Хозяйка

«Не теряй никогда в жизни мудрости суть,

Не теряй, чтоб к добру или злобе прильнуть!

Ты — и путник, и путь, и привал на дороге, —

Не теряй же к себе возвращения путь!»

©Омар Хайям

Рассвет мягко спустился на Рим. Город только просыпался — звонкие шаги ранних прохожих, аромат свежего круассана с улицы. Женщина с рыжими, коротко стриженными волосами тихо вошла в детскую. Ветер чуть шевелил лёгкую занавеску, и вместе с ним в комнату ворвался запах моря. Ифакат подошла к белоснежной кроватке и наклонилась. — Пора вставать, жизнь моя… — прошептала она, нежно проведя пальцами по шелковистым волосам. Маленькая девочка с рыжими кудряшками зашевелилась, нахмурилась, как делает это каждая принцесса по утрам — и, открыв глаза, расплылась в широкой улыбке. — Мамочка… — пропищала Эдже, протягивая ручки. Ифакат засмеялась, подхватывая дочь на руки. Она крепко прижала её к груди. Эта девочка была всем: солнцем, луной, смыслом. Прошло два года. Два года, как Ифакат Корхан умерла — и возродилась заново, как Ифакат Чакыр. После «смерти» она покинула Турцию. Прилетела в Рим. Этот город всегда казался ей родным: ещё в детстве она выучила итальянский, и он был для неё как второй родной. Здесь всё и началось. Почти сразу после рождения Эдже, когда одиночество ещё давило как камень, она встретила — Омера Юнала. Старого друга. Омер стал не просто опорой — он стал союзником. Через пару месяцев после их встречи Ифакат вошла в его бизнес. А ещё через полгода — взяла всё в свои руки. Теперь она — Ифакат Чакыр, владелица международной сети отелей. Женщина, о которой не забыли, но которую никто не ожидал увидеть снова. Женщина, что когда-то управляла империей Корхан — и теперь построила собственную. И она не собиралась останавливаться. Вернуться? О, она вернётся. Но не как тень прошлого. А как буря будущего. *** А вот у Корханов всё было не так красочно. Прошло два года с той самой свадьбы. С того дня, когда всё и треснуло. Тонко, но бесповоротно. Империя, некогда несокрушимая, теперь была как дом без фундамента. Всё шаталось. Бизнес падал. Репутация рушилась. Халис ага всё чаще молчал. Он почти не выходил из кабинета. Лишь изредка он смотрел на свою ладонь, вспоминая, как держал Ифакат за руку. А иногда, в толпе, он ловил взгляд — и сердце замирало. Потому что ему казалось: это она. Но, нет. Её давно нет. Хоть разум принимал, сердце всё ещё ждало. Он вспоминал и слова Лейлы, те, что разорвали всё. Хаттуч же процветала. Точнее, делала вид, что процветает. Её наряды стали пышнее, прическа выше, а голос громче. Но даже слуги перестали её уважать. Империя не слушалась её так, как слушалась Ифакат. Гюльгюн и Орхан съехали. Их больше не было в этом доме. Они не желали дышать одним воздухом с Хаттуч. Серкан и Суна… Они были больше друзьями, чем супругами. Их связывало прошлое, но не настоящее. Серкан жил с мыслями о Нур. Год они работали вместе, бок о бок. Как ему показалось они даже вновь сблизились. А потом… Она просто исчезла. Никаких следов. С тех пор он взаимодействовал с компанией Шанлы-строй через Лейлу. Ферит и Сейран были исключением. Их союз укреплялся. Они были парой, где огонь и лёд нашли баланс. Те, кто выжили в буре. А Лейла… Лейла ждала ребёнка. Срок ещё маленький, но она уже знала: будет девочка. И имя для неё было выбрано с самого начала. Ифакат. *** В кабинете царила мягкая тишина. На стеклянном столе — чашка чая, а в наушнике — голос Гюльгюн, полный усталости и раздражения. — …если эта проклятая Хаттуч ещё раз скажет мне, как надо вести себя за ужином, я ей суп на голову вылью, клянусь