Рождественский курс на любовь

Тишина в гостиной была мягкой и глубокой, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине. Сэм, откинувшись на спинку дивана, медленно проводил пальцами по волосам Габриэля, который устроился у него на коленях, свернувшись калачиком. Мерцающий свет гирлянд отбрасывал тёплые блики на его лицо. — Он снова отказался, — пробормотал Габриэль, уткнувшись носом в мягкую ткань Сэмова свитера. — От вечеринки. Сказал, что нужно пересаживать кактусы и готовить материал для статьи о зимующих корневищах. Просто сидит в своей квартире среди горшков и сушёных трав. Иногда мне кажется, он сам пускает корни в тот пол. Сэм отозвался на это тихим, понимающим гулом. Его пальцы на мгновение замерли в коричневых прядях. — Дин сегодня три часа чинил кофемолку. Не потому что сломалась. А потому что «скрипела не так». И сказал, что лучшая компания на выходных — это Импала, пиво и тишина. После паузы, наполненной лишь треском огня, Габриэль перевернулся на бок, упёршись подбородком в грудь Сэма. Его глаза, цвета выдержанного коньяка, смотрели без привычной насмешки. — Надоело, — просто сказал он. — Надоело смотреть, как они медленно превращаются в памятники самим себе. Нужен взрыв. Рождественский, неотразимый. Уголки губ Сэма дрогнули в намёке на улыбку. — У тебя же как раз скоро… эти твои сумасшедшие курсы начинаются. «Рождественская магия на кухне». Шесть вечеров подряд. Люди в замкнутом пространстве с острыми предметами и сахарной зависимостью. Идеальная ловушка. Габриэль приподнялся на локте, и по его лицу поплыла медленная, озарённая изнутри улыбка. — О, Сэмми. Дорогой мой, коварный Сэмми. Ты намекаешь, что мы можем сыграть в рождественских купидонов, вооружившись скалкой и тоннами сахарной пудры? — Мы создаём… благоприятные обстоятельства, — поправил его Сэм, но сам уже не мог сдержать улыбку. — Ты берёшь Каса под предлогом работы. Ему же всегда нужен профессиональный предлог. — Статья! — Гейб щёлкнул пальцами, его глаза загорелись азартом. — Я закажу у него материал! О социальном феномене праздничных кулинарных курсов. О том, как совместное замешивание теста заменяет людям сеансы у дорогущего психотерапевта. Скажу, что для честного, проникновенного репортажа нужно полное погружение. Не со стороны, а изнутри этого… этого сладкого безумия! Он не устоит. Для него это будет как наблюдение за цветущим кактусом: долго, странно, но в итоге раскрывается неожиданная красота. — А Дина… Дина нужно заманить иначе, — Сэм задумался, потирая подбородок. — Ему нужен практический смысл. И чувство долга. И… намёк на то, что его героизм не останется незамеченным. — Ага, незамеченным, — Габриэль подмигнул. — Ты имеешь в виду, что солжёшь ему про толпу одиноких и впечатлительных девушек, которые обожают мужчин в муке? — Я скажу, что ты в отчаянии, твой помощник — катастрофа, и тебе срочно нужен человек, который не растеряется, если что-то пойдёт не так. Человек с умелыми руками. И что да, состав группы… многообещающий. Габриэль рассмеялся, снова повалившись на Сэма и обнимая его. — Ты бесподобен. Грязный, но гениальный лжец. Думаешь, клюнут? — Они уже на крючке, — Сэм обнял его в ответ, и его голос прозвучал твёрдо. — Просто ещё не знают об этом. В этом году — никаких отступлений. Только пряники, глазурь и жёсткая рождественская необходимость. На следующий день мастерская Габриэля благоухала и сияла. Сам Гейб, в фартуке с кричащей надписью «Не трогайте шефа, он замешивает мечты», с ловкостью фокусника управлялся с противнем пряников. Сэм, с чашкой кофе в руках, разглядывал брошюру курсов. — Ну что, капитан, — начал Сэм, откидывая прядь волос со лба. — Финальный брифинг. Я записал нас всех. На завтра. Габриэль замер со шпателем для глазури в руке, а потом лицо его озарилось таким сияющим восторгом, что, казалось, он вот-вот взлетит. — Сделал! Ты это сделал! Но как, чёрт возьми, ты уломал твоего брата-медведя, чьё представление о культурном досуге заканчивается на починке чего-нибудь громкого, пойти на курсы по… — он с пафосом ткнул шпателем в брошюру, — «созданию волшебства из сахара и специй»? — Не уломал, — Сэм отхлебнул кофе, прятая улыбку. — Мы пришли к взаимовыгодному соглашению. Я нарисовал картину: ты в панике, твоя ассистентка выбыла, кухня на грани хаоса. Ему нужен был кто-то «с руками и головой», чтобы предотвратить катастрофу. Я намекнул, что в группе есть… целевая аудитория, которая оценит такие качества. Высоко. — Боже, это грязно. Мне нравится. Он купился на «руки и голову»? — Он поворчал, потом сказал: «Ладно, Сэм. Только ради тебя. И если я увижу хоть одну блёстку — ты труп. И этот курс — тоже». Он думает, что едет на спасательную операцию. А твой садовник-философ? Габриэль отложил шпатель, потирая руки, как злодей в старом кино. — С моим братом-созерцателем всё было как по маслу. Я просто позвонил и сказал: «Кас, у меня для тебя идея. Статья. От стресса к прянику: как кулинарные курсы стали новой городской терапией. Но чтобы почувствовать энергию процесса, нужна не тень, а… полное погружение в тесто, как в чернозём». Он немного помолчал, потом спросил, будет ли там достаточно естественного света и не используются ли синтетические ароматизаторы. Я услышал в его голосе интерес — тот самый, с которым он слушает, как растёт мох. Для него это теперь не скучная вечеринка, а важное наблюдение за человеческой природой в её самом кулинарном проявлении. — Значит, завтра, — констатировал Сэм, ставя чашку. — Завтра, — с сияющей ухмылкой подтвердил Гейб, подходя и обнимая его за талию. — Операция «Пряничное сердце» вступает в активную фазу. Молитесь все святые… или лучше просто наблюдайте за происходящим!

