Противофаза

      Следующие несколько дней Эл тщетно бился над загадкой взаимоотношений своих преемников. Ниа, словно хрупкий росток, тянулся к контакту, в то время как поведение Мелло неуклонно подталкивало Рюдзаки к мысли о заключении строптивого юноши под замок, если тот не прекратит свое упрямство, достойное барана.              — Мелло, Ниа, попробуйте взяться за руки, — предложил Эл с простотой, граничащей с наивностью, словно это было проще простого. Лайт, прекрасно осознавая корень раздора между наследниками L, благоразумно хранил молчание, предпочитая роль стороннего наблюдателя, помня, как однажды его неосторожный комментарий спровоцировал затяжной спор с Рюдзаки.              — Что? — Мелло, словно оглушенный, уставился на L широко раскрытыми глазами. — Какого дьявола мы должны держаться за руки? Может, сразу и в щеку поцеловаться?              — Это тоже интересный вариант, — парировал Рюдзаки, не обращая внимания на возмущение Мелло, листая страницы психоанализов обоих юношей, изредка хмыкая и погружаясь в лабиринты собственных мыслей.              — Рюдзаки, это абсурд! — взорвался Мелло. — Как это вообще поможет?!              — Мы с Лайтом целовались, перед тем, как поменяться обратно, — бесстрастно напомнил Эл, заставив Лайта устало вздохнуть и прикрыть глаза ладонью.              — Да, но мы с Ниа — не вы с Лайтом! — не сдавался юноша, ощущая, как гнев начинает закипать в его венах. Внезапно его раздражение пошло на убыль, стоило ему увидеть, как Ниа, до этого момента хранивший молчание, протягивает ему ладонь.              — Давай попробуем, Мелло, — произнес Нэйт, не отрывая подбородка от колена и безучастно глядя в пространство, пока его рука ждала ответа. — У нас не так много вариантов, может, это действительно поможет.              Вся ситуация казалась до абсурда нелепой. Ранее Ниа и Мелло пытались вести светские беседы по настоянию Эла, но даже обычный обмен репликами не привел их ни к чему. Затем Рюдзаки предложил им решить головоломку вместе, но и это обернулось ожесточенным спором на почве различия в подходах и умозаключениях. Мелло было непостижимо понять Ниа, и, возможно, именно поэтому в прошлом он предпочитал ироничные выпады попыткам истинного понимания. Возможно, если бы в детстве Мелло приложил усилия для дружбы с Ниа, они бы не оказались в этой комичной ситуации.              Михаэль смотрел на протянутую руку Ниа, разрываясь между желанием и упрямством… Ему не составляло труда взять этого человека за руку, ему было сложно признать, что это их единственный шанс.              Вопреки внутреннему сопротивлению, Мелло отвел взгляд от ладони Ниа и накрыл ее своей, сцепляя их пальцы вместе. На лице Мелло читалось недоверие, брови были нахмурены, плечи напряжены, но он не отпускал чужую ладонь. Ниа был явно удивлен, не ожидая от Мелло такой сговорчивости. Эл окинул их внимательным взглядом, а Лайт, не зная, смеяться ему или плакать, отвернулся к рабочему компьютеру, позволяя себе расследовать незначительные дела, чтобы хоть как-то занять себя, пока Эл разбирался со своими преемниками.              — Долго нам так сидеть? — процедил Мелло, обращаясь к Элу.              — Пока ты не привыкнешь к этому чувству касания, — объяснил Рюдзаки, вновь погружаясь в документы.              Мелло бросил мимолетный взгляд на их сцепленные руки. Ниа тоже смотрел на них, пытаясь понять, как лучше: немного расслабить ладонь или сжать ее сильнее? Он выглядел задумчивым, словно решал сложнейшую головоломку.              Мелло, заметив выражение лица Ниа, тихо вздохнул:              — Просто расслабься.              — Что? — Нэйт поднял на него удивленный взгляд.              — Не думай, как взять меня за руку, просто держи, я уверен, что эффект не зависит от силы сжатия, — выпалил он, а после, немного подумав, добавил: — Да и вряд ли вообще будет этот «эффект».              Ниа расслабился, и в этот момент он почувствовал какое-то приятное, обволакивающее тепло от их прикосновения. Ему было… хорошо просто так держать Мелло за руку, и это заставляло его вспоминать то, о чем рассказывал Рюдзаки. Он и Лайт приняли друг друга, приняли тех себя, кем они были: L и Кирой.              В какой-то момент Ниа захотелось провести пальцами по ладони Мелло и посмотреть на его реакцию. Он едва заметно провел большим пальцем по тыльной стороне кисти Мелло, и тот вздрогнул, резко отдернув руку.              — Не работает! — выпалил он на одном дыхании. — Что-нибудь еще?              Эл был разочарован, но не терял надежды. Он уже собирался предложить новый подход к делу, как вдруг раздался голос Ватари из небольшого динамика:              — Рюдзаки, у меня есть более подходящая идея для Ниа и Мелло. Как мы понимаем, они — не копия тебя и Ягами Лайта. Их проблема кроется в непринятии друг друга как личностей. Возможно, им стоит попробовать вести себя так, как Мелло и Ниа вели бы себя в обычной жизни, — таким образом они смогут понять друг друга куда быстрее.              