Зайчик в огороде саду 3.0

Антон принял решение. Ему нужно было своими глазами увидеть того самого Деда, о котором говорила Полина. Он чувствовал, что этот персонаж — не просто старый пёс, а звено в цепи событий. Попрощавшись с родителями Алисы, он направился в сторону **Коммунистической улицы**, где жила Полина. Дорога была знакомой, но теперь, зная о двойной жизни посёлка, каждый дом казался Антону зловещим. Он подошёл к старому, но крепкому деревянному дому. И сразу заметил неладное. Входная дверь была **приоткрыта**. В Мундыбаше, где каждый запирался на три замка, это могло означать только одно: либо кто-то в спешке покинул дом, либо, что вероятнее, **кто-то взломал дверь**, пытаясь ограбить жильцов. Антон, стараясь не скрипеть снегом, проскользнул внутрь. В прихожей пахло старостью и лекарствами. Антон замер, прижав уши. Из глубины дома доносился тихий, хриплый шёпот. Антон осторожно заглянул в гостиную. Там, в полумраке, сидел **Харитон** — огромный, грузный **Лабрадор**. Он был стар, но в его массивной фигуре чувствовалась скрытая, пугающая мощь. Он не видел Антона, так как сидел спиной, и бормотал что-то в телефонную трубку (или, возможно, сам с собой). Антон прислушался. Слова были отрывистыми, но смысл леденил кровь. Харитон обсуждал **планы**. Планы, касающиеся поставок, "свежего товара" и... **педофилии**. Он говорил об этом буднично, как о покупке дров. *«Значит, Алиса была права. Этот Дед — часть системы»*, — понял Антон. Внезапно со второго этажа донёсся тихий, жалобный плач. Это была **Полина**. Антон замер. В любой другой ситуации он бы бросился на помощь. Но сейчас... он вспомнил анкету, вспомнил её игру с Романом, её навязчивость. В его сердце была только Алиса. К Полине он не испытывал ровным счётом **никаких чувств**. *«Пусть плачет. Это не моя история»*, — решил он и, не желая вмешиваться, начал отступать. Внимание Антона привлекло другое: **окно** в гостиной было распахнуто настежь, несмотря на мороз. Створка болталась на ветру. Антон подошёл к окну и выглянул наружу. В сугробе под окном что-то шевелилось. Это был **Роман**. Волк выглядел ужасно. Он был **сильно избит и покалечен**. Его одежда была порвана, на морде запеклась кровь. Он пытался встать, и, к удивлению Антона, смог это сделать, хотя и с огромным трудом. Он хромал, держась за бок. Антон с облегчением заметил одну деталь: **руки Романа были на месте**. Хорошо, что он не потерял их, как его отец (который, по слухам, лишился рук то ли в Афгане, то ли на зоне). Антон выпрыгнул в окно и подбежал к другу. — **Что с тобой случилось, Ромочка?** — с ужасом спросил он, подставляя плечо. Роман сплюнул кровь на белый снег. В его глазах, обычно дерзких, сейчас была пустота. — Ты сам видишь, Антон... — прохрипел он. — Эта сука... Полина. Она меня чуть не убила. Не физически... Роман, опираясь на Антона, начал рассказывать. — Я пришёл к ней. Думал, у нас любовь. Мы хотели... ну, ты понял. Заняться сексом. Всё было уже на мази. И тут... вламывается этот **Дед**, Харитон. Огромный, как шкаф. Роман сглотнул. — Я испугался, Тоха. Выхватил нож. **Пырнул его**. Прямо в бок. Думал, он сдохнет. А он... он даже не пошатнулся! Словно терминатор! Он просто схватил меня за шкирку, как щенка, и **вышвырнул в окно**. С закрытой рамы! Роман посмотрел на окна второго этажа. — Но самое страшное не это. Самое страшное — как Полина смотрела. Она не кричала «Беги!», не плакала за меня. Она смотрела так... **как будто не любила**. Холодно. С отвращением. У Романа было **разбито сердце**. Эта рана болела сильнее переломанных рёбер. — Тебе надо в больницу, — твёрдо сказал Антон. — Я дойду... — попытался возразить Роман, но ноги его подкосились. Антон подхватил друга на руки (благо, заячьи ноги были сильными) и потащил его прочь от проклятого дома на Коммунистической. В больнице их встретили заспанные санитары-медведи. Они быстро уложили Романа на каталку. — Жить будет, — осмотрев Волка, сказал главный врач. — Рёбра срастутся, ушибы заживут. Мы сделаем всё возможное, чтобы вылечить его раны. Антон смотрел, как друга увозят по коридору. Он видел пустой взгляд Романа, устремлённый в потолок. — Вы к чему так смотрите, парень? — спросил один из санитаров, заметив состояние Антона. — **У него просто разбилось сердце**, — тихо ответил Антон. — А это вы не вылечите. Санитар лишь сочувственно покачал головой. Оставив друга в надёжных (насколько это возможно в Мундыбаше) лапах врачей, Антон вернулся в Лисью Нору. Алиса встретила его с тревогой. Антон рассказал ей всё: про Харитона, про избитого Романа и про ледяной взгляд Полины. — Он испытывает сильную душевную боль из-за неё, — закончил Антон. Алиса фыркнула, её рыжий хвост нервно дёрнулся. — Я же говорила! Эта Дворняжка могла бы разбить сердце любому! — зло сказала она. — Она никого не любит. Она лишь заманивает и требует деньги или внимание. Плаксивая, глупая **проститутка**! Она даже для милиционеров кажется подозрительной, но строит из себя невинность. Антон задумался о том, что услышал в доме. — Алиса... Я слышал, как Харитон говорил по телефону. Ты считаешь, что он разделяет взгляды с другими педофилами? Чтобы совершить что-то плохое? Может, он заодно с Заячьей Губой? Алиса посмотрела на него серьёзно. — В этом лесу, Тоша, всё связано. Если он говорил об этом... значит, он в деле. Антон почувствовал, как тяжесть этого знания давит на плечи. Но потом он посмотрел на свою Лису. Он улыбнулся и взял её за лапки. — **Я не хочу знать**, — сказал он. — Пусть они там хоть друг друга перегрызут. **Самое главное — это ты для меня.** Алиса улыбнулась в ответ и прижалась к нему. — Согласна. Только мы. Антон вдруг почувствовал, что ему нужно вырваться отсюда. Хотя бы ненадолго. Сменить обстановку, глотнуть городского воздуха, вспомнить прошлую жизнь. — Алиса, — предложил он. — А давай... поедем в **Новокузнецк**? На денёк. Просто ты и я. Глаза Алисы загорелись. — В город? С тобой? **Я согласна!** Это решение стало глотком свежего воздуха перед грядущей бурей. Они начали собираться в путь.