Ищу тебя, любовь!

Этим вечером Юэ Цинъюань безуспешно пытался сосредоточиться на маршрутах патрулирования. Дело было важным, с тех пор, как начала истончаться граница между мирами, приходилось тратить время и усилия, лишь чтобы простые люди могли поверить в то, что вновь настанет завтрашний день. Но одно лишь напоминание о том, кто обитал на пике Цинцзин, мешало собраться с мыслями. Неприятный гость вновь посетил его. Головная боль, эхо заключения в пещерах Линси, давала о себе знать каждый раз, когда обстоятельства вынуждали его бездействовать. Сегодня Шэнь Цинцю навестил его и мимоходом сообщил, что его подопечный собирается на время покинуть школу. Его доверие к этому человеку было настолько нехарактерным для него, что можно было подумать, будто тут замешаны приворотные чары из детских сказок. И, что самое печальное, Юэ Цинъюань не мог даже утверждать с уверенностью, что это не так. Невозможным считалось для призрака ускользнуть от всех средств обнаружения, которыми располагал глава школы Цанцюн. Но артефакты, талисманы, печати и снадобья – ничто не помогло выявить его. Применив втайне всё, что только сумел вспомнить и не получив результата, Юэ Цинъюань принял самозванца за Шэнь Цзю. Снова Сяо Цзю был брошен, вынужден бороться за выживание в одиночку. Снова победил. А случись ему проиграть, Юэ Цинъюань никогда и не узнал бы об этом. Он продолжал бы встречать его убийцу, как родного, привечать его на своём пике. Внутренне гадая, чем может быть вызвано такое резкое изменение в отношении ко всему миру, и не находя ответа. Вновь увидев его в своей школе, Юэ Цинъюань был потрясён до глубины души. Он не мог поверить, что тем, кто решил дать ему убежище был сам Шэнь Цинцю. Потеряв самообладание впервые за годы, он сделал достоянием общественности информацию о нападении призрака на главу Цинцзин, то, что было решено не разглашать. В конце концов, тем, кто не мог вести себя достойно и действовать разумно, тем, кто неправ, был именно Юэ Цинъюань. Он должен был распознать болезненно очевидный обман с самого начала. Ему, как главе школы, нельзя было терять самообладание при любых обстоятельствах. Но это понимание совсем не помогало сконцентрироваться на лежащей перед ним карте. Скорее, наоборот. *** Этим вечером Шэнь Цинцю, сидя в Бамбуковой хижине за низким столом, пребывал в мрачном настроении, рассеянно постукивая веером по ладони. Все эти сложности с чувствами никогда не были его сильной стороной. А Шэнь Юань вызывал целую кучу разнообразных проблем. Мин Фань откровенно обижался. Его манера обращаться к учителю стала такой безукоризненно вежливой, что загляденье просто. Будь это по другому поводу, Шэнь Цинцю мог бы даже его похвалить. Жаль, раздражающий поганец лез не в своё дело и похвалы не заслуживал. Лю Цингэ был и того хуже. Он, казалось, запутался в себе. Видеть его кислую рожу было удовольствием сомнительным. Когда он пытался изложить словами свои терзания, становилось хуже. Шэнь Цинцю был не из тех, к кому стоило обращаться за ответами. Или за утешением. Он мог посоветовать только перестать ныть и подумать, наконец, о деле, что было правильно, но проблему не решало. А ещё был Юэ Цинъюань. С ним доходило до того, что Шэнь Цинцю начинал нервничать и готовиться заранее, если собирался задеть в разговоре сложную тему по имени Шэнь Юань. Не потому что он начинал вести себя неадекватно, нет. Просто каждый раз у Шэнь Цинцю возникало чувство, что он лезет грязными пальцами в открытую рану, и это ощущение было не из приятных. За последние годы Шэнь Цинцю решил было, что стал лучше понимать, как с ним обращаться, но, похоже, это было ошибкой. Юэ Цинъюань оставался проклятым омутом, тёмным, густым и бездонным. Не говоря уже о Му Цинфане, что, похоже, подозревал его в каком-то непонятном, но зловещем замысле относительно своего пациента. И о прочих менее значимых взглядах, вопросах, столкновениях и стычках. Мелочи, которые не делали жизнь проще. Ничто, впрочем, не могло повлиять на решение Шэнь Цинцю. Сама возможность переживать эти трудности была подарком, если вспомнить книгу. И подарком никак не судьбы. Вот почему Шэнь Юань мог оставаться на пике Цинцзин сколько пожелает, нравилось это главе школы или нет. Выкинув из головы все лишние мысли, Шэнь Цинцю заставил себя вернуться к отчётам. Каким бы странным ни был Юэ Цинъюань, этот вопрос мог подождать. А вот с делами пика необходимо было разобраться до отъезда в Хуаньхуа. *** Этим вечером Лю Цингэ, сидя на крыше постоялого двора, снова размышлял над правильным способом достать для человека подходящий ему меч. Мастера, умеющие наделять оружие душой, обитали не только на Ваньцзянь, это он знал. Но найти достойного мастера было ещё полбеды. Самым сложным было заставить его согласиться. Зная себе цену, такие люди, как правило, были довольно избирательны в заказах. Что-то внутри него всё ещё протестовало против самой идеи. Шэнь Цинцю был в чём-то прав, наверное. Некоторые заклинатели в школе Цанцюн могли позволять себе даже не носить оружие с собой за