я сама рассказала ему, как увидела мальчика в зеркальной комнате. Нахлынувшие тогда чувства чуть не разорвали его на части.       Иму совершенно не понимал, что теперь делать, и решил придерживаться первоначального плана — быстренько разыграл кровавый финал, воссоздавая сцену из фильма ужасов.       — А потом пришли мальчики и спутали тебе все планы, да? Иму усмехнулся.       — Возможно, именно глядя на них я принял и себя. Их эмоции слишком сильные, читались легко, даже прислушиваться не пришлось. Я анализировал, сопоставлял. И сделал выводы.       — Почему не сказал ничего мне?       — Люди могут чувствовать столько всего одновременно. Это действительно больно. Теперь понятно, почему мы искоренили в себе сильные эмоции. Они ослабляют и не дают держать всё под контролем. Мне казалось, что если поддамся им, погибну. Или стану твоим рабом.       — Что за глупости?! — возмутилась я. — Ты же столько читал о любви! Никто не становится ничьим рабом! И никто не умирает. Ну да, в некоторых случаях люди ведут себя как идиоты, но так поступают далеко не все.       — После того как мы ездили в Денвер, я понял, что любовь на самом деле имеет невероятную силу. Пытался победить её в себе, даже хотел уйти, но не смог.       — Вот же глупый.       Я улыбнулась сквозь слезы и потянулась вперёд. Мы находились настолько близко — оказалось достаточно лёгкого движения, чтобы сократить расстояние до минимума. Так, чтобы слиться в одно целое и больше никогда не разделяться.       Я лишь слегка прикоснулась к его губам, но он тут же притянул меня ближе и поцеловал в ответ. Совсем не похоже на наш первый поцелуй, когда он подавлял своей сексуальностью. И не было той сумасшедшей страсти, что сжигала нас совсем недавно. Нежный поцелуй, полный любви. Настолько неторопливый, что я могла только закрыть глаза, раствориться в нём и ни о чём не думать. Иму осторожно ласкал мои губы своими, иногда прикасаясь языком, чтобы подарить любовь, но не вызвать ненужных сейчас желаний. А мне ничего другого и не требовалось — такое огромное, разделённое на двоих, взаимное чувство не хотелось замутнять чем-то приземлённым.       Мы долго-долго не отрывались друг от друга, я таяла и от ощущений, и от его мыслей. Не могу поверить, что всё происходит наяву, а не в одном из моих дурацких снов. Не хочу, чтобы это заканчивалось.       «Я тоже», — прилетело в ответ. Но спустя, кажется, целую вечность Иму отстранился и убрал руки с моих щёк. Я на тот момент больше походила на растекающуюся от счастья субстанцию и незамедлительно потянулась за ним, но он мягко удержал меня. Постепенно его мысли и чувства исчезли из моей головы. Стало немного одиноко одной в своём сознании. Но он будто оставался во мне, чувствовался гораздо сильнее, чем раньше.       — А теперь спи, — сказал Иму, устраивая мою голову у себя на плече.       И я тут же уснула, как если бы он произнёс заклинание. Проваливаясь в сон, почувствовала, как он легко гладит меня по волосам, и уснула с улыбкой на губах.       Всю оставшуюся ночь мне снились сумбурные сны о горячих поцелуях и нежных объятиях, только к рассвету картинка резко сменилась. Иму в развевающихся одеждах уходил в плотный туман, не оглядываясь. Я кричала, срывая голос, хотела догнать его, но не могла сдвинуться с места. Он не слышал. Всё удалялся и наконец исчез совсем. В сердце стало так больно, будто туда вогнали сотню иголок. Чувство потери и уверенность, что больше никогда его не увижу заполнили всё внутри, мешая дышать, но слёзы так и не пролились. Я лежала в жёлтой дорожной пыли, сжавшись в комок, чувствовала, что Иму больше нет в моём мире, а значит, и мне незачем жить. Силы оставляли по капле, утекая в сухую землю. Холод окутывал тяжёлым покрывалом смерти — осталось совсем чуть-чуть. Скоро мы снова встретимся… Где-то в совсем другой вселенной.       Я подскочила на кровати, задыхаясь от ужаса. Сон был очень реалистичным, не верилось, что уже всё хорошо и любимый рядом со мной. Но когда Иму обнял, прижимая к себе, я постепенно успокоилась от ощущения на себе его рук, от его успокаивающего шёпота и мягкого взгляда тёпло-серых глаз. Он никуда не уйдёт. Он искал меня и нашёл. Он всегда будет моим, а я — его.       За завтраком Иму вёл себя как обычно, а я слишком старательно делала вид, что ничего не произошло, и мальчики, кажется, что-то заподозрили. Дани то и дело поглядывал с любопытством, но я сидела с непроницаемой физиономией, не реагируя на намёки. Правда, счастье так и выплёскивалась при мыслях о вчерашней ночи, боюсь, что уже выдала себя с головой, учитывая их невероятную наблюдательность.       — У меня нехорошее предчувствие, — Дани вдруг стал серьёзным, беспокойно оглянулся и принюхался. Я тоже почувствовала лёгкий запах дыма, воздух стал густым, как патока.       — Верно, — подтвердил Иму. — Они идут.       — Ты уверен? — спросил Рэй.       — Да. Помни о своём обещании.       — Можешь на нас рассчитывать.       Я окаменела. Что это значит? Кто идёт?       — За мной придут охотники, — ответил Иму на невысказанный вопрос. — Очень скоро. Как только они появятся, Рэй уведёт тебя отсюда. Делай как он говорит, и всё будет в порядке.       — А ты?!       — Со мной тоже всё будет в порядке.       Он смотрел на меня тёплым взглядом, но тревога разгоралась всё сильнее.       — Не волнуйся о нём, — шепнул мне Дани, перегнувшись через стол. — Он справится. Вспомни, как легко он разделался с Ларком.       — Эти будут посерьёзнее Ларка, — хмуро возразил Рэй. — Они Белые. И их много.       — Но ведь Иму почти бессмертен, — вспомнила я.       — Есть один верный способ убить высшего.       — И какой же?       — Холодный огонь. В нём у нас сжигают преступников. Правда, использовать его может далеко не каждый.       — Эти могут?       — Да. Они очень сильны. Поэтому когда придёт время, уходите как можно дальше.       — Я никуда не уйду!       — Оливия…       — Думаешь, я смогу тебя оставить, после того, что вчера узнала? Ни за что!       — Ты будешь только мешать, — резонно заметил Рэй. — Ему придётся думать о твоей защите вместо того, чтобы защищаться самому. Иму пытается уберечь тебя, неужели не понимаешь?       — Меня не так легко убить. Даже Белым.       Конечно, они все правы, но как же тяжело уходить, оставляя любимого сражаться в одиночку. Все смотрели выжидательно, и мне оставалось только кивнуть и заткнуться, хотя вопрос оставался нерешённым.       Некоторое время Иму чертил на бумаге огрызком моего карандаша, иногда что-то поясняя вполголоса, а мальчики склонили головы над листком и синхронно кивали. Я вообще ничего не понимала, страх скрутился ледяной змеёй внизу живота, заставляя представлять ужасные картины. Понятно, к чему был сегодняшний сон. Я же чёртов медиум, и мои сны вовсе не простые. Долго до меня доходило…       Как мы можем прекратить охоту? Взорвать к херам весь его мир? Разбить все зеркала? Даже если Иму победит этих Белых, следом придут другие. За него назначена награда. И легко всё не закончится в любом случае.       Должен же быть хоть какой-то способ! Невыносимо просто сидеть и ждать. Правда, долго ждать и не пришлось. Не прошло и получаса, как Иму поднял голову от исчерченного непонятными символами листка и прислушался.       — Приготовьтесь, — бросил он мальчикам. — Как только они появятся, уходите. Я встречу.       Меня так и подбросило со стула, Иму тоже не спеша поднялся. Подошёл ко мне и обнял, не стесняясь мальчиков, которые тут же деликатно отвернулись. Да какого хрена?! Почему это похоже на грёбаное прощание навсегда?       — Обещай, что они не смогут тебя победить, — потребовала я, понимая насколько глупо это звучит.       — Всё будет хорошо, — в который раз повторил Иму и поцеловал меня. Не мимоходом, а всерьёз. Будто и правда прощался. Я обняла его изо всех сил, стараясь отдать всё своё тепло, но в гостиной что-то хлопнуло и Иму отстранился, в одно мгновение оказываясь на пороге. Мальчики заслонили меня с обоих сторон, держа наготове пистолеты. Конечно, тут не поможет никакое оружие, но всё-таки тяжёлый ствол в руках придаёт хоть немного уверенности.       — Какая тёплая здесь атмосфера, — послышался бесцветный голос из коридора. Иму шагнул им навстречу, чтобы мы смогли уйти незамеченными. Дани тут же оценил обстановку, понял, что через дверь мы выбраться не сможем и легонько подтолкнул к окну, беззвучно подавая сигнал Рэю. Тот кивнул и переместился вперёд, закрывая собой.       — Хорошо, что ты не убегаешь, — второй голос, такой же ровный и лишённый всяких эмоций. У меня внутри всё сжалось от страха. Эти ребята явно в себе очень уверены. Иму молчал. Я видела его профиль — он улыбался, обнажая клыки, а по полу уже полз туман, в котором шевелились неясные тени.       «Туман вас скроет, — услышала я у себя в голове. — Уходите, немедленно».       Мальчики, видимо, тоже слышали его, Дани открыл окно, стараясь действовать тихо, влез на подоконник и подал мне руку.       Но не успела я ухватиться за неё, как резкий порыв ветра вытолкнул Дани наружу и окно резко захлопнулось само собой.       — Прошу прощения, но вы пока останетесь здесь, — спокойно произнёс третий голос гораздо ближе. — Мы не намерены убивать вас, нам нужен только Серебряный. Вы станете гарантом успешного выполнения нашей миссии.       