Хозяйка

«В груди было так холодно, что больше уже не болело.»

©Сергей Лукьяненко

Вечер казался спокойным. Но это только на первый взгляд. Прошло две недели. Отношения между Ифакат и Халисом оставались натянутыми. Она больше не ночевала в его комнате. А их редкие встречи ограничивались сухими рабочими фразами. Халис не настаивал. Он и сам понимал, что виноват, и теперь старался загладить свою вину подарками, ненавязчивой заботой и нередкими комплиментами, будто в первый раз ухаживал за ней. Суна и Серкан за это время успели съездить в командировку в Лондон — вернулись загадочно улыбающимися. Сейран и Ферит стали чаще смеяться вместе и меньше спорить. Похоже, между ними наконец начала зарождаться настоящая привязанность. Асуман и Фуат побывали в отпуске. Гюльгюн с Орханом, казалось бы, жили в мире и спокойствии. Но Орхан по-прежнему украдкой бросал взгляды на Ифакат. И этот вечер не стал исключением. После ужина Ифакат, как обычно, пошла к себе. Стоило ей закрыть за собой дверь, как в нее тут же постучали. — Кто там? — спросила она устало, уже готовая к очередной просьбе Латифа, от Халиса аги. Но за дверью стоял не он. — Орхан? — удивилась она. — Извини, — сказал он галантно. — Я просто… хотел поговорить. — Поздновато ты что-то вспомнил про разговоры, — хмыкнула она, но всё же впустила его. Она и представить не могла, что кто-то увидел, как он входит. И не один человек. Одна особа с изумлением отвернулась, решив, что потом подумает, как использовать эту информацию. А вот другая — осталась стоять за дверью, затаив дыхание. Орхан прошёл вглубь комнаты, обернулся, посмотрел на Ифакат. Взгляд был жадный, тёплый, опасный. — Я не могу больше молчать, — произнёс он. — Ты сводишь меня с ума. Я люблю тебя. Слишком долго. Слишком сильно. — Орхан, не неси бред. — Ифакат нахмурилась, но тот не остановился. — Ты — настоящая. Умная, сильная… Ты не представляешь, как я мечтаю каждую ночь, чтобы ты была рядом… Он резко подошёл ближе и, не дожидаясь ответа, схватил её за лицо и поцеловал. Шок. Мгновение. И звонкая пощёчина. — Ты совсем с ума сошёл?! — закричала Ифакат. — Я ведь тебя предупреждала! Ещё раз подобное — и я сама скажу Халису аге! Орхан, отшатнувшись, тяжело дышал. — Ты не понимаешь… — Понимаю! Очень даже. — Она яростно указала на дверь. — И прежде чем я скажу Халису, сначала поговорю с Гюльгюн. У неё наверняка лучше получится объяснить аге, почему ее муж пялится на жену его покойного брата! И если ты, Орхан, хотя бы раз посмотришь в мою сторону не так — закопаю собственноручно. Без свидетелей. Он молча кивнул и вышел. А за углом, в коридоре, стоял человек, слышавший весь разговор. Улыбнулся про себя. — Госпожа Ифакат… — прошептал он с гордостью. — Она и правда никогда не предаст господина Халиса. *** Утро выдалось напряжённым. Семейный завтрак, казалось, проходил в тишине, которую только изредка нарушал смех Сейран и Ферита. Они будто были в каком-то своём мире — лёгком, игривом, наполненном флиртом. Остальные же выглядели напряжённо. Даже Орхан, который обычно шутил за столом, молчал, бросая лишь редкие взгляды на Гюльгюн. Халис, сидя во главе стола, краем глаза следил за Ифакат. Она сидела прямая, как струна. Не прикоснулась ни к еде, ни к чашке кофе. Ни слова, ни взгляда. Только отстранённость. И это его начинало тревожить. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, наконец, осторожно, словно боясь спугнуть. Ифакат чуть повернула к нему голову. — Всё хорошо господин, просто аппетита нет. — Её голос был ровным, но немного хриплым. Она поднялась, поправив жакет. — Простите. Мне пора на работу. Но на самом деле, она вовсе не собиралась туда. Уже несколько дней её мучили головные боли и тошнота. Сначала она списывала всё на стресс и недосып. Но сегодня всё было иначе. Ифакат понимала: нужно что-то прояснить. На входе в частную клинику её уже ждала Селин — подруга и по совместительству врач. Без лишних слов, без расспросов. Только взгляд, в котором читалась тревога. Осмотр прошёл быстро. Теперь Ифакат сидела напротив подруги, сцепив пальцы в замок. Селин дописала что-то в карточке, закрыла её и посмотрела в глаза Ифакат. — То, что я скажу… может тебя шокировать, — тихо произнесла она. Ифакат затаила дыхание. — Ты беременна. Тишина. Ифакат будто ослепла на мгновение. В памяти