Огнём и мечом куётся победа

Вэй Ин дёрнулся, как от толчка в спину, и глухо закашлялся, пытаясь понять, что произошло. Неужели не получилось выполнить план до конца, и он каким-то образом выжил? Плохо, он ведь завязал разрушение Тигриной печати на свою смерть, а если его успели спасти, то могли и добраться до этой игрушки. Хотя странно называть игрушкой опасный артефакт, созданный только ради того, чтобы победить Вэнь Жоханя. Неожиданно в мозг хлынули воспоминания, странные и совершенно не похожие на его собственные. Нежное женское лицо в обрамлении коротких каштановых волос - мама, её красота неброская, а по-домашнему уютная, как у... Нет, пока лучше не трогать эти ассоциации. Светловолосый мужчина, смеющийся и подбрасывающий его вверх так, что хочется пищать от восторга и небольшого страха - папа? Добродушно улыбающийся пожилой человек, отчего в уголках глаз разбегаются лучики морщинок - дедушка Тимотео, как он попросил себя называть? Нет, он начальник папы, просто старался завоевать симпатии ребёнка, он не родной дедушка. Да и его самого теперь зовут по-другому. - Тсу-кун? - немного задремавшая Нана встрепенулась, услышав глухой кашель сына, и потрясла его за плечо. - Тсу-кун, ты меня слышишь? - Мама? - хрипло спросил ребёнок, с трудом открывая глаза и моргая. Было слишком светло и мягко, словно он лежит на облаке. А, нет, это кровать. - Сейчас, Тсу-кун, тебе станет получше, - Савада бросилась к окну и задёрнула шторы, отчего в комнате воцарился полумрак. Блаженство, особенно для его слезящихся от света глаз. - Ты меня напугал. - Что случилось? - тот явно ничего не понимал, хлопая глазами и пытаясь сесть. - Ты заболел, у тебя была высокая температура несколько дней, 39 и 8. Приходилось пять раз вызывать врачей, чтобы тебе ставили уколы и сбивали температуру, без лекарств ты просто горел, как печка. Что-то внутри подсказывало, что такая высокая температура - не есть хорошо. Но сейчас, вроде, всё более-менее хорошо. - А где папа и дедушка Тимотео? - Они были вынуждены уехать, много работы, - женщина погладила его по волосам и поцеловала в лоб, проверяя температуру. - Кажется, температура спала, лоб уже не горячий. Хочешь помыться? - Да, хочу, - мальчик уже более уверенно сел на кровати и огляделся по сторонам. - Я грязный. - Аккуратней, ты ещё слаб и можешь упасть по дороге, - домохозяйка помогла ему выбраться из постели и отвела в ванную, где тут же принялась набирать воду. - Я помогу тебе помыться, чтобы не соскользнул под воду, если снова станет плохо. - Ну я же мальчик! - Тсу-кун, ты только выздоравливаешь, и неужели застеснялся свою маму? Давай помогу с волосами. Ребёнку ничего не оставалось делать, кроме как позволить ей себе помочь. Забраться в ванну, намочить волосы, вылить на них шампунь и массировать голову, разбирая прядки. Бывший старейшина Илин закрыл глаза, чтобы мыло в них не попало, и усиленно обдумывал ситуацию, которая складывалась. Судя по всему, он в другом мире, и очень даже жив. В теле ребёнка лет пяти, судя по воспоминаниям, с живыми родителями и без забот. Можно ли считать заботой желание покушать или побегать с друзьями, пусть даже падаешь и сбиваешь коленки? Воспоминания словно его и не его, и это немного сбивало с толку. Он знает, что маму зовут Нана, она домохозяйка и всё время посвящает ему и домашним хлопотам, но при этом помнит и озорную улыбку Цансэ-саньжэнь. Можно сказать, что у него две мамы? - Тсу-кун, не спи, - Нана потеребила его, вырывая из мыслей и заворачивая в пушистое полотенце. - Нельзя спать во время купания. - Я просто думал, мама, - Тсуна невинно похлопал глазами, глядя на неё, пока его вытирали. - Почему вообще заболел, хотя сейчас лето. - Не знаю, Тсу-кун, - Савада обняла сына, но потом вернулась к сушке волос. - Может, где-то просквозило? - Странно как-то просквозило, - нахмурил бровки Савада-младший, но тут же улыбнулся. - Кушать? - Да, сейчас пойдем, Тсу-кун. Его донесли до комнаты и помогли переодеться в чистые футболку и шорты, но дойти до кухни он смог самостоятельно, держась за перила лестницы. Не дело это, когда хрупкая женщина таскает на руках довольно большого ребёнка. Совесть слабо вякнула, что когда он подвернул ногу, упав с дерева, его несла на своей спине девочка вдвое ниже Наны ростом. И она была куда послабее взрослой дамы. Пришлось цыкнуть про себя, заглушая посторонние мысли, и обратить внимание на окружающую обстановку. На кухне располагались довольно высокий стол с несколькими стульями, плита с духовкой (это вместо