Хозяйка

«Любовь, конечно, рай, но райский сад

Нередко ревность превращала в ад. »

© Лопе де Вега

Утро нежно касалось стен особняка Корхан, лучи солнца лениво пробирались сквозь тяжёлые шторы, будто не спеша разбудить тех, кто ещё спал. Дом дышал тишиной, нарушаемой лишь лёгкими шагами по мраморной лестнице. Лейла, Суна и Хаттуч неспешно поднимались наверх. — Вот сюда, прямо по коридору, третья дверь справа, — с улыбкой указала Суна. — Спасибо, дорогая, — кивнула Хаттуч. Лейла замешкалась у начала коридора, поднесла телефон к уху и тихо сказала: — Я вас догоню. Надо Кемаля набрать, — солгала она и осталась одна. Лейла шагала по коридору, будто по лезвию ножа. Каждый звук казался подозрительным, каждая тень — живой. Подойдя к нужной двери, она глубоко вдохнула и толкнула её. Комната встретила её прохладой и запахом сандалового дерева, вперемешку с чем-то терпким и женственным. Удивительно — но хозяйки здесь не было. Лейла даже растерялась. — Неужели так рано она уже ушла? — подумала девушка. — Или... вообще здесь не ночевала? Это уже звучало слишком странно. Время было раннее — солнце только начало касаться окон. Постель идеально застелена, подушки выровнены. Ни одного признака, что тут кто-то спал. Внутри у Лейлы зашевелилось беспокойство. Она аккуратно двинулась дальше. Остановилась у туалетного столика — флаконы духов, идеально выстроенные в ряд. Далее — шкаф. Открывать его не рискнула. Но рядом была тумбочка. Аккуратно выдвинув ящик, Лейла заглянула внутрь. Документы, ручки, несколько старых писем, аккуратно перевязанных лентой… И вдруг — УЗИ. Снимок, такой знакомый и жутко личный. Она уже собиралась положить его назад, подумав, что это, возможно, от беременности Серканом — но взгляд зацепился за дату. 15.01.2003. Год её рождения. — Это… совпадение? — прошептала она и в горле запершило. Может, это вообще не её касается. Может, у Ифакат была интрижка и она тогда сделала аборт, и всё это — лишние домыслы. Но Лейла уже не могла остановиться. Слишком много совпадений за последние недели. И слишком много странностей. Она закрыла ящик и отошла от тумбы, бросив последний взгляд на комнату. Слишком безжизненная. Слишком пустая. Но стоило ей дойти до лестницы в комнату Сейран, как коридор наполнился звуком — дверь напротив приоткрылась, и на пороге спальни Халиса появился силуэт. Ифакат. Она вышла, поправляя полы шёлкового халата, её волосы были чуть растрепаны. На лице — лёгкая улыбка. Она не заметила Лейлу и медленно пошла в сторону лестницы. Девушка замерла, прячась в тени. Глаза расширились. — Значит, она… была с ним? Всю ночь?.. Слишком много вопросов. Ответов не было. Но одно стало ясно — Ифакат была не просто вдовой Корхан и матерью наследника. У неё были свои тайны. И Лейла собиралась их раскрыть. *** Завтрак в особняке прошёл в гнетущем напряжении. Гости, сидящие за длинным столом, пытались делать вид, что всё в порядке, но напряжённые взгляды, скупые слова и тишина между ложками и вилками выдавали обратное. Лейла сидела чуть ниже по столу, делая вид, что занята булочкой, но на самом деле её глаза метались между Халисом и Ифакат. Он выглядел серьёзным и слегка усталым, она — спокойной и собранной, как всегда. Но Лейлу теперь так просто не обманешь. Каждый её взгляд был как сканер: она ловила каждое движение, каждую деталь. Как они обменялись взглядами. Как Ифакат налила ему чай первой, а не