всплыло всё: та палата девятнадцать лет назад, врач, который произнёс тогда: «Скорее всего, вы больше не сможете иметь детей». Те слёзы, та боль, та потеря. И принятие. — Ты уверена? — прошептала она. Селин кивнула: — Абсолютно. Срок — примерно две недели. Мы сделаем УЗИ и анализы, но пока всё выглядит хорошо. Ифакат едва удержалась, чтобы не разрыдаться от счастья прямо в кабинете. Столько лет, столько боли… И вот — это чудо. Позже, сидя в машине, она долго рассматривала чёрно-белый снимок УЗИ. Маленькое пятнышко на фоне экрана. Совсем ещё крошка. Но её. Ее ребёнок. — Я не отдам тебя, — прошептала она, коснувшись живота. — Ни за что. Даже если придётся бороться со всем миром. Это был плод запретной любви. Тайный ребёнок от мужчины, с которым всё и всегда было сложно. От Халиса. Но она не станет молчать. Он должен знать. Потому что если не от неё — то от Латифа точно узнает. Или от одной из его «верных собак». Но пусть узнает от неё. Она скажет. Обязательно. И в этот раз — по-настоящему, так что он дар речи потеряет. *** Вечер подкрался незаметно, укрывая особняк мягкой дымкой фонарей и звуками бокалов. За огромным столом царила оживлённая атмосфера. Повод был более чем достойный — новая коллекция, созданная усилиями Серкана и Ферита, имела безумный успех. Обоих мужчин засыпали комплиментами, восхищённо хлопая по плечам и поднимая тосты. — Ну вы только посмотрите на этих двух, — засмеялся Фуат, махнув бокалом в сторону сыновей. — Братишки-Корханы наконец-то что-то сделали вместе! Настоящее чудо. — Настоящее искусство, — подтвердила Асуман. — Ферит, Серкан, вы превзошли себя. Даже Суне и Сейран достались слова признания, хотя девушки и смущённо опускали глаза. Всё было как будто бы идеально — шумно, тепло, по-семейному. Но в этом шуме Халис ага казался отдельным островом. Он почти не участвовал в беседе, то и дело отхлёбывая из бокала вино и украдкой бросая взгляды на Ифакат. Та старалась быть невозмутимой. Улыбалась, вставляла фразы в разговор, кивала, смеялась в нужных местах. Но и Халис, и она знали, что между ними натянута невидимая, тугая нить. Их разговоров не хватало. Той близости, что была прежде, — не хватало ещё сильнее. — Я, пожалуй, пойду. Устал, — негромко сказал Халис, отодвигая стул. Он бросил взгляд в сторону Ифакат — долгий, усталый, почти тоскующий. Та не ответила. Только чуть прикрыла глаза. Мужчина неспешно направился к выходу, оставляя за собой шлейф тишины на фоне всеобщего веселья. Но остальные, не заметив этой странности или сделав вид, что не заметили, продолжили весело праздновать. Мигом налили ещё вина, подняли тост за успех и вновь закружились в разговорах. Ферит, приобняв Сейран за плечи, что-то прошептал ей на ухо — она усмехнулась, впервые за вечер искренне. Серкан подливал вино Суне, те чокнулись, переглянулись. Даже Орхан и Гюльгюн, сидящие чуть поодаль, выглядели вполне мирно. Но то был только фасад. Празднична маска. И в этот самый момент где-то внутри особняка, в тени удаляющихся шагов Халиса, уже начинала собираться буря. *** Сейран уже хотела налить себе ещё бокал вина, когда её телефон завибрировал. На экране высветился неизвестный номер. Она встала из-за стола, извинившись перед всеми, и вышла в коридор. — Алло? — осторожно произнесла она. — Добрый вечер, Сейран, — послышался слащавый женский голос. — Надеюсь, ты не забыла меня. Это Пелин. Сейран застыла. Как будто из прошлого выдернули старый, пыльный плейлист — в голове промелькнуло то самое утро после свадьбы, их пустая постель, а спустя два месяца скандал с его изменой. — Что тебе надо? — холодно спросила она. — Прямо к делу? Хорошо. Я беременна. От Ферита. Гул в ушах. Мир будто сжался до одной точки. — Не верю, — выдохнула Сейран. — Ты врёшь. Как всегда. — Через минуту получишь подтверждение. Удачи, Сейран. Ты ведь и правда думала, что сможешь удержать его? Связь оборвалась. Сейран, дрожащими руками, открыла мессенджер. Сообщение от неизвестного номера. Фотография — медицинское заключение. Беременность 2 месяца и 2 недели. Имя пациента: Пелин Янык. — Нет… — Сейран прижала ладонь к губам. И не сказав ни слова, развернулась и почти побежала обратно. Когда она ворвалась в столовую, все тут же обернулись. Она подошла к Фериту, достала телефон и со стуком швырнула его на стол перед