очага, похоже, и на ней готовят пищу), большой холодильник (и морозит не хуже ларя, и удобней в освоении) и шкафчики сверху и снизу (для хранения всяких кулинарных приблуд). Забравшись на стул, мальчик вдохнул аромат налитого в тарелку супа и схватился за ложку, пробуя. М-м, и правда вкусно! Он бодро работал ложкой, с трудом удерживаясь от желания замычать от восторга. После пары лет на Луаньцзан любая пища, отличающаяся от редиски, воспринималась как дар богов. И даже без большого количества специй всё равно было вкусно. - Не торопись, Тсу-кун, никто еду не отнимает, - улыбнулась женщина, глядя, с каким аппетитом тот ест. - Просто это так вкусно, мама, - проглотив ложку супа, честно признался ребёнок. - Ты очень хорошо готовишь. - Сочту это за комплимент от любимого сына, - засмеялась домохозяйка, погладив его по волосам, после чего налила и себе супа. - Понравилось? - Очень! После выпитого чая Тсуна поблагодарил за еду маму, чмокнул её в щёку и ушёл в свою комнату, закрывая дверь и выдыхая. Теперь можно изучить другие воспоминания, которые привели малыша к этому дню. Ведь что-то же стало отправной точкой для болезни и его появления здесь? По идее, после самоубийственной попытки разрушить Тигриную печать преисподней, чтобы она не досталась жадным и властолюбивым Главам орденов (и в первую очередь, Цзинь Гуаншаню, чтоб этого кобеля яогуаи задрали!), он должен был отправиться в Диюй. Держать ответ перед Яньло-ваном за все свои прегрешения при жизни. Но никак не идти на перерождение сразу после своей смерти, притом в совершенно другую страну. Вероятно, это и есть Дунъин, потому что внешность его самого и мамы отличались от папиной и дедушки Тимотео. Да и климат не сильно отличался от Китая, если судить по воспоминаниям. А кстати, как он выглядит? Благо, на дверце шкафа было зеркало, так что стоило как можно быстрее разрешить интригу. Подойдя к нему, он глубоко вздохнул и поднял голову, вглядываясь в отражение. Маленький, худой, немного бледный (прощай, юньмэнский загар, но и на поднятого мертвеца цветом кожи не смахивает, что радует. Скорее выглядит, как ребёнок, который много сидит дома, хотя если судить по воспоминаниям, на улице он бывал), разрез глаз шире, а волосы... Будто его молнией встряхнуло, этот кудрявый одуванчик по-другому и назвать было нельзя. Да раньше такой причёски сроду не было, его прежние волосы были слишком тяжёлыми и густыми для подобного фокуса! Похоже, придётся снова их отращивать, ходить одуванчиком он категорически не согласен! Ладно, на вид вполне симпатичный мальчишка, и то хлеб. Вэй Ин мотнул головой, закрыл шкаф и направился к кровати, устраиваясь поудобней. Так, на его пятый день рождения приехал папа со своим начальником, тем самым Тимотео, они подарили ему подарки и кушали приготовленные мамой блюда. Потом он убежал во двор, играть с подаренным мячом, на участок пробралась соседская собака (бр-р, только этих кусачих монстров ему и не хватало!) и залаяла, напугав до икоты. Лбу почему-то стало тепло, на ладошке зажёгся огонёк, а шавка сбежала. Пришлось быстро его тушить и притворяться, словно ничего и не было, а после ловить на себе изредка подозрительные взгляды "дедушки". Оглушительно зазвенел над ухом колокольчик (предчувствие, да?), когда папин начальник ласково подозвал его к себе и зажёг на кончике пальца такой же оранжевый огонёк, поднося его ко лбу. Какие небожители уберегли запихать поглубже своё пламя и не показать ни искорки, не откликнуться на призыв, только самим небожителям и известно. Но как при этом разгладились морщинки на лбу "дедушки", когда не последовало отклика, а из глаз пропала тревога! Он даже что-то облегчённо сказал папе на другом языке, отпустив его, после чего расслабился. Неужели боялся появления у него огонька по каким-то причинам? Конкурента почуял, что ли? Но после дня рождения они оба уехали, а ночью стало очень-очень жарко, похоже, это та самая болезнь и была. Ладно, с этим вроде как разобрались. Усянь по привычке потёр кончик носа, размышляя. Так кто же всё-таки он: Вэй Ин в теле Савады Тсунаёши (так звучит полное имя) или Савада Тсуна с воспоминаниями Вэй Усяня? Хотя, наверно, лучше его считать Тсуной с переродившейся душой Вэй Ина и его полной памятью о прежней жизни. Да, так будет правильней. Вряд ли к прежнему есть возврат, а значит, стоит принять себя и окружающий мир, как должное. Осталось только выяснить, что это за огонёк, научиться с ним обращаться и не запинаться на слове "мама". Задача-минимум поставлена!