себе. Как он слегка коснулся её руки, будто случайно. Всё это не укрылось от девушки. После завтрака все начали постепенно разъезжаться: Лейла — в компанию "Яман", не сказав ни слова. Хаттуч — домой, поспешно попрощавшись. Суна и Сейран уехали в университет, обсуждая утреннюю лекцию, но Суна бросила странный взгляд на Лейлу перед отъездом. Ифакат, Орхан и Фуат поехали в офис, как всегда пунктуально. Гюльгюн с Асуман решили проехаться по городу — сменить обстановку, проветрить головы после бурных суток. Особняк притих. Часам к двенадцати, в ворота въехал автомобиль Ферита. Он выглядел уставшим, но бодрым. На лице его играла натянутая улыбка, как у человека, который знает, что его сейчас будут ругать — и уже внутренне готов. Латиф тут же подошёл к нему. — Господин Ферит, Халис ага ждёт вас у себя. Ферит кивнул. — Ну, начнём шоу, — пробормотал он себе под нос и пошёл наверх. Халис сидел в кожаном кресле, спина прямая, руки на подлокотниках. Его лицо — как камень. Едва Ферит переступил порог, дед дал понять, что разговор будет тяжёлым. — Присаживайся, — сказал он, даже не глядя на внука. Ферит опустился в кресло напротив, заложив ногу на ногу. — Я прекрасно знаю, о чём ты хочешь поговорить. Давай сразу к сути. — К сути? — Халис резко повернулся к нему. — Ты позоришь нашу семью. Каждый день, каждый шаг — новый скандал. Газеты, блоги, даже шепчутся на улицах. А тебе всё равно! Ты думаешь только о себе! — Я ничего никому не должен, — холодно ответил Ферит. — Ты не дал мне права выбирать, а теперь требуешь ответственности. — Не дал?! — Халис уже кипел. — Я дал тебе имя! Я дал тебе крышу над головой! Ты носишь фамилию Корхан! — Ну, и что? Это не делает меня Серканом. — Вот именно! — рявкнул Халис. — Потому что Серкан — единственный, кто не позорил мою фамилию! Он работает, он строит бизнес, он думает! А ты... ты — мальчишка! И если бы я мог, сделал бы его своим прямым наследником! За дверью, на лестничной площадке, застыл Серкан. Он только что приехал, намереваясь показать деду эскизы. Но вместо этого — услышал свое имя. И сравнение. Ферит поднялся. — Я никогда не буду таким, как он. И не хочу. Он — идеальный солдат, а я живой человек! Эти слова будто ударили Халиса в грудь. Он резко схватился за сердце, лицо побледнело, а глаза наполнились болью. — Дедушка! — в панике вскрикнул Ферит, бросаясь к нему. — О Аллах... дед! — Серкан влетел в комнату следом. Халис задыхался, хватаясь за подлокотники. Его грудь тяжело вздымалась. Каждая секунда тянулась, как вечность. — Вызови врача! — крикнул Серкан Латифу, который уже мчался по коридору. Ферит держал деда за руку. — Прости... пожалуйста, прости... Я не хотел... Халис закрыл глаза, дыша прерывисто. Но он всё ещё держал руку внука. *** Весть о том, что Халис ага попал в больницу, молниеносно разлетелась по особняку и за его пределы. Первой приехала Гюльгюн, сразу за ней — Орхан и Фуат. Даже Асуман, узнав, примчалась, забыв о своей укладке и маникюре. Все были в панике… Все — кроме Ифакат. — Телефон всё ещё недоступен, — нервно бросил Серкан, глядя на экран. — Наверное, совещание. Или специально не берёт… К счастью, врач вскоре вышел и сообщил: состояние стабилизировалось. Это был сильный сосудистый криз, вызванный стрессом. К вечеру, если не будет ухудшений, Халиса агу выпишут. Ферит, не скрывая чувства вины, зашёл к деду первым. Сел у кровати, глядя в лицо человека, которого