Хозяйка

«Я не понимаю, почему это называют разбитым сердцем. Такое чувство, что и все кости сломаны тоже.»

©Джаред Лето

Утро только-только наступало, когда дверь особняка Корханов бесшумно закрылась за Ифакат. Она была собрана, как никогда: строгий костюм, волосы аккуратно уложены, небольшая дорожная сумка в руке. Ни тени сомнения в глазах — только холодная решимость. Машина уже ждала её у ворот. — Не уезжай, — с мольбой в голосе проговорила Гюльгюн, стоя на пороге. — Ну зачем ты так… Всё ещё наладится. Вы помиритесь, как всегда… Ифакат посмотрела на неё с печальной, но твердой улыбкой: — Спасибо тебе, Гюльгюн. За всё. Но на этот раз всё будет иначе. Жду тебя вечером у себя в доме. Обсудим это там. Машина мягко тронулась, оставляя позади роскошный особняк, полный лжи, обид и предательства. *** На кухне особняка Яманов царила утренняя тишина. Лейла, облачённая в элегантное чёрное платье с оголёнными плечами, спокойно пила кофе, сидя за столом напротив Кемаля. Несмотря на ранний час, в её взгляде читалась сосредоточенность. — Думаешь, Ифакат что-то подозревает? — спросил Кемаль, отложив вилку. Лейла покачала головой. — Не думаю. Но и говорить ей пока не стоит. Слишком много нитей в этой истории. Я… я просто хочу сначала всё понять. — Она сделала глоток кофе. — Она сильная женщина, Кемаль. И у меня к ней уважение, несмотря ни на что. Он кивнул, изучая выражение лица жены. — Ты не злишься на неё? Лейла посмотрела в окно. — Я не имею права. Я хочу знать правду, но не разрушить её. Не причинить ей боли. Она… не заслужила этого. А вот кое-кто другой — вполне. В этот момент в кухню вошёл Али-бей, слегка запыхавшись. — Извините за вторжение, господа, — произнёс он, — но мне только что позвонили из особняка Корханов. Просили передать, что через неделю состоится свадьба госпожи Хаттуч и Халиса-аги. Кемаль едва не поперхнулся кофе. — Что?! Ты уверен? Али утвердительно кивнул: — Абсолютно. Сказали — передать немедленно. Он вышел, оставив супругов в молчании. Кемаль перевёл взгляд на жену. Та всё ещё сидела, как чёрная королева на троне. Не дрогнув ни одним мускулом. Только уголки губ чуть дрогнули. — Вот же сучка крашеная… дожала таки, — выдохнула она медленно, словно отпуская приговор. Кемаль фыркнул, искоса посмотрев на Лейлу: — С женой мне повезло. — Это ты правильно заметил, — сказала Лейла, вставая из-за стола и направляясь к двери. — Особенно с учётом того, что Халис ага ещё даже не догадывается, кто в действительности окажется его проклятием. *** После того как Ифакат обустроилась в своем новой доме, она не стала терять времени — собрала сумку и направилась в клинику. Что-то внутри не давало покоя. В приёмной было спокойно, как всегда пахло антисептиком и кофе. Селин удивлённо подняла брови, когда увидела подругу. — Ифакат? Как-то рановато. У нас вроде через неделю было, — она поправила халат и открыла дверь в кабинет. — Я знаю. Просто… вчера стресс был, сильный. Решила провериться, — сухо ответила Ифакат, заходя внутрь. Селин лишь понимающе кивнула, и они начали процедуру. УЗИ началось буднично, пока вдруг лицо Селин не изменилось — она ахнула, выпрямилась и повернулась к Ифакат с широкой, почти коварной ухмылкой: — Ну, ты только посмотри на это. У тебя двойня. — Что?! — Ифакат приподнялась на кушетке. — Ты шутишь? Этого не было в прошлый раз! — Один малыш шифровался. Но теперь вот — всё на лицо. Поздравляю, мама. Ифакат