Хозяйка

Прошло несколько дней. Стамбул дышал влажным воздухом конца лета, но на душе у некоторых было зябко. Ифакат и Лейла виделись каждый день — как будто пытались наверстать всю украденную судьбой жизнь. Они гуляли с Эдже по набережной, пили кофе на террасе, рассказывали друг другу истории, в которых было столько боли, любви, разлуки — и наконец-то тепла. Ифакат впервые за много лет спала спокойно. Серкан тоже приезжал к матери пару раз. Они обнимались, говорили немного — пока без подробностей, но было видно: он оттаивает. К счастью, Лейлу и Эдже он пока не застал. Сама судьба будто давала Ифакат ещё пару спокойных дней. А вот в особняке Корханов витал запах паники и старины. Акции компании падали с пугающей скоростью. Телефоны не умолкали, инвесторы в ярости. В кулуарах шептались, что Халис ага уже не тот. Говорили и другое: что проклятье рыжеволосой женщины вернулось — и теперь никому из них не спастись. Кайя — двоюродный внук Халиса, наконец-то вернулся из Лондона. С виду — ухоженный, хищный, с хладнокровной харизмой молодого акулы. Он сразу же вник в дела компании и начал работать в бешеном темпе, но даже его энергии, связей и образования не хватало, чтобы затыкать прорехи, которые оставила чёртова "первая леди" — Хаттуч. Хаттуч, к слову, больше не сияла. После грандиозного камбэка Ифакат её будто высосали. Халис отстранил её от дел, повторяя фразу, которую боялся повторить даже Латиф: — Невестки справятся. Ты отдохни. Хаттуч глотала яд. Она злилась. На всех. На Ифакат. На Халиса. На себя. Эта рыжая бестия вновь появилась из ниоткуда, и весь Стамбул аплодировал ей стоя. Ну ничего. Ифакат поплатится. Рано или поздно. Но пока они все копошились в своей агонии, по городу уже шёл шёпот. Её имя звучало всё чаще. Газеты писали о возвращении "королевы бизнеса", новой империи отелей и загадочной женщине, чьё лицо недавно озарило благотворительный вечер. Инвесторы сами искали с ней встречи. Потому что когда всё рушится — приходит она. Настоящая хозяйка. Истинная Хозяйка семьи Корхан. И звали её: Ифакат Чакыр. *** Утро выдалось спокойным. Такое, как любят сильные женщины — с лёгким ветерком, горячим кофе и мыслью, что ты на вершине мира. Сегодня у Ифакат ужин с дочерью и зятем. Зятем. Дочерью. Словно заново прокручивая эти слова в голове, Ифакат смотрела в окно. Там, за зеленью сада, шумел город, который когда-то её проклял, а теперь кланялся. А тут, в её доме, бродила Эдже — её младшая. А старшая... взрослая. Умная. Восхитительная. Беременная. Скоро Ифакат станет бабушкой. Эта мысль щекотала сердце. Госпожа Чакыр, императрица отелей, мама двух дочерей и сына, и будущая бабушка. Она прикрыла глаза, улыбнулась… И тут раздался телефонный звонок. — Да? — строго, но без раздражения. На том конце — голос, который она не слышала давно. Голос, который раньше будил её в пять утра, когда Халису аге хотелось чая с лимоном и её. — Госпожа Ифакат... Это Латиф. Она села ровнее. — Халис ага просит встречи. Пауза. Ифакат чуть приподняла бровь. Внутри что-то дрогнуло — но не от слабости, нет. От восторга. Она усмехнулась, совсем тихо, себе под нос: — Великий Халис ага что-то просит у женщины... Тишина в трубке. Латиф не осмелился ни дышать, ни уточнять. Он знал — сейчас в голове этой рыжей молнии строится сценарий. — Скажи, — сказала Ифакат, глядя в своё отражение в зеркале, — я приду. Повесила трубку. Она встала. Подошла к гардеробу. Этот визит не прощения. Не ностальгия. Это война. А для войны, детка, нужен правильный наряд. Сегодня она должна свести с ума этого старого, раненого волка. Вглядеться в его глаза. Увидеть сожаление. Услышать