Клан

Комната была обита деревом, с огромной кроватью и неприлично большим комодом. Зеркало в золотой раме красовалось у входа; весь номер явно не эконом‑класса — думаю, даже картина над изголовьем стоит как моя годовая зарплата. Я раскрыла чемодан, нашла штаны и футболку и вышла в гостиную. Деметрий по‑прежнему сидел и смотрел в камин; официант вежливо улыбнулся, забрал чаевые, поблагодарил и ушёл. На столе уже были несколько блюд и четыре бутылки вина. Я посмотрела на него; он, почувствовав взгляд, ответил: — Ты сама говорила, что хочешь напиться до беспамяти, прямо так. — Ты понимаешь, что я буду расспрашивать тебя обо всём? — сказала я. — Примерно… — ответил он. Я села за стол и стала есть салат. Деметрий встал, вальяжно подошёл к бутылке и начал её открывать. — Ну давай, свои вопросы, — предложил он. — Почему именно я? — спросила я. — Люди нас боятся, это факт, — начал он. — Но не все. Как правило, они видят красивых людей, которые словно сирены зовут их. Особенно некоторые наши девушки, которые буквально заточены под то, чтобы люди без вопросов шли с нами. — А я не пошла… — ответила я. — Да. Ещё и мини‑переполох устроила, выскочила как безумная, — усмехнулся он. — Ой, как мне жаль, что я не позволила вам убить меня, — сказала я пропитывая каждое слово ядом. — Язви сколько влезет. Через пару дней ты либо будешь убита, либо… ну ты поняла. На этих словах он с лёгкой искренней улыбкой налил мне вино в бокал. Чертов маньяк, подумала я. Как можно так обращаться с людьми? Я проигнорировала его бокал, взяла бутылку и начала пить с горла. — В любом случае — наслаждайся. Ещё вопросы? — поинтересовался он. — Как так можно? — выпалила я. — Следующий вопрос, — отчеканил он сухо. — Ты так и будешь выбирать, на что отвечать, а на что — нет? — спросила я. — Я могу вовсе не отвечать на вопросы, — спокойно сказал он, — но ты немного интересна для меня. — Интересна? Почему? — Ты храбрая девушка: сбежала буквально у меня под носом, смешалась с толпой, сражалась с насильниками и в целом куда умнее большинства представителей твоего вида. Много интересов, разнообразные хобби… ты станешь неплохим вампиром. — Если меня не убьют… — прохрипела я. — Да, если не убьют. А пока не задавай глупых вопросов и взгляни, где ты сидишь: качественный номер пятизвёздочного отеля, горячая еда, не полуфабрикаты, и качественное вино. Если тебе что‑то нужно, кроме связи с прошлой жизнью — я принесу. Не переживай: вероятность твоей смерти очень мала. — Я смогу когда‑нибудь увидеть свою семью? — спросила я тихо. — Увидеть — да. Но взаимодействовать — нет. Главный закон — наша секретность. Мы делаем так, чтобы никто не знал, кто мы такие. Мы заметаем следы. — Что ты сделал с теми телами? — спросила я резко. — Скинул в реку подальше от Лондона, по частям. Их не найдут. Никогда. Я сделала несколько крупных глотков подряд. — Как конкретно стать одним из вас? — спросила я. — Обменяться кровью, а потом умереть, — спокойно ответил он. — То есть они не воскреснут? — уточнила я. — Нет. — Это больно? — спросила я, ловя каждое слово. — Что именно? Укус или смерть? — переспросил он. — Укус. — Смотря как кусать. Можно аккуратно, и человек толком не почувствует, — сказал он и нервно сглотнул. Его взгляд скользнул к моей шее. Я машинально закрыла горло руками; он растянулся в ухмылке. — Думаешь, это поможет? — усмехнулся он. — Я не хочу, — шепнула я. — А вдруг тебе понравится? — тихо спросил он. — Сомневаюсь. В ту же секунду он навис надо мной, взял мои запястья и растянул их вдоль дивана. — Страшно? — прошептал он. — Хочешь меня убить — убей. Мне всё равно. Мне очень плохо, и твои стейки, салаты и вино не приносят радости и удовольствия, — ответила я. Он уткнулся носом в мою шею; стало чуть щекотно, и я машинально поежилась. Я замерла под его дыханием. Сердце билось дико не от страха — от какого‑то странного предчувствия, будто всё дальше могло перевернуть мою жизнь навсегда. Он притянулся ещё ближе: его губы почти касались кожи. Воздух стал плотнее. В одно мгновение мне пришло тысяча причин бежать и одна — остаться и узнать. — Хочешь решать сейчас? — прошептал он. В голосе не было давления, только тихое любопытство. Я отодвинулась, пытаясь сохранить дистанцию, но он мягко удержал мои запястья. Он был сильнее меня в тысячи раз; взгляд не отпускал, изучал, как хирург пациента. — Нет, — ответила я тихо, едва шепотом. — Я не готова. Он улыбнулся — быстрее и шире, чем прежде, почти по‑человечески. — Тогда я дам тебе время, — сказал он. — День, может два. За это время можешь обдумать, спросить, покричать, попытаться убежать ещё раз. Я не против повторения эксперимента. — Эксперимент? — мой тон был резче. — Я проверяю, — спокойно пояснил он. — Люди интересны. Особенно те, кто не боится смотреть смерти в лицо. Ты — такая. Он отпустил руки; я растерла запястья, которые покраснели от его пальцев. — И что, если я решу, что