***

Гараж Дина Винчестера представлял собой царство упорядоченного хаоса. Воздух пах маслом, металлом и старой пылью. Дин, склонившись над открытым двигателем, с залихватской точностью регулировал клапаны под оглушительный рёв хеви-метала. Сэму пришлось положить руку на плечо брата, чтобы тот его заметил. Дин выпрямился, вытирая ладонь о уже безнадёжно испачканные штаны. — Сэмми? — его голос был хриплым от долгого молчания. — Принёс наконец нормальное пиво? А не ту пенную воду с привкусом пафоса. — Не принёс. Я напомнить. Завтра. В шесть. Ты не забыл, надеюсь? Дин закатил глаза с такой интенсивностью, будто пытался разглядеть собственный затылок. — О, да как же, совсем вылетело из головы, — проворчал он саркастично. — Весь день только и думаю о том, как буду лепить рождественских эльфов из марципана. Нет, Сэм, не моё это. Руки чешутся от одной мысли. — Это не про марципан, — Сэм скрестил руки на груди, приняв вид человека, ведущего деловые переговоры. — Это про Гейба. Парень в реальной жопе. Его помощница сломала руку, кажется, пытаясь сделать селфи на скейте. Ему нужен аварийный человек. Тот, кто знает, где у духовки выключатель, тот, кто не уронит пятикилограммовый мешок муки на ногу пенсионерке. Ты же тут у нас мастер-универсал. Дин фыркнул, но его плечи распрямились почти незаметно. — Аварийный человек… Звучит. Ладно, допустим. А насчёт… ну, ты говорил, там народ будет… разный? — Самый разный, — кивнул Сэм, стараясь сохранить невозмутимость. — По предварительным данным, записалась пара очень… самостоятельных дам. Не из тех, что в баре тусуются. Ценят практические навыки. Но, Дин, ты там… не пугай никого, ладно? Это не бар. — Я? Пугать? — Дин сделал вид, что обиделся. — Я сама нежность. Ладно, ладно, угробил вечер. Ради Гейба. И ради тебя, зануда. Но если он хоть раз запоёт «Jingle Bells» — я выбьюсь в окно. И ещё… никаких этих твоих арома-свечей, ясно? А то помнишь, в прошлый раз в том хипстерском кабаке… Чихал потом, как дурак, неделю. Весь нос содрал. Сэм лишь едва заметно поднял бровь. — Договорились. Никаких свечей. Одевай что-нибудь, что не жалко. И, ради всего святого, вымой руки. Хотя бы до локтей.