Эл был искренне удивлен. Он прекрасно знал, что Ватари был превосходным психологом, чего нельзя было сказать о самом Рюдзаки. Квилш Вамми, так звали Ватари на самом деле, тонко чувствовал чужие эмоции и умело справлялся с любыми психологическими проблемами у детей. И вот сейчас он предложил поистине гениальную идею.              — То есть я должен быть Мелло, а Мелло — мной? — монотонно поинтересовался Нэйт, скорее для того чтобы убедиться в том, что он правильно понял.              — Ниа, ты совершенно прав, — ответил Ватари, и его голос зазвучал в динамике.              — О, Боже, — Мелло тяжело вздохнул. Эта идея казалась ему еще более нелепой, чем держаться с Ниа за руки. — Это какой-то пиздец…              Ниа покосился на него, спуская ноги с дивана. Слегка разведя колени, он уперся локтями в них, оценивая свои ощущения. Очевидно, это было неудобно. Но Мелло часто так сидел. Нэйт еще не был уверен, сможет ли он сидеть, закинув ноги на стол, но пока он хотел попробовать хоть что-то.              Мелло бросил взгляд на Ниа и усмехнулся, склоняя голову набок.              — О, а это неплохо, — прокомментировал он, протягивая Нэйту плитку шоколада.              — Это обязательно? — Ниа сверлил шоколадку недоверчивым взглядом.              — Я всегда его ем, — пояснил Мелло. — Он помогает лучше мыслить.              Обладатель светлых, почти прозрачных глаз Мелло поднял взгляд на белокурого юношу. Мелло собирал волосы Ниа в хвост, и Нэйт предложил:              — Хорошо, но тогда ты должен сидеть так, как сижу я, — Ниа принял шоколад. — И распусти этот хвост, мне не идет такая прическа.              Между бровями Мелло пролегла складка. Он воспринял этот эксперимент как новую игрушку в «соперничество». Кто первым сможет изучить манеры и привычки друг друга, тот и выиграет.              Мелло расправил плечи, забираясь на диван с ногами, и поджал одно колено к животу, сверля Ниа взглядом. Он потянулся к волосам, чтобы снять резинку. Когда белоснежные пряди упали на лицо Мелло, тот подхватил одну из них и демонстративно намотал ее на палец.              — Доволен?              — Весьма неплохо, — одобрил Нэйт. — Но есть над чем поработать.              Мелло сжал прядь волос от досады и одарил Ниа испепеляющим взглядом. Нэйт только ухмыльнулся, отламывая первый кусочек шоколада… и его глаза расширились. Неужели он так давно не ел шоколада, что успел забыть его вкус? Молочный, сладкий и… восхитительный.              Эл и Лайт внимательно наблюдали за ними, не решаясь вмешиваться. Тем не менее, Ниа и Мелло нашли нечто, что их объединяло: дух соперничества. И, возможно, именно в этом и заключалось решение их проблемы?       

***

      Их эксперимент затянулся на целую неделю, и Ниа, совершенно не привыкший к выходкам Мелло, с удивлением обнаруживал себя принимающим все более вычурные позы, позаимствованные у объекта его наблюдения. Однажды, в доме Рюдзаки и Лайта, когда Ниа счел обтягивающую майку и лакированные джинсы с цепями верхом стиля, он, стоя перед зеркалом в ванной, критически оглядывал свое отражение. Из-под ткани предательски проступали шрамы, а запястья, обычно скрытые длинными рукавами, оказались беззащитно обнажены. Он не желал выставлять их напоказ. Стремительно выскользнув из ванной, Ниа юркнул в комнату, откуда извлек из-под кровати небольшую сумку. Оттуда появилась видавшая виды кожаная куртка. Дополнив образ берцами, он схватил телефон, проверяя входящие сообщения. От пользователя, с которым он связался накануне, — ни единого знака. Лишь последнее, отправленное Ниа, сообщение с местом и временем встречи.              Спрятав телефон в карман, Нэйт запустил руку во внутренний карман сумки, извлекая оттуда цепь с крестом. На палец скользнуло кольцо, припасенное для подобных вылазок.              Накинув куртку, Ниа бесшумно выскользнул из комнаты, стараясь не нарушить сон не только хозяев дома, но и – в особенности – Мелло.              Едва спустившись по лестнице и потянувшись к дверной ручке, он услышал за спиной голос:              — Рановато для променада, — прозвучал ленивый комментарий Рюдзаки, опирающегося плечом о дверной косяк гостиной.              Ниа обернулся, встречаясь с непроницаемым взглядом L. Ну конечно… Эл, казалось, обходился без сна, поэтому его внезапное появление рано утром не стало сюрпризом.              — Я хочу встретиться с Мэттом, — без обиняков ответил Ниа.              — Выдавая себя за Мелло, полагаю, — предположил Эл. — Значит, тебе известно, что Мэтт сейчас в Японии.              — Мелло, вероятно, тоже в курсе, — Ниа пожал плечами, пряча руки в карманы куртки. — Я хочу понять, что между ними произошло.              — Почему? — вопрос Эла прозвучал с неподдельным интересом.              — Потому что мне любопытно, этого достаточно? — Ниа почувствовал, как в нем закипает раздражение. Он и сам не понимал, почему реакция Мелло на Мэтта его так зацепила, но интуиция подсказывала: Мэтт знает нечто, что Ниа отчаянно хотел бы узнать.              — Вполне, — лаконично ответил Рюдзаки, и, собравшись уже было развернуться по направлению к кухне, добавил: — Мэтт долгое время жил с Мелло под одной крышей. Его не обманешь. Он сразу поймет, что перед ним не Мелло.              Ниа и сам это понимал, но жажда истины и стремление понять Мелло оказались сильнее доводов рассудка. Он должен хотя бы попытаться.              Попрощавшись с Рюдзаки, Ниа покинул дом, направляясь к станции, чтобы добраться из пригорода Канто до соседней префектуры Канагавы. Встреча с Мэттом была назначена на восемь утра. Сейчас же стрелка часов приближалась к шести, а поезд вот-вот должен был отойти. Времени у Ниа было достаточно, чтобы добраться до парка Ямашита, раскинувшегося вдоль порта Йокогамы. Адаптация в Японии давалась ему нелегко, но на помощь приходили подробные карты, которыми он пользовался с удовольствием. Если в Мюнхене он чувствовал себя как дома, то Япония внушала ему легкую тревогу. Впрочем, на нем был ремень, подаренный Ватари, и в случае непредвиденной ситуации он знал, что делать.              Поездка заняла около часа. В поезде Ниа ловил на себе любопытные взгляды, что было вполне объяснимо. Образ, скопированный у Мелло, не мог не привлекать внимания, тем более… его внешность была далека от типичной японской.              Выбравшись из вагона, он поймал такси и доехал до парка. Прибыв раньше назначенного времени, Ниа успел купить пару плиток шоколада, мучительно вспоминая, какой именно сорт предпочитал Мелло. Устроившись на скамье и откинувшись на жесткую спинку, он невольно хмыкнул. Затем прочистил горло, откашлялся, откинул голову назад, любуясь безоблачным небом.              Минуты тянулись мучительно медленно. Проверив время, Ниа убедился, что до восьми часов осталось не более десяти минут. С Мэттом Нэйта никогда не связывали близкие отношения. Честно говоря, Мэтт его никогда особо не интересовал. В детстве, когда Мелло подстерегал Ниа, Мэтт обычно оставался в тени, довольствуясь ролью стороннего наблюдателя. Порой казалось, что, не будь Мелло в приюте, Ниа вполне мог бы найти общий язык с третьим по счету гением Дома Вамми. Но Мелло, не давая Ниа и шанса на сближение, быстро сделал Мэтта частью своей свиты.              Лишь легкое волнение предшествовало предстоящей встрече. Он ведь мог и не узнать Мэтта. Хотя за последние пять лет Мелло практически не изменился, возможно, и Мэтт остался верен своим привычкам.              Ниа только успел развернуть обертку шоколада и поднести плитку к губам, как рядом с ним кто-то устроился, закинув руку за спинку скамьи и повернув голову в сторону Ниа. Встретившись взглядом с зелено-серыми глазами, Нэйт, быстро взяв себя в руки, усмехнулся, откусывая кусок шоколада. Стараясь принять непринужденную позу, Ниа приподнял бровь, оглядывая Мэтта так, будто не видел его целую вечность. Именно так поступил бы Мелло… верно?              — Ты меня удивил, — произнес Мэтт, окидывая Мелло оценивающим взглядом. Затем он достал из кармана пачку сигарет, закурил и предложил одну Мелло.              Ниа проигнорировал протянутую пачку, почувствовав внезапное желание выругаться. Запах табака его не беспокоил, но мысль о том, что Мелло курит, находясь в его, Ниа, теле, вызвала приступ раздражения.              — Хотел поговорить, — ответил Ниа, стараясь сохранять спокойствие и не давая Мэтту ни малейшего повода для подозрений.              — О чем? — Мэтт затянулся, упираясь локтями в колени. Его взгляд скользил по парку, не задерживаясь на лице человека, скрытого под маской Мелло. — Мы все решили давным-давно. Ты обещал больше не показываться мне на глаза. После Америки я думал, ты беззаботно живешь в Германии. Пиздец, — Мэтт издал короткий смешок, перешедший в раскатистый хохот. Стряхнув пепел и снова глядя на Ниа, он затянулся и прищурился. Встретившись с взглядом Нэйта, он добавил: — Что тебе нужно от меня?              Ниа был… растерян. Он молчал, переваривая услышанное, пытаясь понять, почему Мелло должен был жить в Германии? Разговор явно пошел не по плану.              Выдержав взгляд Мэтта, Ниа закатил глаза, стараясь изобразить полное равнодушие.              — Это касается одного моего дела, — бросил Ниа, пытаясь привлечь внимание Мэтта. — Ты ведь в курсе дел гонконгской мафии…              Не успел Ниа закончить фразу, как Мэтт, одним движением потушив сигарету, резко развернулся к нему и, опустив ладонь на плечо Ниа, потянулся к нему, накрывая его губы поцелуем. Вторая рука Мэтта зарылась в светлые волосы, обхватывая голову Мелло.              