хочу умереть? — спросила я тихо. — Тогда ты умрёшь, — так же ровно ответил он. — Не красиво, не драматично. Но спокойно и без боли — я гарантирую это. Он сделал паузу; я смотрела, пытаясь понять, что происходит. — Но я не думаю, что ты так выберешь. Предсказуемость сломанных людей — не про тебя, — добавил он, взяв бокал с вином и делая глоток, как будто всё вокруг — театр. — А если я захочу уйти как человек? У меня нет шансов? — спросила я. — Увы, ты попыталась, и это хорошо, — сказал он. — Но ещё раз — и говорить кому‑то ты не сможешь. — Почему ты вообще хочешь, чтобы я была с вами? Что тебе в этом выгодно? — спросила я наконец. — Потому что ты редкость, — ответил он. — Большинству нужны удобные, предсказуемые. Тебе же свойственна непредсказуемость. Это раздражает и интригует одновременно. Ты — вызов. Из тебя выйдет хорошая вампирша. Его слова были неожиданно честными. Я не ожидала такого признания от кого‑то вроде него. — Ты называешь меня вызовом и предлагаешь чудесную вечность, — прошептала я. — Это твоя форма флирта? Он ухмыльнулся. — Можно и так сказать. Или можно назвать это инвестицией. В любом случае — решение за тобой. — В чём плюсы быть таким, как ты? — спросила я. — Ну, кроме вечной жизни, которая для меня кажется лишённой смысла. — Ну, смотря у кого, — ответил он. — У меня всегда был смысл… — И какой у тебя смысл?   — Поиск великолепной дамы, которая будет со мной, несмотря ни на какие преграды судьбы, — он театрально взмахнул рукой.   — Плохо сыграл.   — Я даже не старался, — он вновь сел, нарочито медленно.   — У тебя есть женщина?   — Хочешь поговорить о сексе? — он сделал максимально заинтересованное лицо.   — Боги, прекрати. Ты за мной следил несколько недель, дважды пытался похитить меня — нет, один раз пытался похитить, второй раз угрозами заставил прийти сюда. Делал вид, что даёшь мне выбор, хотя это был выбор без выбора; всё, что происходит здесь, — полная манипуляция. И когда я задаю вопросы, чтобы понять, что меня ждёт и как к этому морально подготовиться, ты отвечаешь сарказмом и иронией, я и банально, я хочу понять- могу ли я тебе верить.  — Сарказм — мой рабочий инструмент, — спокойно ответил Деметрий, не отрывая взгляда от огня. — Он помогает понять, кто из людей способен сохранять лицо под давлением, а кто — расклеится. — То есть ты тестируешь меня сарказмом? — переспросила я, не скрывая злобы. — Тестирую поведение. И эмоции. И реакцию. — Он пожал плечом. — Ты задаёшь правильные вопросы, Василиса. Но знаешь что ещё важно? То, как ты на них отвечаешь в жизни, а не в словах. Я глубоко вдохнула, стараясь не позволить голосу дрогнуть, было странно слышать мое имя из его уст. — Значит, всё это ради игры? Ради любопытства? Ты убиваешь людей, чтобы развлечься? Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья — только ледяная ясность. — Я не развлекаюсь. Я делаю то, что нужно нашему клану. Иногда это жёстко. Но это работа. И да — мне любопытно, как ты отреагируешь, мне нравится как вы, люди что то выдаете новое, интересное. — Ты называешь это «работой», — прошипела я. — А я — объект. Поняла. Он наклонился вперёд, ладони сложил вместе. — А что ты хочешь услышать? — спросил он тихо. — В теории ты скоро станешь новым вампиром и будешь гораздо менее управляемой. Я пытаюсь объяснить, что такое огромная сила и какая ответственность ляжет на тебя. Из плюсов, как ты выразилась, — вечная жизнь: ты сможешь прочесть все книги в мире, выучить все языки, побывать в каждом уголке земли и возможно даже переломить ход истории. Я не знала что ответить, просто смотрела на него и он продолжил: Я не знала, что ответить, просто смотрела на него, и он продолжил: — Ответственность. Наш клан выполняет важную функцию: мы храним своё существование в тени, не показываемся людям. Мы также не даём людям вымирать как виду. — Насколько я останусь самой собой? — спросила я, проглатывая комок в горле. — Основные принципы твоей жизни, моральные опоры вряд ли испарятся, — сказал он спокойно. — Но что‑то изменится — это неизбежно. Ты будешь видеть мир иначе, медленнее или быстрее думать о последствиях, иначе ощущать боль и привязанности. Это придает ясности в сознании.  — Что я буду делать в твоём клане? — спросила я. — Это зависит от того, какой именно дар у тебя проявится, — ответил Деметрий. В этот момент раздалась вибрация. Деметрий небрежно достал телефон из кармана и ответил. Он говорил бегло, перескакивая с одного языка на другой; слова сыпались быстро, я не успевала улавливать смысл. Разговор был коротким, деловой — и закончен так же внезапно, как начался. — Что за дар? — настойчиво повторила я. — Прости, — сказал он, прерывая меня, — мне нужно отойти на пару часов. Будь умницей: не выходи из номера, доешь, выпей и ляг спать. Не переживай, тебя никто не тронет. Я даже не успела ответить. Он встал, прихватив плащ в коридоре, и вот двери захлопнулись. Я одна в номере.