Туман резко рассеялся и на пороге появились четыре фигуры в ослепительно-белом. Практически одного роста с одинаковыми каменными лицами. Убийцы походили на безжизненных кукол — не сравнить ни с раздражённым Ларком, ни с насмешливым Иму. Эти двигались и разговаривали неспешно, ровно, в полной уверенности, что жертва поймана и никуда от них не денется. Это пугало больше всего.       Иму снова преградил им дорогу, вскинул руки, всё так же улыбаясь, когти удлинились, глаза стали белыми.       Четвёрку отбросило вглубь коридора, как стайку бумажных птиц, а я вздохнула с облегчением. Иму сильнее. Он их уделает.       Белые не спеша поднялись и тоже простёрли руки в синхронном жесте.       Две силы столкнулись, вызывая сильный энергетический резонанс, по стенам побежали мелкие трещины, пол ходил ходуном, а мы с Рэем улетели к стене. Теперь нам не выбраться. Я даже обрадовалась — не переживу ещё одну разлуку. Не хочу снова потерять его. Чем бы всё ни закончилось, я останусь с Иму до конца.       — Храбрая человеческая самка, — произнёс один из Белых с каким-то искажённым подобием восхищения и чуть склонил голову набок. — Мне не понять твоих мотивов, Иму. Я слышу твои эмоции, и они переходят все границы дозволенного. Неужели тебя не тяготят столь сильные чувства? Не ослабляют? Все твои мысли направлены на эту самку — разве не противоестественно?       — Он сам стал слишком похож на человека, — добавил второй, отзеркаливая жест первого. — Его совершенно точно нельзя оставлять в живых.       Иму не произнёс ни слова. От него толчками исходила такая убийственная мощь, что Белые еле держались на ногах, а нас буквально размазало по полу.       — Твоя чистая сила поражает, — снова заговорил первый. — Но тебе не победить. Подумай о своей самке. Её разорвёт на части, если ты продолжишь в таком духе.       Давление тут же ослабло, я смогла приподняться на локтях и крикнуть:       — Не останавливайся, Иму!       Поздно. Он ослабил оборону, и Белые незамедлительно этим воспользовались. Поднялся такой сильный ветер, что нас раскидало в разные стороны вместе с мебелью. На Рэя бросило стол и придавило им к стене. А меня ловко подхватил Иму, сам подставляясь под удар.       — Ты в порядке? — спросил он, прячась со мной за перевёрнутый шкафчик и прикрывая от ветра.       — Вроде да, — я потёрла поясницу и кивнула в сторону четырёх белых фигур. — Ты не должен останавливаться. Нас всё равно убьют, если ты погибнешь. Предпочитаю умереть от твоей силы.       — Если я дам им то, что они хотят, вас не тронут.       — В смысле? Они же пришли, чтобы тебя уничтожить!       — Вот именно, — усмехнулся он. А у меня мороз пробежал по коже.       — Эй, ты же не собираешься…       Нас прервал нарастающий гул, переходящий в странные шипящие звуки. Убийцы синхронно взмахнули руками. Из их ладоней брызнул синий огонь, собрался в круг, лизнул стены, но пожара не случилось — круг весело горел, ничего не поджигая.       — Что… — начала я, но Иму покачал головой.       — Холодный огонь, — сказал он, и его лицо стало серьёзным.       — Иму Эн Эйрин! — спокойный голос разнёсся по комнате, заглушая вой пламени. — Если ты добровольно ступишь в круг Холодного огня, люди не пострадают. Клянусь кровью.       — Клянусь кровью, — эхом подхватили остальные.       Иму пошевелился рядом со мной.       — Что ты собираешься делать? — в ужасе прошептала я.       — Всё будет хорошо, — тихо ответил он и мягко улыбнулся. У меня предательски зашлось сердце.       — Иму…       — Не бойся, — он вдруг наклонился, взял мою руку и поцеловал. — Мы ещё встретимся.       А потом поднялся и вышел навстречу убийцам, несмотря на мои отчаянные попытки удержать его. Ветер стал стихать, его волосы и одежды лишь слегка развевались. Возле огненного круга он немного помедлил.       — Нет!!! — закричала я, выскакивая из укрытия и бросаясь к нему. Один из убийц взмахнул рукой, и меня отбросило назад. Я рванулась снова, но не смогла сделать даже шага. — Иму, нет! Не смей! Слышишь? Иму-у-у!       — Не бойся, — повторил он с улыбкой. И добавил одними губами, — Я люблю тебя.       — Иму! — я звала его, уже зная, что не поможет. Ничто не поможет. Внутри всё застыло от ужаса. — Не делай этого, пожалуйста. Ты же можешь придумать что-то другое.       Он уже не слушал. Подошёл вплотную к огню. Один из убийц поощрительно повёл рукой, и Иму, гордо вскинув подбородок, ступил за горящую черту.       Пламя взвилось до потолка, скрывая его изящный силуэт, и опало, исчезая совсем. Следом исчезли и Белые, не проронив больше ни слова.