Хозяйка

«Убийство — это ненависть, доведенная до крайности.»

Больничная палата была наполнена светом — утренние лучи мягко ложились на белоснежные простыни. Лейла уже сидела на кровати, одетая в лёгкое платье, на щеках появился румянец. Её глаза — усталые, но живые — смотрели на Ифакат и Зехру с благодарностью. — Ну вот, — с улыбкой сказала Зехра, поправляя на плече сумку. — Домой. Как же я рада, что всё это позади. Ифакат, стоявшая у окна, медленно повернулась к дочери. В её взгляде ещё оставался след той недели — бессонных ночей, страха и молитв. Она подошла ближе и погладила Лейлу по волосам. — Главное, что ты жива, милая. Остальное мы переживём. — А Хаттуч? — тихо спросила Лейла, опуская глаза. — Её ведь не нашли? — Найдут, — спокойно, но холодно ответила Ифакат. — И поверь, на этот раз она не уйдёт от наказания. Зехра кивнула, сложив руки на груди. — Такую, как она, земля сама выдаст. Не сможет долго прятаться. Лейла чуть улыбнулась, но улыбка тут же поблекла — за дверью послышались торопливые шаги, и в следующую секунду дверь распахнулась. Влетела Нур — запыхавшаяся, с глазами полными ужаса. — Мехмед! — выдохнула она. — Мехмеда похитили! Лейла побледнела. — Что?.. Что ты сказала?! Нур закрыла рот рукой, пытаясь отдышаться. — Я… я оставила его с няней всего на час! Нужно было поехать на работу. Когда вернулась… няня без сознания, дом перевёрнут, Мехмеда нет… Зехра побледнела, сдавленно прошептав: — Господи… Ифакат шагнула вперёд, её глаза сверкнули. — Камеры? Охрана? — голос был ровным, но в нём дрожал холод ярости. — Камеры вырубили, — ответила Нур, почти плача. — Всё спланировано… кто-то знал, что я уйду! Повисла тишина. Только гул больничного коридора за дверью. Лейла прикрыла рот ладонью, а Ифакат медленно перевела взгляд с дочери на Зехру, потом на Нур. — Это она, — прошептала Зехра. — Только она могла… — Хаттуч, — выдохнула Нур, и все переглянулись. В одно мгновение больничная палата превратилась в бурю. Ифакат схватила пальто, кивнула Лейле — та попыталась встать, но мать твёрдо сказала: — Ты остаёшься здесь. Либо поедешь домой, Кемаль отвезёт. Это опасно. Зехра уже звонила кому-то, раздавая короткие резкие указания. Лейла дрожала, но голос её звучал решительно: — Я не останусь сидеть. Это мой племянник. Ифакат на ходу сказала только одно: — Тогда едем. Дверь палаты хлопнула, и больница вновь погрузилась в тишину. Только в коридоре ещё долго звучали быстрые шаги — тех, кто готов был пойти до конца. *** Двери особняка распахнулись с грохотом — будто сама буря ворвалась внутрь. Ифакат, Зехра, Нур, Лейла и Кемаль шагали стремительно, не давая ни секунды на вопросы. Семья, собравшаяся в гостиной, тут же вскочила со своих мест. Халис поднялся первым, его голос прозвучал твёрдо: — Что случилось? — Сына Нур Мехмеда похитили, — коротко бросила Ифакат. Мгновение — и тишина стала невыносимой. Только Серкан, скрестив руки, усмехнулся с ледяной насмешкой: — И какое отношение это имеет к нам? Нур резко повернулась к нему, глаза её сверкнули. — Сейчас расскажу, — процедила она сквозь зубы и, схватив его за руку, почти волоком потащила на террасу. Дверь за ними громко захлопнулась. Ветер сорвал лёгкие шторы, и на фоне закатного света их силуэты казались напряжёнными, словно два лезвия. — Я тебе сейчас расскажу, какое, — Нур подошла вплотную, в голосе звенела боль и ярость. — Сейчас, СЕРКАН, твой, блять, сын у Хаттуч! Ты понял?! ТВОЙ! — Что ты несёшь?.. — Серкан замер, лицо побледнело. — Всё ты прекрасно понял! — Нур ткнула пальцем ему в грудь. — Эта карга видимо догадалась, кто отец Мехмеда! И если она захочет отомстить