пару раз моргнула, в голове не укладывалось. Она даже положила руку на живот, будто пытаясь ощутить этих двоих. — Селин... ты уверена? — Абсолютно, — спокойно сказала врач, возвращаясь к экранам и делая снимки. — Два сердечка. Всё хорошо, всё по сроку. Но ты мне теперь вообще без стресса, поняла? Когда Селин уже печатала заключение, она посмотрела на подругу: — А что за стресс, если не секрет? Ифакат вздохнула, глаза на секунду наполнились слезами, но она сразу справилась: — Дела семейные... Селин смерила её взглядом, но ничего не сказала. Только подала распечатку и тихо добавила: — Не нервничай, ради них. Двоих теперь. Ифакат кивнула, взяла бумаги, поблагодарила и ушла. В машине она сидела молча, гладила живот и мысленно говорила: "Я одна, но я сильная. Ради вас, я справлюсь." Теперь оставалось только ждать Гюльгюн. *** Вечером, аккурат перед закатом, к новому дому Ифакат подъехала машина. Из неё вышла Гюльгюн — как всегда элегантная, в светлом пальто, с сумочкой на плече и цепким взглядом. — Ну здравствуй, беглянка, — усмехнулась она, подходя к Ифакат, которая уже ждала на пороге. — Заходи, беглянка тебя сейчас удивит, — ответила та с загадочной улыбкой. Дом оказался просторным, стильным и тёплым. Панорамные окна выходили прямо на море, в интерьере — благородные пастельные тона, дерево, дорогие, но неброские детали. Атмосфера была спокойной и уверенной — как сама Ифакат. Она провела подругу в гостиную, распахнула стеклянные двери на террасу и жестом указала вдаль: — Смотри. Видишь вон тот берег? Там особняк Корханов. Прямо напротив. Гюльгюн присвистнула: — Ты серьёзно? Это что, месть с видом на море? — Я даже на другом берегу буду напоминать им, кого потеряли, — спокойно ответила Ифакат. Они устроились на уютном диване. Начался разговор по душам — тот самый, искренний, без лишних фраз. Ифакат рассказала всё: про визит в клинику, про двойню, про то, как стресс заставил её проверить всё как можно скорее. И про то, что она решила вернуться к девичьей фамилии. — Теперь я снова Ифакат Чакыр. Хватит. Я уже была Ифакат Корхан больше, чем нужно. А ещё у меня будет двойня. Гюльгюн приподняла брови: — Двойня? Ты серьёзно? — Абсолютно. УЗИ сегодня всё подтвердило. Гюльгюн прошлась по комнате, потом остановилась: — А я, между прочим, сегодня несколько раз хотела убить эту крашеную бабу Ягу. Хаттуч! Она уже устанавливает в особняке свои порядки. Султан чуть не выгнала за то, что она "не так" подала кофе. На кухне всех строит. Всё летит в тартарары без тебя. — Но я не вернусь, — твёрдо сказала Ифакат. — Даже ради детей. Этот дом — мой выбор. Здесь мне спокойно. И здесь я не тень Халиса, а сама по себе. Гюльгюн подошла и крепко обняла её: — Ладно. Я устрою этой Хаттуч ад. Такой, что она сама сбежит из особняка с криками. Я там тебе и подрывник, и снайпер, и артобстрел в одном лице. Ифакат засмеялась — звонко, искренне, с блеском в глазах. — Вот она — настоящая дружба. А за окном в закатном золоте рассыпалось море. Особняк Корханов на другом берегу терялся в дымке, а здесь, на этой стороне, начиналась новая жизнь. *** Халис ага медленно вошёл в комнату Ифакат. Она казалась пустой, но всё ещё дышала её духом. Ифакат таки уехала, не соврала чёрт возьми. На туалетном столике осталась флакон духов, едва уловимый аромат которых пронзал мужчину до глубины души. Он прошёлся по комнате, останавливаясь у каждой детали, как будто