ты уйдёшь, а я останусь.

Стены этого замка всегда были холодными. Сколько я себя помню, здесь всё было холодным: перья для письма, тетради, форма, котлы, еда, даже постель - я никогда не мог в ней согреться. Здесь всё холодное. Пока я был ребёнком, то не замечал этого, а как подрос, так сразу понял, что я и сам холодный. Мои руки были словно льдышки, мне казалось, положи их я на чьё-то горячее тело, то мог бы с лёгкостью обжечься. Да и отношение ко мне за это время изменилось. Где-то лет в 12 я перестал быть для всех милым ребёнком (кроме Макгонагалл). Каждый год одно и то же, Мальчик-который-выжил, перешушукивание, тыканье пальцем в меня на этом "эшафоте" - так я называл сцену, на которой стоял Дамблдор, объявляя очередной учебный год открытым, а под его рукой, лежавшей у меня на плече, был я, и с каждым годом мне всё меньше это нравилось. Казни никогда так и не совершалось. Вот и сейчас, сжав кулак, я поднимаюсь по лестнице, чтобы приветствовать новых учеников школы магии. Но в этом году всё немного иначе. Я же говорил, что знаю всё, что происходит в Хогвартсе? Так вот, знаю, всё, обо всех, о каждом. И про ученика, переведённого к нам из элитной школы магии "Блумвич", я тоже знал. Драко Малфой. Сидит со Слизеринцами, видимо, успел подружиться, или, что ещё хуже, уже знал кого-то из учеников. То и верно, ведь его отец учился в нашей школе, удивительно было, что сын не последовал его примеру, интересно, почему же. Его пронзительный взор холодных серых глаз был направлен точно на меня, отчего захотелось тут же полностью впитаться в пол. Пока я без воодушевления произносил фамилии тех, кто должен был подойти к распределительной шляпе, Драко не спускал с меня глаз, изредка улыбаясь ребятам за столом и что-то коротко им отвечая. И тут я увидел на листе его имя. -Драко Малфой.. Поднимайтесь на сцену ,- произнёс я эти слова как и для всех других учеников, но внутри всё как-то взбудоражилось. Мне было непонятно это чувство, и пока парень приближался ко сцене, ко мне приближалось волнение. Его отлично отглаженный костюм впялился мне в глаза. Галстук зелёного цвета, будто он готовился к причислению в Слизеренцы, его туфли, в которых можно было увидеть собственное отражение, кольца на изящно тонких пальцах и алые губы. Нет, они не были накрашены или что-то типо того. Они были такими всегда? Интересно, каким был Драко раньше? Чем увлекался, кто в школе были его друзья, какой любимый предмет? И почему собственно его губы горят цветом, а зубы такие белые что, когда он улыбается, то будто ослепляет.. Так.. А почему я об этом думаю? Сам я отучился на Гриффиндоре. Да. Мне 16, но отучился в школе магии я год назад и сам уже готовился быть учителем. В этом году я должен буду провести свой первый урок. Мне дали самый несложный, на взгляд Дамблдора, предмет - полёт на метле. Но в дальнейшем я должен буду преподавать Защиту от тёмных искусств. Мне не хотелось быть просто спортсменом. Я волшебник. Мальчик-который-выжил. - Слизерин! ,- из мыслей меня вырывает восклицание распределительной шляпы. Её голос, кстати, с каждым годом был хуже. Хоть я и не привязывался к вещам настолько сильно, чтобы их жалеть, но шляпу мне, действительно, было жалко, каждый год её вижу, и каждый год думаю, что в следующем она не появится, но она упорно продолжала работать и дарить детям радостные эмоции от посвящения. Я был горд за свою школу. Я вскинул брови - какой результат еще должен был быть - а Малфой улыбнулся, глядя прямо на меня. Слышав о скверном характере парня, я и представить не мог, что улыбка его будет приятной и ни капельки не издевающейся.

***

- Дедушка ,- так я называл Дамблдора только в неформальной обстановке, когда нас никто не мог услышать, и у директора было хорошее настроение. - Да, мальчик мой. - Ты знаешь что-то о студенте Драко Малфой? На секунду старик опустил голову, задумавшись. - Скорее знаю, чем нет ,- улыбнувшись, убирая палец от губ, ответил мне директор. - Почему он перевёлся к нам? Возраст его немного велик для распределения и обучения. Великая семья Малфой не смогла оплачивать сынку учёбу? Дамблдор повернулся ко мне, кинув укорительный взгляд, но, ничего не сказав, предпочёл ответить в краткой форме: - Просто Драко наконец созрел для учёбы здесь. - Что это значит? ,- я вскинул бровь, когда это говорил, запрокидывая ногу на ногу в сидении директора. Он исподлобья посмотрел на всю картину, но, видимо, уже давно привыкнув к такому поведению молодого человека, всё так же кратко ответил: - Драко был буйным ребёнком. Ах вот оно. Что такого буйного должно было быть в 11-летнем шкете? В белок стреляет из рогатки и девочек за косички дёргает? Так тут и не такие вещи происходили, чё бубнить то.. Но то, что Драко меня заинтересовал, было и за километр видно. Главное, чтобы много кто не догадался. А то рты позашивать придётся. Спрыгнув с кресла деда, я пожал ему руку, и пошёл в направлении своего корпуса, держа ладони в карманах. Дамблдор всё так же вздрагивает от моих холодных рукопожатий.