Зайчик в огороде саду 3.0

Утро в Лисьей норе началось с решения. После всего пережитого — фабрики, спасения Кати, искалеченного Ромы — Антону нужно было выдохнуть. — Давай уедем, — предложил он Алисе. — В Новокузнецк. Хоть на один день. — Я за, — кивнула Лиса. Они быстро собрались. Антон проверил деньги, отложенные на «чёрный день» (или на Диснейленд), Алиса взяла сумочку. Оставив Олю под присмотром родителей-лис, они выдвинулись. В Мундыбаше было две железнодорожные станции. Они выбрали не главную, а **«Кузнецкий Артек»** — она была меньше, тише и ближе к выезду из посёлка. Они сели на деревянную лавочку на перроне, кутаясь в куртки. Вокруг был снег и тишина, нарушаемая лишь далёким гудком. Вскоре подошла электричка — зелёная, с облупленной краской, пахнущая железом и углём. Они зашли в вагон и заняли места у окна. Когда прошёл контролёр, Антон купил два билета. — Теперь мы просто пассажиры, — улыбнулся он. Алиса прижалась к нему и, не стесняясь редких попутчиков, нежно **лизнула его через голову**, приглаживая шерсть. — Ты мой герой, — прошептала она. Все два часа пути они говорили обо всём и ни о чём, наслаждаясь стуком колёс и обществом друг друга. Поезд прибыл в **Новокузнецк**. Город встретил их шумом, смогом и величием, от которого Антон уже успел отвыкнуть. Они вышли из вокзала и спустились в подземный переход, гулкий и людный. Город изменился. Он казался более серым, более "девяностым", но всё ещё родным. Они гуляли, держась за руки (лапы). — Смотри, трамвай! — Антон показал на старый дребезжащий вагон. Они проехали несколько остановок, просто глядя в окно. Они прошли мимо величественного **Драматического театра** с его колоннами, посмотрели на афиши кинотеатра **«Коммунар»**. Дошли до площади Маяковского, где возвышался **небоскрёб-памятник** поэту. Антон вдыхал этот городской воздух, смешанный с заводскими выбросами, и чувствовал ностальгию. Ноги сами привели его на **Кузнецкстроевский проспект**. Он остановился напротив той самой девятиэтажки. Его бывшего дома. Окна его квартиры были темны. — Зачем ты идёшь туда? — тихо спросила Алиса, сжимая его руку. — Ты хочешь внутрь попасть? Антон покачал головой. — Нет. У меня даже ключей нет. По-любому, квартиру уже перепродали после того, как мы сбежали... или после пожара. Он просто стоял и смотрел, вспоминая времена, когда он был обычным школьником, любил этот вид из окна и не знал, что такое Аглофабрика. Глядя на свой старый дом, Антон вдруг подумал о **Полине**. О том, что она сделала с Ромой. *«Она первая скрипка, талант... но то, как она поступила с Ромкой — это не прощается»*, — мрачно подумал он. В его голове созрел злой план: *«Если получится повесить преступления на Тихонова... или помочь Тихонову найти настоящего виновника, я сделаю так, чтобы Полина тоже оказалась за решёткой. Несмотря на её музыку. Такое поведение нельзя прощать»*. Вечер опустился на город. Огни зажглись, делая Новокузнецк снова похожим на тот самый "Город-Сад" из мечты. — Пора, — сказал Антон. Они вернулись на вокзал, спустились по переходу и сели на обратную электричку до Мундыбаша. Два часа пути прошли в уютной полудрёме. Поезд остановился на платформе **«Кузнецкий Артек»**. Выйдя из вагона, Антон увидел тревожную картину. Недалеко от путей, возле частного сектора, стояла **«Скорая помощь»** с включёнными мигалками. Врачи грузили кого-то на носилки. Антон узнал куртку. Это был **Рома**. Видимо, ему стало хуже после того, как Антон оставил его в больнице, или его переводили. Сердце сжалось, но Антон знал: сейчас он ничего не может сделать. Ему нужно было забрать Олю. Они забежали в Лисью нору. — Мы были в городе весь день, — объяснил Антон родителям Алисы. — Я скучал по нему. Но теперь мне пора к своим. Родители, наверное, с ума сходят. Он забрал Олю, попрощался с Алисой поцелуем и повёл сестру домой. Они шли пешком по тёмным улицам. Антон готовился к крикам, к скандалу, к тому, что отец будет пьян, а мать в истерике. Но когда они вошли в дом, Антон замер. В доме было **чисто**. Идеально чисто. И тихо. Никаких разбросанных вещей, никакого запаха перегара или валидола. Родители, **Карина и Борис**, сидели в гостиной. Спокойные. — Привет, — сказали они почти хором. Антон настороженно зашёл в комнату. — Как дела? — спросил он, ожидая подвоха. — У нас теперь всё хорошо, — улыбнулась мама. Улыбка была немного странной, но мирной. — Я не понял... о чём вы говорите? — растерялся Антон. Отец отложил газету. — Просто в Мундыбаше стало безопаснее, сынок. Теперь ты можешь гулять, когда захочешь. На выходные, например. Он сделал паузу и добавил: — Но возвращайся тогда, когда солнце спускается. Антон, всё ещё не веря своим ушам, подошёл и обнял отца. Отец обнял его в ответ — крепко, надежно. Теперь Антон чувствовал, что отец готов защищать семью, а не разрушать её. Успокоенный, Антон пошёл в комнату Оли. Сестра уже сидела на кровати. — Давай посмотрим, что по телеку, — предложил он. Он включил телевизор и наткнулся на **Десятый канал**. Шёл экстренный выпуск новостей. Диктор с тревожным лицом вещал: > *«...Срочная новость. Генеральный директор Агломерационной обогатительной фабрики в Мундыбаше, **Пономарёв Егор Богданович**, найден мёртвым. Милиция пока не раскрывает детали произошедшего...»* На экране мелькнуло фото того самого "Босса". Диктор продолжил: > *«...Смерть Пономарёва связывают с обнаруженными доказательствами о массовых похищениях детей. Следствие установило, что на фабрике не использовался детский рабский труд... детей похищали исключительно для **убийств**.»* Антон похолодел. Значит, Борис был прав. Это была фабрика смерти. > *«...Остаётся неясным, совершил ли директор самоубийство, или же он был устранён...»* — закончил ведущий. Для Антона это была полная загадка. Кто его убрал? Заячья Губа? Товарищество? Или сами милиционеры вроде Тихонова? Вдруг в окно постучали. Антон подошёл и увидел **Сову**. Она держала в клюве плотный конверт. Антон открыл окно, взял письмо. Сова ухнула и растворилась в ночи. Антон вскрыл конверт. Внутри была красочная (нарисованная от руки) открытка: > **ЗАВТРА. В БУНКЕРЕ.** > **ДИСКОТЕКА В ЧЕСТЬ ПОБЕДЫ.** > *Приходи. Будет весело.* Антон улыбнулся. После всех ужасов, после смерти Босса и спасения Кати, это было именно то, что нужно. Он радовался. Жизнь налаживалась.