Хозяйка

«Нельзя терять матерей. Никому нельзя.»

Семья собралась в большом зале — по приказу Халиса-аги. Холодный свет утреннего солнца пробивался сквозь окна, ложась на строгие лица домочадцев. Халис восседал в центре, как всегда в своём стальном величии. — Ифакат уехала, — сообщил он, сжав в руках трость. — В длительную командировку. По моему личному делу. Слова повисли в воздухе, словно ледяной туман. Серкан удивлённо поднял брови. Суна тихо выдохнула: — Командировка?.. А почему нам не сказала?.. Гюльгюн, сидящая чуть поодаль, криво усмехнулась, скрестив руки на груди. А вот Хаттуч — сияла победной улыбкой, словно уже заказала свадебное платье. Но стоило их взглядам пересечься, как выражение лица Гюльгюн мгновенно стало хищным. Хаттуч отвела глаза, сжав губы. — Устрою тебе ад, старая карга, — прошептала Гюльгюн себе под нос, даже не стараясь прятать язвительную ухмылку. Но при взгляде Халиса-аги все мгновенно притихли. Воздух снова застыл. Никто не посмел возразить. *** Позже, Серкан набрал номер. — Мам, привет… Всё нормально? — Серкан… — голос Ифакат был мягкий, но уставший. — Всё в порядке, не волнуйся. — В порядке? Ты пропала, а дед говорит, ты в какой-то командировке. Это что вообще было? Я хочу приехать. Ифакат вздохнула, глядя в окно своего нового дома, где море отливало золотом. — Ладно, приедь. Но один. Без сюрпризов. — Конечно, — сказал он, облегчённо. — Скоро буду. Он сбросил вызов и на секунду задумался. Что бы там ни происходило — он на стороне матери. Всегда. *** Дверной звонок прозвучал негромко, но Ифакат будто вздрогнула. Она уже знала, кто это. Подойдя к двери, глубоко вдохнула и открыла. На пороге стоял Серкан. Немного мятая рубашка, тревожный взгляд, но всё тот же добрый, родной мальчик. — Мам… — прошептал он и крепко обнял её. — Ты… в Стамбуле? — Да, — тихо ответила она, сжимая его в ответ. — Просто… поссорились немного с дедом. По работе. Дай Аллах, ещё помиримся. Серкан отстранился, глядя ей прямо в глаза. — Ты серьёзно? Просто по работе? — Серьёзно, сынок. — Ифакат мягко улыбнулась. — Не волнуйся. Мне просто нужно было немного побыть одной. Передохнуть. Она взяла его за руку, крепко. — Только… не говори никому, где я. Пусть все верят в ту легенду, что придумал Халис. Так будет лучше. Для всех. Серкан кивнул. — Что бы ни произошло, мама… я всегда буду на твоей стороне. Всегда. Ифакат сжала его руку и поцеловала в висок. — Ты — моё самое большое счастье, Серкан. «А скоро у меня будет ещё два таких счастья…» — подумала она. Он тепло улыбнулся, но она уже отвернулась к окну. Море за стеклом было спокойным, отражая солнце. Где-то там, на другом берегу — особняк Корханов. А здесь — её собственный берег. Её новое начало. *** Хаттуч стояла посреди зала, осматриваясь, как полководец, что пришёл устанавливать свои порядки. Сложив руки за спиной, она строго посмотрела на двух служанок: — Я же велела протереть эти окна! Что вы стоите? Женщины переглянулись — и… продолжили сервировку стола, не обратив на неё особого внимания. — Я с вами разговариваю! — повысила голос Хаттуч, уже чувствуя, как поднимается волна раздражения. В этот момент в комнату вошла Гюльгюн. В руках — чашка кофе, на лице — лёгкая усмешка. Она всё видела. — Ай-ай-ай, Хаттуч ханым, — спокойно проговорила она, проходя мимо. — Похоже, вас тут не очень-то и слушают. Одна из служанок тут же подошла к Гюльгюн: — Госпожа, принести вам другой кофе? Этот остыл… — Да, принеси, милая. — Гюльгюн кивнула и с иронией повернулась к Хаттуч. — Видите ли, Хаттуч ханым… В этом доме есть только две настоящие хозяйки — я и Ифакат. Мы его корни. А вы… вы, увы, ветка, что надломилась ещё до того, как выросла. Хаттуч побледнела. — Я имею такое же право… — Тшшш, — Гюльгюн подняла палец. — Пока что твоё слово тут ничего не значит. Как бы ты ни старалась, ты никогда не заменишь Ифакат. Никогда. Ты можешь только всё разрушить. И, к слову… ты уже начала. С этими словами она плавно развернулась и вышла, оставив Хаттуч стоять одну, злую и униженную, как старую куклу, которую давно никто не хочет видеть на пьедестале. *** — Ну, наконец-то ты в городе, — Лейла откинулась на спинку кресла, глядя на подругу поверх бокала с коктейлем. — Я уже думала, ты сбежала в Анкару замуж выходит. Нур рассмеялась: — Ха! Скорее, отец решил, что я — его личный гонец. В Стамбул, в Анкару, в Измир… Я не дочь, я «деловой багаж». Она закатила глаза и пригубила кофе. — Ну, выкладывай. Судя по твоему лицу — у тебя там не просто новости, а целая теленовелла. Лейла на мгновение замолчала, потом сказала спокойно, но твёрдо: — Ифакат Корхан — моя мать. У Нур аж чашка дрогнула в руке. — Чего?! Подожди… та самая Ифакат?! Корхан?! Ну конечно, ты же знаешь Корханов, твоя Суна же была женой Серкана, мо… — она резко замолкла, поняв, что ляпнула лишнего. — Суна же была, мо…? — переспросила Лейла, прищурившись. — Ничего, забудь, — быстро отмахнулась Нур. Лейла ухмыльнулась. — Ну, ладно. Потом обсудим. А теперь — к делу. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. Нур подалась вперёд, заинтригованная. — Недавно Казым Шанлы выставил на продажу 20% акций своей компании. У меня уже есть 10. Я выкуплю эти 20, но не под своим именем. На встречу пойдёшь ты. Ты станешь фиктивным акционером, до Казыма. Обманем его и акции будут моими. Я уже выкупила ещё десять. Остался твой ход. Лейла сделала паузу и взглянула на подругу. — Таким образом, у меня будет 40%, у Казыма останется 20. Остальные разлиты между членами его семейки. Она усмехнулась. — Я стану хозяйкой компании Шанлы. А ты станешь генеральным директором. А Казым… пусть строит себе дачу где-нибудь… Где-нибудь Нур в восхищении присвистнула. — Лейла Яман, ты просто дьявол в шелке. Я даже не сомневалась. Подруга, ты рождена не просто сидеть в особняке — ты рождена командовать армией. Лейла подмигнула: — Я рождена быть королевой. А это — только начало партии. Они чокнулись бокалами. За новые правила игры. *** Тем временем, в особняке Корханов надвигающееся лето не приносило ни тепла, ни уюта. Хаттуч бродила по дому, устанавливая свои «порядки», и даже стены, казалось, молча скучали по голосу Ифакат. А в это время, в своем кабинете, Халис ага мрачно восседал за массивным дубовым столом. Его пальцы негромко постукивали по подлокотнику кресла, словно отмеряли секунды до неизбежного. — Латиф! — резко позвал он. Слуга, который последние дни был на грани нервного срыва от общения с Хаттуч, появился в дверях, держа спину прямо, но с лицом «если сейчас ещё раз скажут «госпожа Хаттуч приказала» — я брошу всё и уйду в монастырь». — Слушаю, ага. — Узнай, где Ифакат, — без обиняков бросил Халис. — Где живёт. С кем встречается. Чем занимается. Мне нужен каждый её шаг. Латиф молча стоял, но глаза его выразили нечто близкое к протесту. Он даже осмелился: — Ага… Но… Это ведь жизнь госпожи Ифакат. Может, ей нужно время. Может, стоит уважать её выбор? Халис поднял на него тяжелый взгляд. Холодный, как сталь. — Ты забыл, кто здесь приказывает, Латиф? Ты сделаешь то, что я сказал. Немедленно. И без вопросов. Латиф, сжав губы, кивнул. Медленно, молча. Его сердце ныло. Всё в этом доме теперь было не так. Ифакат — далеко, Гюльгюн закипает, Хаттуч играет в хозяйку, а он сам? Он теперь должен следить за той, кого уважал больше, чем кого-либо. Он вышел из кабинета, медленно закрывая дверь. — Вот за что мне всё это?.. — прошептал он сам себе в пустом коридоре. *** Казым ага с утра был в ударе. Улыбался всем, кто попадался на пути, подмигивал секретарше, дважды поправил галстук и даже велел принести кофе не с сахаром, как всегда, а без. Сегодня важный день — встреча с новым партнёром. И Лейла с утра порадовала: выкупила ещё 10% акций. Молодец девочка. Хоть какая-то польза. Двадцать процентов — всё, как он хотел. Свежий взгляд, новое дыхание в компанию, а контроль всё равно у него. Гениально же! С таким настроением он вместе с Лейлой зашёл в конференц-зал. Прошло несколько минут, и в зал вошла она. Блондинка. Высокая, уверенная, с идеальной осанкой и чуть насмешливой улыбкой. Нур Озтюрк. Казым ага слегка приподнял брови — уж слишком она выглядела… по-деловому. И слишком красивая. Но уже через полчаса беседы он был ею очарован. А через ещё полчаса — абсолютно готов подписывать документы. Умная, прогрессивная, вежливая. И главное — такая несемейная. Никаких скандалов, интриг. Просто бизнес. Казым внимательно прочитал договор — всё вроде правильно. Но когда потянулся за ручкой, юрист, что всё это время сидел сбоку, вдруг кашлянул. — Прошу прощения, ага, — сказал он, — я