то, чего он не мог сказать ей двадцать семь лет. И уйти. Прекрасной. Невозмутимой. Опасной. Война продолжается. И если кто-то думал, что Ифакат Чакыр пришла просто блеснуть рыжей гривой — они жестоко ошиблись. Она пришла, чтобы править. *** Тем временем в уютном доме Яманов царил хаос. Причём не обычный бытовой, а торжественный и беременно-истеричный. Лейла металась по комнатам с видом генерала накануне великой битвы. — Нур, где пульт от кондиционера? А подушка на диване опять кривая! И картина — криво висит, да? Скажи честно, криво?! Нур, сидящая на краю дивана с чашкой чаю, молча наблюдала за своей подругой, как за дикарем в стадии лёгкой паники. — Лейла, ты беременна, — в третий раз напомнила она. — Беременна. На третьем месяце. Тебе бы не картины поправлять, а чай с лимоном пить. — Нур, это мама! — драматично выдохнула Лейла, подбегая к картине и поправляя её в четвёртый раз. — Мама! Госпожа Ифакат! Не просто женщина, а легенда! А вдруг она подумает, что я неряшливая? — Ну да, — протянула Нур. — Она обязательно залезет с белой перчаткой под диван и проверит чистоту плинтусов… Маленький Мехмед бегал за Лейлой, весело смеясь, но через пару минут устал и уселся на ковёр играть с любимой машинкой, бурча себе под нос: — Лёля с ума сошла. Нур рассмеялась: — Даже Мехмед это заметил. Лейла, сядь. Успокойся. Ты чего вообще так нервничаешь? Весь персонал и без тебя прекрасно справится. И к вечеру все будет готово. Лейла остановилась на секунду, глядя на своё отражение в зеркале. Живот, усталые, но счастливые глаза. У неё будет ребёнок. И сегодня её мама придёт к ней в дом. Первый раз по-настоящему. Как мама. Как бабушка. Она села рядом с Нур и выдохнула: — Я просто… хочу, чтобы всё было идеально. Чтобы она увидела, как я живу. Чтобы гордилась мной. Нур обняла подругу: — Она уже гордится. Я это чувствую. А если начнёшь так паниковать — она точно тебя наругает. Ну или госпожа Зехра, которая скоро приедет. — Точно, мама Кемаля, надеюсь они с моей подружатся... — Лейла сжалась. — Ой, я ж платье не выбрала! Нур рассмеялась: — Ага, вот тогда и тебе, и Кемалю прилетит. С двух сторон. И от госпожи Ифакат, и от госпожи Зехры Лейла улыбнулась, чуть покраснев. — Боже, я схожу с ума, да? — Абсолютно, — сказала Нур. — Но по-своему очаровательно. *** Ифакат в последний раз взглянула в зеркало. И оттуда на неё смотрела уже не та, что дрожала под стенами реанимации, не та, что рыдала в пустом доме, не та, что пряталась от мира. Нет. Там стояла она. Красное платье до колен на бретельках, сидящее по фигуре идеально — дерзкое, как кровь на белом шелке. Открытое декольте, при этом — ни грамма вульгарности, только сила, власть, притяжение. Красная помада — её фирменный знак. Несколько прядей с левой стороны убраны за ухо. Лаконично. Смело. Красные туфли на высоких каблуках, те самые, в которых она когда-то отправлялась подписывать миллионные сделки. На ушах — бриллианты. Тонкие, но кричащие о статусе. А на шее — кулон. Особенный. Его она не снимала никогда. — Ну что, милая, — прошептала она своему отражению. — Пора. Ты ведь знаешь, как возвращаются королевы. Султан уже ждала её внизу. Эдже — в обнимку с мягкой игрушкой — села на диван и сонно махнула маме рукой. — Мааам, ты красивая. Но вернись до сказки. Мне же без тебя не уснуть. Ифакат присела, поцеловала малышку в макушку: — Вернусь, солнышко. Но, сегодня сказку расскажет Султан, ладно? Султан хмыкнула: — Надеюсь вы вернётесь не слишком поздно, госпожа. — Обещаю, — усмехнулась Ифакат. Она вышла из дома, села в чёрный рендж-ровер с тонированными окнами, и, взглянув на адрес, который отправил