тебе, Ифакат! Слава Аллаху мы съехали. Но эти семейные встречи меня доведут до убийства. Ифакат рассмеялась, откидываясь на спинку кожаного кресла: — Не завидуй, Гюльгюн. Хаттуч живёт в этом особняке, но гниёт изнутри. А ты — как вино, становишься только слаще. — Ты просто льстишь. А знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется? — Хаттуч в Босфор бросить? — Это тоже, но сильнее вернуть тебя. Без тебя всё рушится. Ифакат замерла на секунду, а потом мягко ответила: — Надеюсь скоро, моя дорогая. Очень скоро. Раздался стук, и в кабинет вошёл Омер Юнал — высокий, уверенный, с папкой в руках и лёгкой улыбкой. — Извините, что прерываю. Срочные новости, госпожа Чакыр. — Что-то с проектом в Милане? — Нет. Нас с тобой ждёт командировка. В Турцию. Слова будто ударили. Ифакат не двинулась, лишь взгляд стал холоднее. Омер, заметив её реакцию, добавил: — Это деловая встреча. Открытие нового отеля в Стамбуле, в рамках нашей франшизы. Плюс совместная презентация коллекции… — …Корханов? — тихо перебила она. Омер кивнул: — Да. Ходят слухи, что это будет последняя коллекция империи Халиса Корхана. Она резко подняла глаза: — Последняя? — Да. Говорят, новая госпожа Корхан с фамилией, которую боятся даже собаки, — он усмехнулся, — рушит всё, к чему прикасается. Поставщики бегут, инвесторы в панике. Ифакат медленно подошла к окну. За ним шумел Рим, город, где она начала новую жизнь. Где её звали «госпожа Чакыр», и где не было прошлого. Только настоящее. — Значит, империя рушится… — прошептала она. — Хаттуч сделала то, что не смог никто — уничтожила Халиса. Она повернулась к Омеру. Глаза её горели ледяным светом: — Что ж… Раз бизнес требует моего возвращения — я вернусь. Ифакат усмехнулась: — Как владелица собственной империи. И в этот момент в её глазах мелькнуло то, что уже давно покинуло Корхановский особняк — настоящая власть. *** Частный самолёт мягко приземлился на взлётную полосу аэропорта Ататюрк. Стамбульское небо было хмурым, но тёплым — словно сам город затаил дыхание в ожидании возвращения той, кто слишком долго молчала. Ифакат ступила на трап. На руках — маленькая Эдже в серо-голубом пальто, с бантом в рыжих волосах. Девочка спокойно прижалась к матери, широко распахнутыми глазами рассматривая всё вокруг. Ифакат на секунду остановилась, глубоко вдохнула влажный воздух родины. — Здравствуй, Стамбул… — тихо прошептала она. Позади подошёл Омер. Он снял очки и, чуть улыбнувшись, сказал: — Ты прямо как султанша, возвращающаяся из изгнания. — Я не возвращаюсь, Омер, — спокойно ответила Ифакат, не оборачиваясь. — Я прихожу как шторм. И этот город ещё услышит обо мне. Она опустила взгляд на дочку: — И о ней тоже. Они неспешно спустились к ожидавшему их чёрному автомобилю. Водитель тут же распахнул перед ними двери. Ифакат села на заднее сиденье, аккуратно устроив рядом Эдже, которая уже начала зевать. Омер устроился рядом и отдал команду ехать. — Когда начало мероприятия? — спросила Ифакат, пристёгивая ремень. — Уже сегодня вечером. Всё готово, тебя представят как официального акционера. *** Лейла неторопливо перебирала вешалки в гардеробной. Каждое платье вызывало либо вздох разочарования, либо презрительное «фу». Сегодня Корханы устроили пафосное мероприятие, и впервые за долгое время пригласили и их с Кемалем. — Интересно, зачем? — пробормотала Лейла, откладывая в сторону четвёртое платье. — Чтобы показать, как у них всё плохо?.. Или чтобы попросить помощи? В этот момент в комнату зашёл Кемаль, уже при галстуке, благоухающий парфюмом. — Ты всё ещё не одета? — Мне нечего надеть, — с холодной трагичностью