тебе, она начнёт с ребёнка! Серкан смотрел на неё, будто мир в одно мгновение перестал существовать. Его дыхание стало прерывистым, губы дрогнули. Несколько секунд — и он просто шагнул к ней, притянул к себе, прижал крепко, как утопающий хватается за воздух. Нур замерла, чувствуя, как он дрожит. — Она его не тронет, — выдохнул он ей в волосы. — Не посмеет. Через мгновение он отпустил её, лицо снова стало жёстким. — Пошли. Они вернулись в гостиную. Серкан, войдя, первым делом посмотрел на Халиса. Его глаза, обычно спокойные, теперь горели. — Мехмед — мой сын, — произнёс он глухо, но чётко. — И сын Нур. И сейчас он в руках у Хаттуч. По залу прокатился гул удивления, но Серкану было всё равно. Он сделал шаг вперёд, обращаясь уже прямо к деду: — Ты должен ускорить поиски дедушка. Найди её, Халис ага. Найди, пока не поздно. Халис молча кивнул. Лицо его застыло камнем. Мысль пронзила его словно ножом: эта ведьма уже отняла у них сына с Ифакат… а теперь покусилась на их внука. В груди закипала ненависть. Халис медленно выдохнул, набрал нужный номер и холодно произнёс: — Найдите её. Где бы ни пряталась… жива она не уйдёт. А про себя добавил: «Если понадобится, я сам заживо закопаю эту тварь.» *** Ифакат нервно сжимала телефон в руке, когда услышала голос информатора: — Госпожа, по нашим данным, женщина, похожая на Хаттуч, видели на окраине, возле старого района Балджы. Дом на отшибе, у леса. — Принято, — коротко сказала она, и уже через секунду, даже не дождавшись конца разговора, сорвалась с места. Машина взревела и умчалась в ночь. Город промелькал за окнами сплошным потоком света и тени. Ифакат сидела впереди, ледяная решимость на лице, рядом Лейла. Позади — Гюльгюн, Зехра и Нур. Все молчали. Только колёса резали тишину. Гюльгюн первой не выдержала: — Ифакат, ты уверена, что стоит ехать самой? Может… пусть Халис пришлёт людей? — Нет, — голос Ифакат был стальной. — Если эта ведьма и правда там, я сама поставлю точку. А если надо и пулю отдам. Нур глухо добавила: — За Мехмеда. Лейла молча смотрела в окно. Внутри всё горело — от страха и злости. Она вспомнила, как эта женщина смотрела на её мать в ту секунду, перед выстрелом. Через полчаса машина остановилась у старого, полуразваленного домика. Серые доски, сорванные ставни, запах сырости и гнили. Тишина — такая, что слышно, как ветер гоняет сухие листья по земле. Ифакат вышла первой. Лёд в её взгляде можно было почувствовать кожей. — Действуем тихо. Без паники. — Она кивнула. — Нур, Гюльгюн со мной — через задний вход. — Есть, — отозвались они. — Зехра, Лейла — берёте центральный. Если увидите кого-то — не стрелять сразу, поняли? Зехра коротко кивнула. Лейла сглотнула, сердце колотилось в висках. Они разделились. Нур, Ифакат и Гюльгюн ступая по мокрой траве, крались к задней двери. В доме мерцал тусклый свет — лампа где-то внутри. Нур шепнула: — Может, подождём? — Нет, — прошипела Ифакат, — не сейчас. Она толкнула дверь — та тихо скрипнула, впуская их в темноту дома. Внутри пахло пылью и женским парфюмом, едва уловимым, но знакомым до дрожи. Ифакат замерла. Она здесь. С другой стороны послышался лёгкий треск — это Зехра и Лейла уже заходили через центральный вход. И вот теперь… игра началась. *** В это время, в центре Стамбула, в кабинет Кадира-аги стремительно ворвался Джамал-бей — запыхавшийся, с перепуганными глазами. Он едва не споткнулся о порог, но всё равно, не теряя ни секунды, выпалил: — Кадир-ага! Госпожа Ифакат… она с госпожой Нур выехали на окраину города! Предположительно — там Хаттуч! Кадир, стоявший у окна с сигаретой, медленно повернулся. Его взгляд стал ледяным. — Кто