только сейчас заметил… на первой странице указана дата на три дня позже. Нужно перепечатать. — Тьфу ты, ну давай, — махнул рукой Казым. Прошло десять минут. Юрист вернулся с новой копией. Казым, не теряя энтузиазма, взял ручку и поставил подпись. Улыбнулся. Посмотрел на Лейлу. Но та вдруг хищно, будто кошка перед прыжком, изогнула губы. Документы передали Нур. Девушка взяла их, повернулась к Лейле, и… протянула ей бумаги. — Благодарю тебя, — сказала она с улыбкой и подмигнула. — Всё готово. Лейла расписалась. Все. Готово. Казым слегка приподнял брови. Потом нахмурился. Потом побледнел. Лейла встала. — С сегодняшнего дня я — владелица строительной компании «Шанлы-строй», — чётко, по-деловому произнесла она. — У меня контрольный пакет акций. А генеральным директором компании назначается госпожа Нур Озтюрк. Казым привстал с кресла, опираясь на стол. — Что… что ты такое говоришь? Это невозможно. Это… Я… — Это уже случилось, ага, — холодно отрезала Лейла, расправляя пиджак. — Ты подписал. Ты доверился. А я — воспользовалась. Теперь всё, что ты выстраивал, принадлежит мне. Казым молчал. Он был как человек, который вдруг понял, что стоял на льду, а под ним давно вода. — Ах, и ещё кое-что, — обернулась Лейла с ухмылкой. — Представь себе лицо Хаттуч, когда узнает, что племянник просрал всю компанию. И теперь ей придётся просить аудиенции… у меня. Нур не сдержалась и засмеялась. Они с Лейлой взглянули друг на друга и обменялись понимающей, торжествующей улыбкой. Игра началась. И Лейла только вытащила первую карту. *** Прошла неделя. Свадьба Хаттуч и Халиса — уже завтра. Всё было готово. Цветы, оркестр, кольца — всё выстроено, всё идеально. Даже слишком. Подозрительно идеально. Наступил вечер. Хаттуч сидела на террасе, укутанная в дорогую шаль, держа в руках фарфоровую чашку с чаем. Она смотрела на особняк и сад с чувством сладкого торжества. Теперь всё было её. Дом. Халис. Его фамилия. Его власть. Его империя. Корханы теперь её род. Фазилет не удержала. Ифакат не удержала. А она удержит. И вдруг — стук каблуков. Хаттуч обернулась. Словно из ночи вышла сама угроза — Лейла. Высокая, холодная, самоуверенная. Идёт к ней с таким видом, будто уже празднует победу. — Доброй ночи, — сказала Лейла, останавливаясь у стола. — Доброй, — натянуто отозвалась Хаттуч. — Опять ты… — Помнишь, я обещала тебе войну? — спокойно спросила Лейла, опускаясь на кресло напротив. Хаттуч фыркнула и усмехнулась: — Ты? Девочка, ты слишком слаба, чтобы тягаться со мной. — Нет, — Лейла усмехнулась в ответ. — Это ты слишком стара, чтобы угнаться за мной. Хаттуч напряглась, но промолчала. — Неделю назад я стала владелицей «Шанлы». Казым даже не понял, как подписал контрольный пакет. А ещё через неделю… Я войду в дом Корханов не как твоя племянница. А как дочь хозяйки. Ифакат. — Ты грезишь, — хмыкнула Хаттуч. — Я просто заранее предупреждаю. Я знаю, как ты добилась того, что Ифакат ушла. Всю жизнь она была здесь. Всю жизнь Халис доверял ей всё. Он делил с ней империю. Она была его правой рукой. Он никогда никому так не доверял. А теперь — она уехала. И ты тут. Слишком странно, не находишь? Хаттуч зло прищурилась: — Ты ничего не знаешь. — Возможно. Пока что. — Лейла подалась чуть вперёд. — Но у меня есть подозрение, что Ифакат не бросала меня. Что ты обманула меня. Что ты всё устроила. Лицо Хаттуч дёрнулось. — Я пока не могу это доказать. Но она узнает. Узнает всё. И тогда мы вместе — мы с ней — заберём у тебя всё. Всех. Всю эту империю. Всех, кто ещё остался у тебя. Хаттуч открыла рот, но Лейла перебила: — И послушай внимательно. Если ты хоть на шаг приблизишься к Ифакат… или к Серкану — моему брату… Я порву тебя на куски. Я раздавлю тебя так, что от твоего имени останется только пепел. Лейла в последний раз бросила на неё свою ледяную, презрительную улыбку — и ушла. Хаттуч застыла. Потом резко вскочила, вытащила телефон из кармана и быстро набрала номер. — Это я. Сделайте это. Быстро. Без следов. Она больше не должна дышать. Я покончу с этой рыжей ведьмой. Раз и навсегда. Она сбросила вызов. Её чай был холоден. Как и её сердце. Только, вот ни Лейла, ни Хаттуч не знали, что их разговор был услышан одним человеком. Но, как только Лейла направилась назад этот человек скрылся имея не мало важную информацию.