Ниа, застыв от неожиданности, не знал, что предпринять. Он сидел, широко раскрыв глаза, в которых читался неподдельный испуг. И только когда Мэтт проник языком в его рот, углубляя поцелуй, Ниа резко и болезненно ударил его в грудь и оттолкнул, сам падая на газон.              Мэтт вскочил со скамьи, пребывая в смятении чувств. Он схватился за грудь, ощущая боль от удара.              — Ты не Мелло, — прохрипел Мэтт, обхватывая себя руками, чтобы справиться с болью. — Кто ты такой?              Ниа, пытаясь стряхнуть с себя липкое ощущение от поцелуя с Мэттом, яростно тёр губы рукавом кожаной куртки. В нём клубилась растерянность, испуг, и вдруг, как обухом по голове, пришло осознание: неужели у Мелло и Мэтта что-то было? Тогда почему они расстались?              — Вот блин, — процедил Ниа сквозь зубы, поднимаясь на ноги и словно отряхиваясь от наваждения.              Мэтт вдруг хрипло расхохотался, потирая грудь ладонью.              — Ниа, это ты?              — Как ты вообще догадался? — проворчал Нэйт, выпрямляясь во весь рост перед Мэттом.              — «Вот блин»? Серьёзно? — юноша изогнул бровь, но на губах его уже играла усмешка. — Мелло сказал бы «что за хуйня?». К тому же, связываться со мной по личному номеру — верх неосторожности. Я вычислил твоё местоположение за секунду. Мелло проворачивал такие дела через посредников, а не напрямую, — немного помолчав и окинув Ниа цепким взглядом, Мэтт добавил:              — Значит, с вами произошло то же самое, что и с Лайтом и Рюдзаки?              — Ты знаешь… — юноша вздохнул и бессильно опустился обратно на скамью. Мэтт не зря считался третьим гением Дома Вамми, так что Ниа не стоило корить себя за оплошность.              — Ещё бы, — Мэтт пожал плечами и присел рядом, вновь закуривая сигарету. — Когда Мелло пропал, я работал с Рюдзаки. Тогда-то я и узнал об их… необычной ситуации с обменом душами. Забавно, что это случилось с тобой и Мелло. Хотя, впрочем, ожидаемо.              — В каком смысле? — Нэйт отставил шоколад, ведь больше не было смысла притворяться. Он привычно поджал ногу к животу и склонил голову набок, чтобы смотреть на Мэтта снизу вверх.              Мэтт встретил взгляд Ниа и на мгновение задумался, будто взвешивая все «за» и «против». Он выпустил облачко дыма и запрокинул голову.              — Да ты и сам, будто, не понимаешь, — легко бросил он. — Я думал, Мелло наконец-то покончит с этой бессмысленной враждой, но, видимо, так и не решился…              Ниа не понимал ничего. Поглощённый мыслями, Нэйт спросил:              — На что он должен был решиться?              — Ты до сих пор не понимаешь? — собеседник был искренне удивлён, хотя в глазах его плескалась такая тоска, что Ниа почувствовал себя неловко. Словно он был причастен к этой печали.              — Не понимаю, — тихо отозвался Ниа, отводя взгляд.              Мэтт подался вперёд, упираясь локтями в колени. Сделав глубокую затяжку, он опустил голову. Долгая тишина повисла между ними, пока он наконец не произнёс:              — После истории в Америке… мы с Мелло поссорились. Вернее… это было ещё в Гонконге. Я думал, что нравлюсь ему, мы… вроде бы были вместе, но когда он исчез, я поднял на его поиски все ресурсы Вамми. Единственное, что я знал, — он пропал в Южной Америке. Что там с ним случилось, знает только он сам. Я связался с L, попросив помощи и доступа к его базам данных. Мы работали вместе, пока не выяснили, что его захватил один из подручных главы гонконгской мафии. Спасти его удалось, но потом мы расстались не так, как я мечтал, — губы Мэтта скривила болезненная усмешка. — Знаешь, странно, что всё это время он думал лишь о том, как бы тебя уберечь. Он был одержим встречей с тобой, Ниа. Тогда я понял… что никогда не был для него тем, кем был ты. Он любит тебя, а не меня. И я сказал ему, чтобы он ехал в Германию, чтобы разобраться в себе. Я думал, он станет честен с собой, если увидит тебя. Но я попросил его больше не беспокоить меня, если ты окажешься засранцем и выставишь его за дверь. Я вернулся в Японию и осел здесь, и… вполне неплохо, — Мэтт посмотрел на Ниа и мягко улыбнулся.              Весь этот сумбурный поток слов никак не укладывался в голове Ниа, но он был достаточно умён, чтобы всё понять и разложить по полочкам. Он пришёл к выводу, что Мелло влюблён в него. Вот только… его действия говорили об обратном.              — Он украл моё дело вместо того, чтобы встретиться со мной, — бесстрастно возразил Нэйт, и Мэтт, на мгновение замявшись, расхохотался.              — Это в его духе, — согласился Мэтт. — Но я надеюсь, ты теперь понимаешь, почему вы обменялись душами… или телами. Как это вообще работает?              — Скорее душами, — пояснил Ниа. — В один момент я просто оказался в теле Мелло в Мексике, а Мелло – в моём теле в Германии. Это было… немного неудобно, чтобы сразу разобраться в происходящем, — он посмотрел в небо и по привычке накрутил прядь волос на палец.              — О, теперь понятно, — собеседник кивнул, пытаясь представить нечто подобное. Между ними повисло молчание, пока Мэтт снова не заговорил:              — Так что ты вообще хотел узнать у меня?              Вопрос застал Ниа врасплох. Однако он не хотел, чтобы между ними осталась недосказанность. Ниа ведь именно за этим и пришёл, и теперь, когда Мэтт был настроен на разговор, он мог спросить.              — Я хотел узнать о Мелло. Что с ним происходит? Ты говоришь, что он влюблён в меня, но он ведёт себя так, словно я ему противен. Мне сложно поверить в то, что он что-то ко мне испытывает, ведь даже в Вамми он никогда не пытался со мной сблизиться. Это нелогично, Мэтт. Мелло меня ненавидит.              — У его ненависти нет веских причин, — Мэтт, казалось, был абсолютно убеждён в своей правоте. — Он не мог признаться в том, что влюбился в тебя ещё в детстве, ведь вы были соперниками. Ему было тяжело признать и принять свои чувства. Он вообще сложный человек. Но после Америки… с ним действительно что-то произошло. Возможно, кто-то угрожал тобой, и он осознал всё в слишком стрессовой ситуации. Я видел его шрамы, — когда Мэтт упомянул шрамы, Ниа невольно прижал руки к груди. Шрамы Мелло были ранами и на его сердце. Если бы Нэйт мог что-то исправить, он бы отдал всё. Мэтт продолжил:              — Есть кое-что, что сможешь узнать только ты, Ниа. Спроси у Мелло про Германию. И тогда всё встанет на свои места. Я давно решил не вмешиваться в это. У меня своя жизнь.              Для человека, который видел в Мелло лишь врага, было тяжело принять услышанное. Он не мог поспорить с тем, что Мелло был непростой личностью, но… не настолько, чтобы прятать свою влюблённость за маской ненависти. Даже в Вамми он встречался с девушками, и Ниа видел, каким Мелло мог быть нежным по отношению к своей половинке. Он не верил, что Мелло мог быть так же нежен и с ним.              Мэтт и Ниа, углубившись в парк, вели тихую беседу о прошлом, о призрачных возможностях, упущенных моментах, когда их судьбы могли сплестись в крепкую дружбу. Когда Мэтт, попрощавшись, направился прочь, Ниа невольно проследил за ним взглядом, застыв в изумлении: среди деревьев развернулась съемочная площадка. Мэтт, не теряя ни секунды, подбежал к месту действия, и прежде чем кто-либо успел моргнуть, стремительно обхватил хрупкую девушку за талию, одарив ее щеку мимолетным, но полным нежности поцелуем. Она, обернувшись, обвила его шею руками, озаряя все вокруг счастливой улыбкой. Лицо девушки показалось Ниа смутно знакомым… И когда взгляд Мэтта случайно встретился с взглядом Ниа, застывшего в тени высокого дерева, губы Мэтта тронула мягкая, почти извиняющаяся улыбка, словно безмолвно говоря: «Я по-настоящему счастлив».              Девушка, удостоившаяся внимания Мэтта, оказалась знаменитой японо-американской моделью, Аманэ Мисой. Той самой, что когда-то носила имя Второго Киры и была связана с самим Ягами Лайтом.              После тягостного обеда Ниа направился обратно в дом Лайта и Рюдзаки, выбирая тот же маршрут, которым прибыл сюда утром. Он остановился у порога, погруженный в вихрь мыслей, переваривая события последних часов. Странное, необъяснимое волнение не отпускало его ни на мгновение. Что же он чувствовал к Мелло? Любовь? Нет… Ниа определенно испытывал к нему нечто большее, чем просто симпатию, но он отчаянно сопротивлялся желанию дать этому чувству четкое определение. Влюбленность? Любовь? Смутная симпатия? Что это за странное томление в груди, когда сердце бьется так оглушительно, что пульс отдает в висках?              С трудом обуздав бурю эмоций, он потянулся к двери, но в тот же миг кто-то изнутри резко распахнул ее, и Ниа, не удержав равновесия, шагнул вперед, лицом к лицу столкнувшись с Мелло.              Его тут же крепко обхватили за плечи, и в тишине раздался вздох облегчения, полный неприкрытой тревоги.              — Мог бы предупредить, что пошёл шляться по Японии в моем теле.              Ниа, словно ужаленный, вырвался из чужих объятий, бросив на Мелло настороженный взгляд. Неужели Мелло действительно переживал за него? С чего бы вдруг?              — Как дела у Мэтта? — без обиняков спросил Мелло, захлопывая дверь и прислоняясь плечом к стене. Его глаза, полные непонятного напряжения, внимательно следили за каждым движением Ниа.              Ниа встретился с ним взглядом, гадая, не поведал ли Рюдзаки Мелло о произошедшем. Впрочем, он и сам не просил Рюдзаки хранить эту информацию в тайне, понимая, что сам виноват в сложившейся ситуации.              — Все хорошо, — сухо ответил Нэйт, направляясь к кухне. — Насколько я понял, он встречается с Аманэ Мисой.              — С моделью? — в голосе Мелло не звучало ни капли удивления, словно он уже знал об этом. Он последовал за Ниа по пятам.              — Ага, она очень красивая, — Ниа, криво усмехнувшись в стиле «Мелло», выудил из кармана две плитки шоколада и небрежно бросил их на стол перед Михаэлем. Он надеялся увидеть хоть какую-то реакцию на свои слова о красоте девушки Мэтта, но, к его удивлению, шоколад привлек гораздо больше внимания.              «Неужели ему все равно?» — пронеслось в голове Ниа. Он никак не мог понять, как у Мелло хватает наглости вести себя так, словно между ним и Мэттом никогда ничего не было. Рассказы Мэтта об их общем прошлом заставляли Ниа думать, что для самого Мэтта это все еще имеет значение.              Пусть Ниа мог лишь смутно представлять, каково это – быть брошенным любимым человеком, он был уверен, что Мэтту было не все равно. И Нэйт был убежден, что часть сердца Мэтта до сих пор принадлежит Мелло. Тот поцелуй в парке… Это был не просто поцелуй. Казалось, Мэтт отчаянно хотел верить, что с ним связался именно Мелло, а не кто-то другой.              Достав кружку, Нэйт поставил ее на столешницу, намереваясь приготовить какао, но не удержался от вопроса:              — Зачем ты приезжал в Германию?              — Не твое дело, — отрезал Михаэль, прислоняясь спиной к стене и скрестив руки на груди, не сводя с Ниа пристального взгляда.              — Ты уверен? — Нэйт, обернувшись, оперся поясницей о тумбочку, повторяя позу Мелло, и с вызовом взглянул ему в глаза, пока кофемашина готовила какао.              — Что тебе рассказал Мэтт? — резко спросил Мелло, словно это была очередная игра в кошки-мышки, где промедление смерти подобно.              — А ему есть о чем умалчивать? — парировал Ниа, слегка склонив голову набок. Внезапно им овладела тревога. Да, он видел перед собой свое собственное тело, но в нем сейчас находился Мелло. И рано или поздно они вернутся в свои прежние оболочки.              — Мне просто интересно, Ниа. У нас могут быть разные взгляды на одну и ту же ситуацию, — смягчился Мелло, словно опасаясь повысить голос. Ниа отчетливо понимал, что ни Лайта, ни Рюдзаки сейчас нет дома. Вероятно, они оба находятся в штаб-квартире L, а это значит… Мелло сознательно остался здесь, чтобы дождаться Ниа и поговорить с ним.              — То есть, — Ниа, задумчиво перебирая прядь волос, слегка приподнял взгляд к потолку. Он пытался казаться невозмутимым, хотя в душе его бушевала настоящая паника. — Ты отправился в Германию не для того, чтобы встретиться со мной и поговорить? Кстати, в Мюнхене со мной так никто и не встретился, ты просто перехватил мое задание.              Взгляд Мелло мгновенно помрачнел. Он до боли сжал кулаки и прошептал сквозь зубы:              — Сукин сын…              — Значит, это правда? — Ниа опустил взгляд на собеседника. — О чем ты хотел со мной поговорить?              Если Ниа правильно понял Мэтта, то Мелло объявился в Германии только потому, что ему начали угрожать. Возможно, он даже пытался сблизиться с Ниа, но сам Нэйт этого не заметил. Мелло всегда был хорош в слежке, а Ниа, напротив, слишком беспечно бродил по Мюнхену.              После мучительной паузы Мелло тряхнул головой и оттолкнулся от стены, собираясь уйти:              — Ни о чём. Просто забудь то, что сказал тебе Мэтт. Это больше не имеет значения.              Ниа остался стоять, словно громом пораженный. Его внутреннее состояние стало болезненным, словно слова Мелло нанесли ему самый жестокий удар в жизни. Никто и никогда не причинял ему такой острой боли. Даже удары Мелло кулаком не заставляли Ниа сдерживать подступающую волну обжигающей обиды.              Если уж собрался бить, то пусть делает это прямо и в лоб, не оставляя места для сомнений.              Не выдержав, Ниа стремительно шагнул вперед и резко схватил Мелло за руку. Последний, словно очнувшись, резко остановился, но не обернулся к Ниа.              — Скажи, что ты не был влюблен в меня, — прошептал Нэйт монотонным, безжизненным голосом. Его словно разрывало изнутри от обиды и разъедающей злости. Ему было невыносимо больно. — Скажи, что ты не влюблен в меня сейчас, Мелло. Скажи, что Мэтт просто солгал, чтобы поиздеваться надо мной, как ты издевался надо мной в детстве.              Но Мелло продолжал хранить молчание. Ниа не смотрел на него, лишь крепко сжимал его запястье, отведя взгляд в сторону. Мелло резко дернул рукой, вырывая ее из хватки, и молча направился к лестнице.              