всегда боялся и… втайне уважал. — Я… обещаю. Всё изменю. Я буду вести себя по-другому. Ради тебя. Ради семьи. Халис, хоть и слабым голосом, но всё же отчётливо произнёс: — Посмотрим… если ещё раз что-то случится — сам лишу наследства… После Ферита, наведывались остальные. Один за другим. Тепло, спокойно. Все — кроме Ифакат. Серкан снова пытался дозвониться. Наконец, соединение пошло. — Мам, это я. Ты где? — Я была на встрече, ты ж знаешь… Что-то случилось? — Дед в больнице. Сердце… сосудистый криз. Уже лучше, но ты приезжай. Тишина на том конце. Затем шум и её голос: — Я выезжаю. Через двадцать минут она уже входила в больницу — быстрая, целеустремлённая. В строгом костюме, но без улыбки. Глаза сразу нашли Серкана и Суну у палаты. — Как он? — Уже лучше, — ответил сын. — К вечеру выпишут, если всё будет стабильно. Раз ты здесь, мы поедем, дед так велел. Ифакат кивнула, коротко глянув на невестку и сына. Потом уверенно направилась к палате. Дверь чуть приоткрылась — и тут же всё рухнуло. Перед ней, у кровати Халиса, сидела Хаттуч. Она держала его за руку. Она. Эта проклятая ведьма. Та, что всё время крутилась рядом. Улыбка на его лице, взгляд, полный мягкости. А Хаттуч что-то шептала ему, аккуратно поправляя подушку. И держала за руку. За ту самую, которую он когда-то протягивал только Ифакат. Господи, как же хотелось ворваться… закричать… сжечь эту палату к чертям. Но Ифакат — не такая. Она умеет терпеть. Умеет ждать. Подавив ярость, она медленно прикрыла дверь… И пошла прочь. Ураганом. В её взгляде пылал огонь. У выхода уже стояла машина. Из неё, как по расписанию, вышел Шехмуз. — Ты за мной следил? — резко спросила она. — Конечно, — с усмешкой ответил он. — Мы же договорились. Или ты передумала? Ифакат посмотрела на него, как на вызов. Значит, Халис может. А она нет? Почему? Из-за морали? Из-за фамилии? Из-за сына? Да к чёрту всё. Она женщина. Она хочет жить. — Веди, — сказала она, не дрогнув. Шехмуз открыл дверь машины с видом победителя. Когда она села, он тихо произнёс: — Вот и начнём нашу игру, госпожа Корхан… Он закрыл дверь за ней. Машина тронулась. *** Вечер плотно окутал особняк Корханов. Тишина в коридорах, редкие шаги прислуги, мягкий свет ночников на стенах. Халис ага уже давно вернулся домой, врачи отпустили его под присмотр, и он, как обычно, сидел в кресле у окна, погружённый в свои мысли. В голове вертелись слова Хаттуч, её мягкий голос, тёплая ладонь на его руке. Всё казалось бы... правильно. Спокойно. Почти по-семейному. Но всё не так. Это была не та женщина. Не Ифакат. — Не в возрасте дело… — пробормотал он себе под нос, чуть хмурясь. — Просто… она не Ифакат. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы женщин ни окружало его — он всегда возвращался мыслями к Ифакат Только она будоражила кровь. Только она могла одним взглядом вызвать бурю. И только она, чёрт побери, не появлялась. Где она? Время перевалило за десять. Халис раздражённо потянулся к звонку. Вошёл Латиф. — Где Ифакат? — сурово спросил Халис. — С утра была в офисе. Днём приезжала в больницу, — ответил Латиф спокойно. — А дальше… не знаю, господин. Халис резко повернулся. — Была в больнице? Но не зашла? Латиф чуть пожал плечами, будто знал, но не хотел говорить. — Может… почти зашла, ага. Но увидела кое-что… — многозначительно произнёс он. — Опять ревнует… — прошептал Халис себе под нос. Потом громче: — А