тебе сказал? — глухо произнёс он. — Наш человек отследил. Двадцать минут назад они выехали. — Джамал запнулся, заметно нервничая, — и… с ними, Кадир-ага… госпожа Лейла… и госпожа Зехра. Сигарета выпала из пальцев Кадира прямо на пол. Он резко обернулся: — Что ты сказал? Госпожа Зехра и Лейла?! — Да, ага… они поехали вместе, — тихо подтвердил Джамал. Кадир рывком оттолкнул стул, метнулся к двери, на ходу схватив со стола ключи и телефон. — Узнай точный адрес. И никому — ни слова. — Его голос прозвучал глухо, но в нём чувствовалась такая сталь, что Джамал едва не задрожал. — Как прикажете, ага. Кадир выбежал на улицу, запрыгнул в машину, и мотор тут же взревел. Город растекался огнями, но он видел перед собой только одно — лицо Зехры, её глаза, и страх, что может потерять её так же внезапно, как когда-то почти потерял себя. В другой части Стамбула, Халис-ага, получив звонок от своих людей, тоже мгновенно побледнел. Он долго молчал, сжимая телефон в руке, потом глухо сказал: — Готовь машину. На лице Халиса отразилось всё: тревога, боль, воспоминания. Он уже знал — если Хаттуч тронет Ифакат или его детей, её жизнь закончится этой ночью. Оба мужчины — Кадир и Халис — мчались по вечернему Стамбулу, каждая секунда казалась вечностью. В груди обоих билось одно и то же чувство — отчаянная молитва: «Только бы успеть… только бы она жила.» *** Лейла и Зехра осторожно вошли в дом. Тишина здесь была густой, почти вязкой, будто само время застыло в ожидании. Половицы тихо скрипели под ногами, запах пыли и чего-то едва уловимо металлического бил в нос. На готове у обеих были пистолеты — руки дрожали, но глаза оставались холодными, сосредоточенными. — Смотри внимательно, — шепнула Зехра, заглядывая за угол. Они прошли вглубь дома, и, открыв дверь в гостиную, замерли. Перед ними стояла Хаттуч. А рядом — маленький Мехмед, перепуганный, но, увидев знакомое лицо, вдруг улыбнулся: — Тётя Лейла! — радостно пискнул он, протягивая руки. — Мехмед, стой! — крикнула Лейла, но было поздно. Хаттуч мгновенно обернулась. Безумие в её глазах вспыхнуло с новой силой. Она схватила мальчика за плечо и прижала нож к его тонкой шее. — Не смей! — вскрикнула Лейла, делая шаг вперёд. — Назад! — заорала Хаттуч, — ещё шаг — и я перережу ему горло! Зехра подняла ладони, пытаясь говорить спокойно, голос её дрожал: — Хаттуч, послушай… ты же не хочешь этого. Опусти нож. Это ребёнок. Всё можно исправить, только отпусти его. — Исправить?! — захохотала Хаттуч истерически. — Исправить можно только одно. Существование Ифакат. Сзади, почти беззвучно, по коридору вошли Ифакат, Нур и Гюльгюн. Они замерли у двери, не дыша. Хаттуч не видела их, продолжала выкрикивать, захлёбываясь яростью: — Я начну с её внука А потом заберу души всех её детей! Пусть Ифакат Чакыр почувствует ту же боль, что когда-то я! И в тот миг, когда она подняла нож, прозвучал выстрел. Хаттуч пошатнулась, глаза её расширились, а потом тело безвольно осело на пол. — Мехмед! — вскрикнула Нур и метнулась вперёд, хватая сына на руки. Она прижала его к себе, рыдая. Пахло порохом. Воздух дрожал. Все повернулись — и замерли. Ифакат стояла, всё ещё держа пистолет прямо. На её лице не было ни капли эмоций. Только ледяная решимость и пустота в глазах. Нур, Гюльгюн, Лейла и Зехра медленно обернулись — на пороге стоял Халис ага, бледный, с потемневшим взглядом. А рядом с ним — мужчина, чьи черты Зехра узнала мгновенно. — Кадир… — выдохнула она, поражённо глядя на него. Кадир шагнул вперёд, его глаза метнулись между Хаттуч, Ифакат и Зехрой. Воздух стал таким густым, что казалось — даже дыхание может сорваться в крик.