Хозяйка

«Прощаюсь с душой моего минувшего. Я отбрасываю её, как пустую оболочку, потому что жизнь — вечная смена умирания и возрождения.»

©Ромен Роллан

Дождь всё лил, не прекращая, будто смывал остатки надежды Лейлы. Часы тянулись мучительно медленно, и каждую секунду сердце готово было вырваться из груди. Рядом был Кемаль, держал её за руку, но даже его тепло сейчас не могло согреть. Наконец дверь реанимации открылась, и из неё вышел врач в белом халате. Лейла и Кемаль сразу подскочили. — Ну что? — Лейла судорожно сглотнула. — Как она? Доктор опустил глаза, на секунду замолчал, потом выдохнул: — Госпожа Ифакат… умерла. — Что?! — у Лейлы потемнело в глазах. — Что вы сказали?! — Я… сожалею. Мы сделали всё возможное. — Нет, вы лжёте! — Лейла шагнула вперёд, словно хотела заглянуть за его спину. — Я хочу её видеть. Я должна её видеть. — Простите, — строго перебил врач. — Это невозможно. Её тело уже перевезли. Кемаль обнял жену, зажал её в своих объятиях, стараясь удержать на месте. — Лейла… поехали. Завтра всё узнаем. Сейчас ты должна прийти в себя. — Но она моя мать, Кемаль… мама… — Я знаю. Но сейчас надо уехать. После минутного молчания, плача и борьбы с самой собой, Лейла сдалась. Она позволила Кемалю отвести себя в машину. Дождь продолжал заливать асфальт, когда они уехали. А в палате… Тихо скрипнула дверь. Доктор вернулся, закрыл её за собой и выдохнул: — Я сделал всё, как вы просили, госпожа Ифакат. Они уехали. Все поверили. Женщина медленно приподнялась и присела. Лицо было бледным, но в глазах горело нечто страшное. Пламя. Война. — Спасибо. Он замялся. — Но есть ещё кое-что… важное. — С детьми?.. — голос её задрожал. Он кивнул, тяжело вздохнув: — Выжил только один. Ифакат отвернулась. В тишине палаты послышался едва слышный всхлип. Одна-единственная слеза скатилась по щеке. «Она забрала у меня половину души… — думала она. — Но я вырву её душу с корнем. Хаттуч… ты даже не представляешь, кого ты разбудила.» Она прикоснулась к животу. «Я вернусь. И стану страшнее любой смерти. А мой ребёнок… он станет смыслом этой войны.» Ифакат воскресла. Но ещё никто об этом не знает. И когда узнают — будет уже поздно. *** Утро наступило слишком быстро. Лейла не сомкнула глаз. Её разум был затоплен одной-единственной мыслью: мама мертва. Она неслась на полной скорости, не замечая ни дождя, ни чужих машин. Кемаль звонил раз за разом, но она не брала трубку. Сейчас она должна была быть только в одном месте. Машина резко затормозила у ворот особняка Корханов. Лейла выскочила из неё, распахнула двери и влетела внутрь, как буря. В столовой был утренний завтрак — полный стол, за которым сидели все: Халис ага, Хаттуч, Орхан, Фуат, Ферит, Сейран, Суна, Гюльгюн, Серкан… Все головы повернулись на Лейлу. Она стояла, мокрая, взбешённая, с дрожащими губами и пламенем в глазах. — Госпожа Ифакат погибла. В автокатастрофе. Тишина. Серкан вскочил, не веря своим ушам. — Что ты сказала?.. Что?! Ферит молча смотрел, его лицо посерело. — Она умерла?! — переспросил Серкан, подходя ближе. — Да, — холодно ответила Лейла. — Она погибла. И вы даже не представляете, КТО это устроил. Она резко перевела взгляд на Хаттуч. — Эту аварию подстроила ты. Все ахнули. Орхан еле успел подхватить падающую в обморок Гюльгюн. Но даже в этом состоянии женщина резко очнулась и с яростью уставилась на Хаттуч. — Ты шайтан… — выдохнула она. А вот Халис ага… не мог поверить, что женщина которую он бесконечно любил, женщина которую предал, женщина которая родила ему сына… Умерла. Он посмотрел на Лейлу. Что-то в ней… что-то в её взгляде, в манере говорить, в силе… Этот взгляд. Этот огонь. Ифакат. Его сердце дёрнулось. Нет, быть не может… Он быстро отвёл глаза. Что за чушь. Девушка просто злая. У неё просто такие же… глаза. Да. Наверное. А Лейла смотрела на него. Он предал Ифакат. Он женился на той, кто уничтожила её. Он ничего не сделал. Он виноват. И однажды он за это заплатит. Лейла обвела всех холодным взглядом. Потом, не сказав ни слова, развернулась и ушла, оставив после себя хаос, боль, ужас и отчаяние. Если бы в этом доме были только Хаттуч и Халис… Она бы сожгла этот проклятый особняк до тла. Но время ещё придёт. Она отомстит. Кровь за кровь. Зуб за зуб. А сердце за сердце. *** День похорон был пасмурным, серым, глухим. Никаких слез. Никаких речей. Только тишина. Только дождь. И только самое близкое окружение знало — Ифакат умерла. Точнее, все так думали. С другого конца кладбища, в черном пальто, с капюшоном и солнечными очками, Ифакат Чакыр наблюдала за собственными похоронами. Смотрела на лица. На притворство. На пустые слова. Накануне она позвонила Гюльгюн. Только ей. Только одной. — Я жива. — Ты сошла с ума?! — прошептала в трубку Гюльгюн, чуть не уронив телефон. — Это нужно. Пусть все думают, что я мертва. Особенно она. — Я знала, ты что-то придумаешь, рыжая ведьма. Скажи только, что с малышами всё в порядке? — Один… один остался. Но он будет жить. Ради него я всё это и делаю. Они молчали долго. И потом Гюльгюн сказала только одно: — Я с тобой. До самого конца. *** Но вот кто по-настоящему поразил её — Халис ага. Он пришел последним. Остался дольше всех. Стоял перед надгробием, будто перед храмом. Молчал, сжимая кулаки. А потом… смахнул слезу. — Пионы… — прошептала Ифакат. — Значит, хоть это помнишь. Он положил их бережно, почти священно, будто боялся потревожить её покой. Постоял ещё немного. Что-то шепнул, неразборчиво, и ушёл. Ифакат сжала пальцы. Нет. Это не конец. Это её начало. — Я ещё вернусь. Воскресну. — прошептала она в пространство. — И на этот раз — уже никто не сможет меня сломать. И в этот момент чья-то тёплая рука коснулась её плеча. Ифакат не обернулась. Она знала. — Гюльгюн. — А ты, как всегда, эффектна. Даже на собственных похоронах. — прошептала та, едва не расплакавшись. Они просто обнялись. Молча. Глухо. Крепко. Две женщины, прошедшие ад, и готовые к новому кругу ада — ради мести, ради правды, ради семьи. — Пойдём. Беременным вообще вредно дышать этим. — заметила Гюльгюн. Ифакат чуть усмехнулась: — А то. Не хватало ещё на кладбище родить. Они ушли. Шаг за шагом, сквозь мокрый туман, по гравию, прочь от фальши и боли. Прочь от надгробий. Прочь от прошлого. *** Ифакат Чакыр воскресла. Скоро об этом узнает весь Стамбул. Она станет ещё могущественнее. И тогда… Халис будет на коленях. А Хаттуч будет кормить рыб в Босфоре. Кровь за кровь. Зуб за зуб. Душа за душу.