ним. — Поздравляю, Ферит Корхан. Ты станешь папой. А заодно — женишься на той, с которой изменил мне в день нашей свадьбы! — Сейран! — Ферит вскочил, лицо побелело. — О чём ты вообще?.. Но девушка уже разворачивалась и неслась вверх по лестнице. За ней кинулся Ферит, но путь ему перегородили Орхан и Гюльгюн. — Не сейчас, — твёрдо сказала Гюльгюн. А Сейран, почти не сбавляя шаг, ворвалась в кабинет Халиса. Латиф что-то прокричал ей вслед, но она проигнорировала. Халис ага сидел на диване, в руках — эскизы. Он поднял на девушку тяжёлый взгляд. — Ты зайдёшь вот так — без стука? — глухо спросил он. — Вы меня выслушаете, — сказала Сейран, задыхаясь. В этот момент в комнату влетела Ифакат. За ней слышались голоса Орхана и Гюльгюн, которые всё же смогли оттянуть Ферита вниз. Остальные так и остались внизу — Серкан, Суна, Фуат, Асуман. Никто не хотел быть вовлечён в это. — Слушаю, — сказал Халис, отложив эскизы. Сейран глубоко вдохнула и выпалила: — Я всё терпела. Всё! Его издёвки, его холод, даже его измену в первую брачную ночь — потому что сама его выгнала. Но ребёнок?.. Это уже слишком! Пелин беременна. От него. — Что ты сказала?.. — голос Халиса прозвучал как удар молотом. — Вы всё правильно услышали. Пелин Янык. Беременна. От Ферита! В комнате повисла гробовая тишина. Только тяжелое дыхание Ифакат, которая как будто потеряла дар речи. Наконец, она вмешалась: — Никто не мог этого предвидеть. И в конце концов, Сейран, ты же его сама выгнала… Это было до того, как вы начали сближаться. Сейран резко повернулась к ней, глаза горели. — А вы, госпожа Ифакат, это же самое говорите госпоже Гюльгюн, когда Орхан ночует у вас в спальне? Или вы с ним обсуждаете, ночью дела компании?! Ифакат побледнела. — Что ты несёшь?.. — тихо сказала она. — Я видела. Своими глазами. Он зашёл к вам ночью. А утром крутился около двери вашей спальни. — Сейран обернулась к Халису. — Вот она — ваша верная главная невестка. Любовница вашего сына! Она не дождалась ответа. Не глядя больше ни на кого, Сейран резко развернулась и вылетела из комнаты, оставляя после себя молчаливую бурю. *** В комнату вошёл Орхан — спокойно, с выражением недоумения на лице, словно не слышал ни единого слова из сказанного Сейран. Он оглядел присутствующих, зацепился взглядом за Ифакат, затем перевёл глаза на отца. Халис ага медленно встал с дивана. Всё его лицо было каменным, холодным, словно вырезанным из мрамора. Он сначала подошёл к Ифакат. Та всё ещё стояла, как вкопанная, слёзы не стекали, а будто застыли на ресницах. — Как ты могла?.. — тихо, но зловеще прозвучал его голос. — Ничего… ничего не было, — выдавила она, почти беззвучно, не осмеливаясь поднять глаза. Но Халис даже не дослушал. Развернулся и подошёл к Орхану. Тот стоял, растерянный, слегка нахмурившись. — Отец?.. Что происходит?.. Халис окинул сына долгим взглядом, от головы до пят. В этом взгляде было всё: отвращение, гнев, боль. Перед ним стоял его сын — плоть от плоти, кровь от крови. И в то же время — предатель. Предатель самого святого, что у него было. Сын который посмел тронуть его женщину. Секунда. Один взгляд. И удар. Халис со всей силы, накопленной годами власти и злости, врезал сыну в лицо. Орхан не устоял — упал, ударившись спиной об край дивана. — Посмел… — прошипел Халис. — Ты посмел лечь с ней. С женой своего брата. С матерью твоего племянника… Ты тронул то, что не принадлежит тебе! Орхан в шоке приподнялся, вытирая кровь с губ, пытаясь понять, за что всё это. Но Халис уже повернулся к Ифакат. — Уходи. — Его голос был как приговор. — Немедленно. — Халис… — Ифакат попыталась что-то сказать, сделать шаг к нему. Но он метнул в неё такой взгляд, что она застыла. Этот взгляд был страшнее любого удара. — Уходи, Ифакат, — повторил он, уже тише, но ещё жёстче. Она медленно развернулась и, шатаясь, вышла из комнаты. Не плача — всё внутри уже было выжжено. Халис снова посмотрел на Орхана. — С тобой я завтра поговорю. А если бы секунду назад её здесь не было… — он резко замолчал, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Я бы стал убийцей. Убил бы тебя. Своего собственного сына. Тишина в комнате была гробовой. Только тяжёлое дыхание Халиса и всхлипы Ифакат, еле доносившиеся из коридора. Пока есть Ифакат — Халис человек. Как только она исчезнет, он вновь станет зверем.