Это молчание оказалось гораздо тяжелее, чем любой прямой, пусть и горький ответ. Все происходящее казалось до такой степени абсурдным, что Ниа до сих пор не мог поверить, что он, всегда уверенный, что чувства лишь мешают работе, вдруг позволил себе понадеяться на что-то светлое, допустил мысль о том, что Мелло может относиться к нему по-особенному, что его детские придирки — это лишь неуклюжая манера проявлять или подавлять свои чувства. Ниа чувствовал себя полным глупцом, жалким идиотом, который вдруг захотел почувствовать себя нужным.              Он застыл у выхода из кухни, когда услышал, как удаляющиеся шаги вновь приближаются. Подняв глаза, он увидел свое отражение, но в нем плясали чужие эмоции — эмоции Мелло.              Захватив лицо Ниа в ладони, он прильнул к его губам требовательно и нежно, увлекая за собой. Спина Нэйта ощутила холод металла — он был прижат к холодильнику, пока Мелло, обуянный порывом, углублял поцелуй, сплетая языки в танце. Ниа откликнулся, растворяясь в прикосновениях, позволяя чужим рукам ласкать его волосы. Поцелуй был робким, но настойчивым, словно Мелло хотел открыть Ниа все грани наслаждения. И Ниа готов был перечислить тысячу причин, почему целоваться с Мелло — истинное блаженство. Поцелуй с Мэттом сегодня не вызвал бурю таких чувств.              Руки Ниа скользнули к талии Мелло, кожаная куртка соскользнула с плеч, и холод холодильника напомнил о себе, но жар поцелуя пылал ярче. Чувствуя сбивчивое дыхание Мелло, слыша учащенный стук его сердца, Ниа понял — слова Мэтта были правдой.              Высвободив одну руку из плена спутанных волос, Мелло опустил ее на грудь Ниа, затем скользнул ладонью к спине, сжимая ее крепко, словно пытаясь удержать ускользающее мгновение.              Ниа захлестнуло головокружение. Незнакомый с хмелем, он, тем не менее, был уверен: поцелуй Мелло — и есть истинное опьянение. Не тошнота, а горячая волна возбуждения, дрожь в коленях, неутолимая жажда — еще и еще ощутить прикосновение этих губ, коснуться Мелло самому, осыпая его кожу трепетными поцелуями. Ниа хотел всего, что Мелло мог ему дать, безудержно, без остатка.              Когда их губы, наконец, расстались, Ниа приоткрыл глаза, словно очнулся от хмельного сна. Мелло, тяжело дыша, касался его щеки, тщетно пытаясь восстановить дыхание.              Опустив ладонь на спину Мелло, Ниа прошептал, дрожащим голосом:              — Все хорошо… Я… я чувствую то же самое…              — Нет, — резкий, словно удар хлыста, ответ вырвал Ниа из омута чувств. Мелло, все еще тяжело дыша, добавил с горечью: — Ты не можешь чувствовать то же самое. Я… я пережил куда больше, чем ты когда-либо сможешь.              — Расскажи мне, — взмолился Ниа, и Мелло отстранился, вглядываясь в собственное отражение, теперь запечатленное на лице Ниа.              — Я не могу, — тихо ответил Мелло, но в глубине его глаз плескались отголоски прошлого, словно он когда-то заглянул в самую бездну ужаса. — Это нельзя рассказать… Такое не рассказывают.              Ниа не понимал, что имел в виду этот человек, но не стал настаивать. Первый шаг к примирению был сделан. Остальное — придет со временем.              — Как скажешь, Мелло, — примирительно отозвался Ниа. Он не отстранялся и не позволял Мелло отстраниться. — Но все твои шрамы… Это теперь и мои шрамы. Я хочу принять их не только как часть тебя, но и как часть самого себя.              Губы Мелло дрогнули, расплываясь в хищной усмешке:              — Это звучит ужасно слащаво, Ниа.              — Зато от чистого сердца, — усмехнулся Нэйт и вновь притянул Мелло к себе для поцелуя.              Никто больше не сопротивлялся. Они целовались жадно, без стеснения, несмотря на то, что были в телах друг друга. Закрывая глаза, они видели лишь друг друга, и в каждом касании пульсировали неподдельные чувства, обнаженные эмоции. Миновав кухню, коридор и лестницу, они оказались в комнате Мелло. Ниа сбросил с плеч кожаную куртку, и Мелло, несмотря на перемену весовых категорий, легко подхватил Ниа за бедра и опустил на кровать, осыпая кожу поцелуями.              Ниа вдруг расхохотался, понимая всю нелепость ситуации. Мелло, уже добравшийся до лакированной ткани штанов, вскинул бровь, замер между ног Ниа, задержав движение.              — Делись, что тебя так развеселило?              Ниа, сдерживая новый взрыв смеха, искренне улыбнулся:              — Это абсурдно, Мелло. Ты вознамерился заняться сексом со своим же телом, а моё тело, судя по всему, теперь жаждет меня поиметь, — он приподнялся на локтях, притягивая колено к груди. Комичность ситуации всё ещё не отпускала его, но где-то в глубине сознания закрадывалась тревога: они ведь уже целовались, почему же до сих пор не вернулись в свои тела?              Кажется, Мелло пришёл к тем же мыслям, лицо его посуровело.              — Может, нам нужно переспать, чтобы всё вернулось на свои места?              — Слишком тривиально, — задумчиво пробормотал Ниа.              — Ну и что ты предлагаешь, гений? — огрызнулся Михаэль.              — Дело не в сексе и не в поцелуях, — Ниа был уверен, что ключ в принятии друг друга. Лайт и L нашли его интуитивно. — Мы упускаем что-то важное в принятии нас как личностей… как напарников, любовников, друзей… Не знаю.              — Понял, — выпалил Мелло. — Ниа, я принимаю тебя как своего любовника. А ты? — в его взгляде читалось нетерпеливое ожидание.              Признание Мелло прозвучало неожиданно, но Ниа решил отнестись к эксперименту серьезно.              — Я тоже готов принять тебя как своего любовника, Мелло…              Тишина, повисшая в комнате, взорвалась ругательством Мелло.              — Блять! Не сработало!              — Давай попробуем ещё раз, по-другому, — Ниа был полон решимости.              Они вновь попытались принять друг друга, используя разные определения: друзья, напарники, враги. Безрезультатно. Обессиленные, они откинулись на подушки и уставились в потолок, не понимая, что делают не так. Почему L и Лайт решили эту головоломку быстро и без проблем, а их попытки приводили лишь к головной боли.              Решив сменить тему, Ниа бросил взгляд, наполненный тихой тревогой:              — Так почему ты ввязался в моё дело?              Мелло, словно взвешивая каждое слово, наконец, заговорил:              — Я пытался выследить крысу гонконгской мафии, глубоко засевшую в мексиканском картеле. Эти люди из Гонконга шантажировали меня, угрожая тебе и Вамми. Я не мог допустить, чтобы ты оказался в центре этого дерьма. После того, как Мэтт помог мне выбраться, я перехватил это дело. Я думал с тобой связаться, но в последний момент передумал. Внедрился в картель, чтобы добраться до того, кто сливал информацию этим ублюдкам.              — Хавьер? — Ниа приподнялся на локте, поворачиваясь к Мелло всем телом. Его пальцы зарылись в каскад белоснежных волос, некогда принадлежавших ему самому.              — Оказалось, что нет, — прорычал Мелло, сквозь стиснутые зубы вырывалась ярость. — Информация Хавьера шла из полиции, он был пешкой какого-то копа, чье имя я пока не знаю. Кто-то ещё остался в картеле, и я не могу его вычислить. Связался со следователями, они поделились информацией: мексиканцы используют Филиппины и Западную Африку как ключевые перевалочные пункты кокаина в Азию и метамфетаминов из Азии в Европу. Гонконгцы считают эти территории своей вотчиной, благодаря историческим связям и контролю над портами. Для них картель — просто наглые выскочки, грубо вторгшиеся в их тонкую игру. Картелю нужны прекурсоры из Азии, но триады контролируют лаборатории в Гонконге, Макао и Мьянме и отказываются их продавать. Сейчас картель готовится силой захватить одну из ключевых лабораторий по производству прекурсоров фентанила в Мьянме. Но гонконгская мафия в курсе и готовится нанести удар первыми.              Тень грядущей войны между этими гигантами нависла над комнатой, угрожая обернуться кровью и хаосом. Ниа нахмурился, перебирая в уме возможные последствия.              Для Мелло поимка предателя в рядах картеля означала уничтожение сразу двух смертоносных змей. Его план сорвался из-за обмена телами, но, возможно, это даже к лучшему. Предатель мог узнать в нём того, кто однажды пролил кровь людей мафии в Гонконге.              Заглянув в глаза Ниа, Мелло потянулся к нему, его губы коснулись чужих в лёгком, предостерегающем поцелуе. Отстранившись, он прошептал:              — Не вмешивайся.              Ниа молчал, его взгляд изучал Мелло, словно сложную головоломку. Позволить ему рисковать? Это было самоубийство, даже для него.              Перекатившись, Ниа оседлал Мелло, прижимаясь губами к его губам. Руки Мелло легли на его бёдра, притягивая ближе. Ниа углубил поцелуй, запуская пальцы в шелковистые белые пряди, словно стараясь впитать весь вкус Мелло, всю его суть. Отстранившись, он прошептал:              — Только пообещай, что вернёшься целым из этого задания. Ты должен быть в безопасности.              В безопасности Мелло чувствовал себя только в Вамми. Обещать он не мог, но настойчивый, серьёзный взгляд Ниа пугал и… возбуждал.              Ниа вскинул бровь с хитрым огоньком:              — Это у тебя кольт в штанах или ты просто рад меня видеть?              Мелло, прищурившись, растянул губы в хищной ухмылке:              — Хочешь проверить?              Ниа, скрыв смущение под маской невозмутимости, откатился в сторону и швырнул в Мелло подушку.              — Я не собираюсь заниматься с тобой ничем, пока мы не в своих телах.              — О, какое разочарование, — Мелло поймал подушку и театрально вздохнул. — Ты так жесток, Ниа!              Ниа откинулся на матрас, отворачиваясь. Мелло притянулся к нему со спины, обвивая руками и утыкаясь носом в изгиб шеи. Ниа с трудом сдержал улыбку. Господи, да он просто счастлив. Счастлив ощущать тепло его тела, сплетать их пальцы, словно сейчас они были по-настоящему связаны.