Латиф, сжала руль. — Держись, Халис ага, — прошептала она, — госпожа прошлое мчится в твою жизнь вновь. И машина сорвалась с места, исчезая в предвечернем закате Стамбула, где сегодня вновь пересекутся огонь и лёд, любовь и предательство, женщина и тот, кто когда-то называл её своим всем. *** Ресторан. То самое место. Их. Уж, слишком многое этот ресторан видел. Ифакат вышла из машины медленно, будто каждая ступенька была шагом в прошлое. Эхо её каблуков звучало по асфальту почти торжественно. Она подняла голову — и всё вокруг на секунду померкло. Флэшбек, будто хлестнула память. Пять лет назад. Они были здесь, вдвоём праздновали первую коллекцию Серкана. — «Наш сын поразительно похож на тебя… Упрямство и упорство одновременно. Талантливые люди — талантливы во всём», — голос Халиса, такой живой, звучал в её голове. Эти слова тогда согрели, сейчас — оставили горький шрам. «Наш сын…» — эхом откликнулось в груди. Он был прав. Серкан стал великим. И всё благодаря ей. Потому что талантливые люди — талантливы во всём. А она уже доказала это всему Стамбулу. Вход. Конечно, ресторан был закрыт. Всё организовано заранее. Персонал уже ждал и провёл её внутрь, туда, в приватный зал. Где всё, казалось, застыло во времени. Даже аромат вина, тот же. Да и он... Он уже стоял, как по команде. Халис ага. Могучий, но как будто поблекший. Встал, когда она вошла, будто встретил султаншу. — Ифакат... — тихо, с дрожью, как молитву. Она кивнула. — Халис ага... Они сели. Напротив. Молчание было плотнее стен. Ифакат первой нарушила его: — Что ты хочешь? Он ответил сразу, как будто заготовил: — Объяснений. Она рассмеялась. Легко, язвительно, будто слова его были нелепыми. — Объяснений? Да всё просто. Я жива. Да, уехала в Италию. Да, теперь я хозяйка отельной империи. Да, вернулась. Всё. — Кто такой Омер? — перебил Халис. Она снова рассмеялась. Уже громче. — Ты что, ревнуешь? — Не говори глупостей, — буркнул он, но взгляд выдал совсем иное. Ифакат склонила голову чуть вбок, разглядывая его как хищница. Потом холодно произнесла: — Это всё, что ты хотел? — Всё потеряло смысл без тебя, Ифакат, — голос его сломался. — Без тебя всё рушится. Я хочу, чтобы ты вернулась к семье. К Корханам... Она встала. Медленно. Величественно. Каждое её слово звучало, как выстрел: — Когда разведёшься с Хаттуч — тогда и поговорим. Повернулась. Каблуки простучали финальный марш. Уже у двери она обернулась через плечо: — Бай-бай, Халис ага. Выйдя, она глубоко вдохнула стамбульский воздух. Прокрутила в мыслях: «Конечно, к Корханам она не вернётся. Но если и вернётся — то только как полноправная Хозяйка. И никак иначе». *** Теперь путь женщины был один — к особняку Яманов. "Пора как следует потрепать нервы зятьку," — подумала Ифакат, садясь за руль с хищной улыбкой. Не дай Аллах, если он обижает её принцессу. Она достала телефон и, не раздумывая, набрала номер Омера: — Алло, Омер? Через час будь у особняка Яманов. Я уже еду туда, у меня ужин с дочкой. Я тебе говорила. — Ифакат, ты уверена? — переспросил мужчина. — Первое знакомство с тёщей — это всегда экзамен на принца, — рассмеялась она. — А у моей принцессы может быть только принц. Или никто. И ты мне поможешь. Омер только хмыкнул в трубку: — Ты всё решишь за вечер, да? — За ужин, Омер. Даже кофе не допью — если не понравится. Пока на другом конце была тишина, Ифакат добавила: — Подбери мне цветы и подарок для Лейлы, и конечно же подарок для зятька. Важно, чтобы знали: я еду не просто как гость. Я еду как МАТЬ. Она сбросила звонок и вновь посмотрела в зеркало заднего вида. Улыбнулась. Держись, зять. Госпожа Чакыр уже на подъезде.