боялся что-то забыть. На кровати аккуратно лежала подушка, к которой она любила прижиматься. На тумбочке — чашка, из которой она пила чай по вечерам. Всё будто застыло в ожидании ее возвращения… которого больше не будет. Он сел на край кровати, медленно провёл рукой по покрывалу. Закрыл глаза. Всплыли воспоминания. Как впервые увидел её — юную, упрямую, с гордо поднятым подбородком и глазами, в которых горел огонь. Как она отказала ему, когда он предложил ей быть с ним, как не хотела становиться ничьей вещью. А потом всё же согласилась — не из страха, не ради выгоды, а потому что полюбила. Его. Их первая ночь… Тихая, волнующая. Он тогда впервые за много лет почувствовал себя живым. Потом пришли долгие годы рядом. Порой — горькие, порой — светлые. Рождение сына стало триумфом их любви. А потом… та трагическая весна, когда они потеряли дочь. Он помнит, как Ифакат молча лежала у него на груди и плакала. Он вспомнил её смех — заразительный, глубокий. Её злость — такую яростную, будто она в бою. Ах, как же она красива в гневе… Именно тогда он влюблялся в неё вновь и вновь. Халис прикрыл глаза. Это была не просто любовь. Это была его единственная любовь. Запретная. Тайная. Но такая настоящая. Его любовь. И его кара. — Господин Халис, — раздался тихий голос у двери. Он вздрогнул. Обернулся. На пороге стоял Латиф. — Госпожа Хаттуч просит вас. Говорит, нужно обсудить подготовку к свадьбе. Халис сжал кулаки. Он ещё раз оглядел комнату. Здесь всё было дышащим, живым. Здесь жила его Ифакат. Он тяжело поднялся и, выпрямив спину, направился к выходу. — Ад, который я сам себе устроил… — прошептал он, проходя мимо Латифа. И ушёл. А комната осталась пустой. И глухо звенела тишина. *** Лейла лежала, уютно устроившись на груди мужа, и странно улыбалась. В её глазах читалась задумка, знакомая Кемалю до боли. Он бросил на неё подозрительный взгляд и мягко провёл рукой по её плечу. — Ну? Что на этот раз? — лениво пробормотал он. — Я знаю эту улыбку. Ни к чему хорошему она ещё не приводила. Лейла лукаво хмыкнула. — Да ничего особенного, любимый, — протянула она, нарочито беззаботно. — Просто выкуплю двадцать процентов акций компании Шанлы. Кемаль приподнялся на локтях. — Что ты сделаешь? — То, что ты слышал, — с кошачьей грацией потянулась она. — Казым недавно заявил, что хочет новых партнёров. Так пусть получит их. — Лейла… зачем? — с усталой нежностью спросил Кемаль, уже догадываясь, что остановить жену будет невозможно. — Всё просто. Сейчас у меня 10%. У каждого из его драгоценных родственничков — тоже по десять. У него — 60%, потому что он глава семьи. Но он решил выставить двадцать процентов на продажу. Вот я их и возьму. У меня будет тридцать. А потом, — она повернулась к Кемалю с хищной улыбкой, — потихоньку выкуплю всё остальное. Шаг за шагом. И стану во главе компании Шанлы. Я лишу Хаттуч всего что ей дорого. Кемаль вздохнул, чуть улыбнувшись. — Ну конечно. Моя жена — Наполеон. Только ты помни, Наполеон плохо закончил. Лейла рассмеялась, уткнувшись носом ему в шею. — Да ну, у него просто не было меня рядом. Кемаль усмехнулся и, обняв её крепче, поцеловал в макушку. — Всё. Хватит планов на захват мира. Спать пора, генерал. Лейла вздохнула, закрыла глаза и прижалась крепче. Свет в спальне погас, за окном уснул город. Но под этой крышей уже началась новая игра. Большая. Холодная. Продуманная. И у Лейлы были все карты на руках.