ненадобностью. Но для него обретение меча было особенным ритуалом. Клятвой, которой заклинатель скреплял свою жизнь с жизнью, что таилась в тонкой полоске стали. Клятвой служения идеалам, что заключались в самом понятии заклинательства. Значило ли всё это хоть что-то для Шэнь Юаня? Он не поступал в школу, не проходил через испытания ради преодоления пределов смертности. Чем для него были принципы, за которые Лю Цингэ, как и Шэнь Цинцю, готов был биться насмерть? Чем для него была их дружба в то время, с десяток лет назад? Кем был этот человек? Как он жил? О чём думал? Лю Цингэ ожидал новой встречи с ним. Но когда она настала, оказалось, что он не был готов. Однако Шэнь Юань спас его однажды. Поэтому все вопросы надо было отложить на потом. Сейчас важнее всего было сделать так, чтобы он не умер обратно. Лю Цингэ не ожидал, что он так скоро захочет спуститься с гор. Похоже, Шэнь Юаню правда было нужно оружие. Вот почему он перебирал в голове известные ему школы и имена, пытаясь понять, кто мог бы связаться с таким сложным случаем, как Шэнь Юань и держать при этом язык за зубами. Самые удачные идеи запоминал. По возвращении важно было обсудить их с Цинцю. *** Этим вечером Ло Бинхэ проверял все важные узлы истории и действующие лица. Завтра учитель отправлялся на первое задание, необходимо было убедиться в отсутствии чрезмерных опасностей. Он улавливал общие правила игры, но многие нюансы оставались для него загадкой. Это сказывалось. Сегодняшний случай был тому примером: наверняка существовал лучший способ помочь, просто Ло Бинхэ его не знал. Вот почему надо было особенно постараться, чтобы исключить слишком опасные ситуации. Роль, которую он взял на себя, по ощущениям напоминала Царство Снов. Только то принадлежало одному Ло Бинхэ, а этот мир он разделял с великим множеством разных существ. Утомительно. Изматывающе. Не будь он привычным обходиться без сна и терпеть в разуме чужое присутствие, мог бы, наверное, сойти с ума. Снова, подумал Ло Бинхэ. Губы искривила усмешка. Физическое тело было потеряно для него, но ощущения он сохранил, потому что мог себе позволить. Ему нравилось иметь форму, даже если это была лишь иллюзия. Когда заговорил учитель, он смотрел, насколько надёжно занят Мобэй в своём ледяном царстве. Не хотелось, чтобы он свалился из ниоткуда, как в прошлый раз. Весь мир был окутан плетением тончайших нитей. Если правильно подобрать их и запутать, можно было устроить неопасный, но затяжной конфликт на границе ледяного царства. Нити, конечно, были такой же иллюзией, как и глаза, которыми Ло Бинхэ их видел, как и само чувство зрения. Самообман, позволяющий справляться с информационной перегрузкой. – Бракованная у тебя аура героя, сестрица! – заявил Шэнь Юань безрадостно, – Ни Лю Цингэ побить, ни еду сготовить. Можно мне тот вариант, к которому прилагались поварские навыки? Ло Бинхэ, скользнув по знакомой паутинке, обратил к учителю всё своё внимание. Находясь на кухне, Шэнь Юань оглядывался с несколько потерянным видом. Острый приступ нежности отозвался болью. Он всегда любил вкусную еду. Отказывался есть, если готовил кто-то другой. Вспомнил, хотел приготовить сам, но сдался, не успев даже начать? "Доступно побочное задание "Вкусный ужин". Награда пять очков. Пользователь желает принять?" Поток информации, что он получил с уничтожением Системы здорово помогал в маскировке: незнакомые прежде слова и понятия иного мира, логи прошлых сеансов. Хитрость и нежелание явить себя тоже. Сейчас его маскировка была куда менее старательной, чем вначале. Это было неправильно, но Ло Бинхэ не хотел лишать себя и этой последней маленькой возможности. – Каким боком мой ужин относится к захвату земель или вербовке союзников? И в этот раз пять очков? В пять раз больше, чем за Шэнь-гэ! Что не так с твоими приоритетами?! Голос, полный возмущения, раздался в ушах, и Ло Бинхэ улыбнулся. Одна из причин, по которым Шэнь Цинцю удостоился одного очка, была в том, что Ло Бинхэ знал, как долго и забавно потом Шэнь Юань будет это припоминать. В самом начале он был застан врасплох этой яркой манерой высказывать претензии своего сдержанного и хладнокровного учителя. Первая такая эмоциональная тирада заставила его смеяться в голос, а настроение у него тогда было очень плохое. И ещё Шэнь Цинцю было очень просто завербовать. Он был на стороне учителя с самого начала, так что никаких усилий не потребовалось. "Пользователь отказывается от задания?" Иероглифы не нужно было писать, они возникали в воздухе от одного лишь его желания. – Да никто не отказывается, и ты это знаешь. Кончай выделываться! Скажи лучше, ты рецепт прислать собираешься или что? Ло Бинхэ собирался. Прикинув, что можно было бы легко и быстро приготовить из имеющихся ингредиентов так, чтобы не вышло слишком банально, он составил в уме подробное описание, готовясь пересылать строчки по одной по мере выполнения инструкций. Пусть он устал, пусть знал, каким будет конец его роли, благодаря учителю он не мог забыть, почему необходимо сделать всё именно так.