сообщила Лейла, указывая на гору платьев, разложенных на кровати. — А это что, ткани для штор? — усмехнулся он, оглядывая разбросанные наряды. — Очень смешно. Ни одно мне не нравится. И ничего мне не идёт. Кемаль подошёл ближе, взял её за подбородок, заглянул в глаза: — Лейла… ты шикарна в любом наряде. А иногда, даже лучше — без него. — О, боже, как пошло Кемаль — фыркнула она, но на губах появилась лёгкая улыбка. Взяв тёмно-изумрудное платье с открытой спиной, она грациозно направилась в ванную. Прошло полчаса. Лейла вышла — волосы собраны, макияж идеален, платье сидело как влитое. И Кемаль, увидев её, даже на секунду забыл дышать. — Уходим? — спросила она, подойдя к зеркалу у входа и всматриваясь в своё отражение. — Уже пора. Мы опаздываем, — сказал он, беря ключи. — Подожди, мне кажется, стрелка кривая… или цвет помады не тот… или... — Лейла! — вздохнул Кемаль, подхватил её за талию и почти физически оттащил от зеркала. — Если ты подойдёшь к зеркалу ещё раз, мы приедем на это мероприятие только к следующей презентации. Лейла хмыкнула, взяла клатч и с видом абсолютной уверенности в себе сказала: — Ну ладно. Пошли смотреть, как рушится мир Корханов. Я даже надела туфли с острыми носами — вдруг придётся добивать. И они вышли, уверенной парой, держащиеся за руки. Красивые, опасные и готовые к вечеру, который точно войдёт в историю. *** Вечер шёл своим чередом. Лужайка перед новым отелем пестрела дизайнерскими нарядами, бокалы с шампанским звенели под шелест платьев, вежливые улыбки сменялись пустыми фразами. Все делали вид, что им интересно. Все — кроме тех, кто знал, что в воздухе витает нечто большее, чем просто открытие отеля. И вот, когда вечер перевалил за экватор, на сцену уверенно поднялся Омер. В костюме с идеально сидящими лацканами, с харизмой, достойной политика, он взял микрофон. — Дамы и господа, благодарю вас за то, что вы сегодня с нами. Этот проект был для меня особенным. Но стал величайшим только благодаря моей деловой партнёрше… и подруге детства. Он сделал эффектную паузу. — Госпожа Ифакат Чакыр. И… наступила гробовая тишина. Шок. Реакция зала была почти комичной — будто кто-то нажал на паузу. Все замерли, кто-то выронил бокал, кто-то даже начал вертеть головой, надеясь, что это шутка. А потом на сцене появилась она. В белом — символично. Величественная, сильная, абсолютно живая. Халис Корхан… Мир его в этот момент просто сломался. Он не мог дышать. Он не мог думать. Он не мог верить. Это была она. Ифакат. Он сжал подлокотник кресла так, что костяшки побелели. В его голове звучало лишь одно: «Жива… Она жива…» А где-то в другом конце зала стояла Лейла. Сильная, уверенная, непоколебимая Лейла — у которой сейчас на глазах блестела слеза. Мама. Её мама жива. Как она не поняла сразу? Как могла не почувствовать? Гюльгюн же стояла, скрестив руки на груди, с таким лицом, будто только что выиграла чемпионат мира по интуиции. Она знала. Знала, что эта рыжая ведьма ещё вернётся. Но вот что влетит ей теперь от Ифакат — это уж точно. Могла и сказать что приезжает. Ифакат спокойно взяла микрофон: — Спасибо, Омер. Но я хочу подчеркнуть, что это не моя заслуга. Это наша общая победа. Слова были простыми, но весь зал чувствовал, как власть вернулась в этот голос. Не просто бизнес-леди. Не просто вернувшаяся. Это была женщина, которую не смогли уничтожить. Ифакат Чакыр. После аплодисментов — половина из которых была вынужденной — Ифакат и Омер сошли со сцены, чтобы пообщаться с гостями. А зал зашептался. Кошмар Хаттуч вернулся. И судя по тому, как играли её глаза, кошмар только начинается.