***

Атмосфера в квартире Кастиэля была иной. Это было не жилое помещение, а скорее продолжение оранжереи, куда случайно завезли мебель. Повсюду стояли горшки с растениями: плющи вились по книжным полкам, суккуленты теснились на подоконниках, а в углу мирно дремал большой фикус. Воздух пах землёй, влагой и сушёными травами. Кас сидел за деревянным столом, заваленным не книгами, а гербариями, пакетиками с семенами и стопками исписанных от руки листков. На экране его старого ноутбука мигал курсор в документе под рабочим названием «Тепло совместного дела: кулинария как новая форма социального взаимодействия в условиях урбанистического отчуждения». Предложение Габриэля он обдумывал, медленно перебирая пальцами сухие стебли лаванды. Участие в качестве активного участника казалось неестественным. Его стихия: тишина, растения, циклы роста. А не шумные скопления людей у печи. Однако брат говорил о сборе живого опыта, о фиксации мгновения, когда незнакомцы становятся товарищами через ритуал замеса. В этом был свой резон. Как наблюдатель за природой, Кас понимал: иногда чтобы понять экосистему, нужно в неё войти. Пусть даже эта экосистема пахнет сливочным маслом и паникой. Звонок телефона, стационарного, с дисковым номеронабирателем, прервал его размышления. Голос Габриэля в трубке звучал как всегда: ярко и настойчиво. — Касси! — раздался жизнерадостный голос. — Готов завтра нырнуть с головой в море муки и человеческих страстей? — Здравствуй, Габриэль, — Кас ответил своим ровным, чуть хрипловатым голосом. — Я согласился на сбор материала. Но мои практические навыки на кухне равны примерно нулю. Я гарантированно что-нибудь испорчу. Возможно, нарушу последовательность процесса. — Да идеально же! — засмеялся Гейб. — Мне и нужен взгляд абсолютного, чистого, незамутнённого профана! Твой уникальный опыт борьбы с оживающим тестом станет жемчужиной репортажа. Просто будь собой, смотри, записывай. Дыши. И, Кас… спасибо. Правда. В такие моменты, редкие и искренние, Кас всегда терял дар речи на секунду. Он смотрел на свои руки, на землю под ногтями. — Я… я сделаю заметки, — выдохнул он наконец. — О групповой динамике. О том, как люди раскрываются, когда работают вместе руками. Это может быть полезно. Для работы. — Разумеется, для работы, — легко поддакнул Габриэль. — Тогда до завтра. И надень что-нибудь… дышащее. Что не боится приключений и сахарной пудры. Кас положил трубку и ещё раз пробежался глазами по своим черновикам. Групповая динамика, невербальная коммуникация, трансформация индивидуального стресса в коллективное творчество… Да, темы были. Он не думал в тот момент о том, что его обширные, почерпнутые для статей о фитотерапии познания, например, в области аллергических реакций на растительные эфирные масла, могут иметь не теоретическое, а сугубо практическое применение. А в своём гараже Дин, начищая до блеска гаечный ключ, ворчал себе под нос о дурацких праздничных традициях и назойливых запахах, даже не подозревая, что один из этих запахов уже ждёт своего часа, чтобы вступить с ним в непримиримый, чихающий конфликт.