ты, Латиф, с чего такие выводы? Латиф не смутился. Его голос был твёрд, как всегда: — Потому что я умею читать глаза, господин. На всех вы смотрите по-другому. Только на неё — как на женщину всей жизни. Она вам как воздух. Халис не удержался, слегка улыбнулся. — Умный ты… но болтать не любишь. Умеешь хранить тайны? — А как же, ага. Был бы я болтливым — давно б не служил у вас. Он коротко кивнул и вышел, оставив Халиса в полумраке с его мыслями. А те были всё о ней. О той самой. О женщине, что сводила его с ума. *** Тем временем, по улицам Стамбула неспешно ехала машина. На заднем сиденье — Ифакат. Спокойная, но уставшая. Молчаливая, но с огнём внутри. Шехмуз вёз её домой, не пытаясь больше флиртовать или поддевать. Всё было предельно ясно. Ужин прошёл красиво. Всё по правилам. Они говорили о делах, обсуждали новое перемирие. Ифакат дала понять сразу: любовницей она не будет. Даже если Халис заведёт сотню интрижек, она не станет мстить тем же. Это не в её стиле. Но… союз? Партнёрство? Дружба — возможны. — Ты непростая женщина, госпожа Корхан, — сказал Шехмуз, остановившись недалеко от ворот особняка. — А ты умный мужчина, что это понял, — сдержанно ответила она и вышла из машины. Он не стал держать её. Только посмотрел вслед, с той самой смесью уважения и желания, которую редко кто умеет вызывать. А она шла по дорожке ко входу, высоко подняв голову. Пальто развевалось на ветру, сердце колотилось. Внутри всё кипело. Её ждал Халис. История повторяется. Только на этот раз она была сильнее. На этот раз она сама выбрала себя. *** Ифакат только сняла халата, собираясь ложиться, как в дверь постучались. Она замерла на секунду. Первый, кто пришёл в голову, конечно — Халис. Кто же ещё, в это время? Одев халат назад, она открыла — и не удивилась. — Латиф бей, — сдержанно кивнула она. Тот в ответ растянул губы в улыбке. — Госпожа… Халис ага ждёт вас. — Ждёт? — фыркнула Ифакат, опираясь о косяк. — Скажи ему, что я устала. И не приду. У меня был долгий день. — Я понимаю, — мягко сказал Латиф. — Но ага очень переживал. Он беспокоился. Вы исчезли после больницы, не ответили ни на один звонок. Ифакат устало прикрыла глаза. — Я — взрослая, Латиф. И свободная. Могу делать всё, что хочу. Не обязана ни перед кем отчитываться. Латиф чуть покачал головой. — Не совсем свободная, госпожа. Свободные женщины не носят на себе такую любовь. А он без вас — как без воздуха. Он не говорит, но я вижу. Вам стоит поговорить. Прояснить всё. Хватит этих холодных боёв. - Откуда ты знаешь? - Ваши взгляды Вас выдают. Но я умею хранить тайны. - заключил Латиф. Ифакат прищурилась, задумчиво глядя на него. — А ты не отстанешь, да? — Нет, — честно признался он, слегка кивнув. Она вздохнула, отстранилась от двери и пошла в сторону коридора. Халис, значит. Пора. Разговор будет не из лёгких. — Хорошо. Если мы сдохнем в этой перепалке — ты будешь виноват, — бросила она через плечо. — Запишу на свою карму, госпожа, — улыбнулся Латиф и направился к себе. А Ифакат медленно шла по коридору, каждый шаг будто бы отмеряя. На душе было тревожно. За дверь, которую она сейчас откроет, пряталась буря. Но кто, если не она, умеет красиво входить в центр урагана — с высоко поднятой головой? *** Ифакат тихо приоткрыла дверь в его комнату. Без стука — как всегда. Но на этот раз она не подошла к нему, не села рядом, не коснулась руки. Просто встала. Напротив. Ровно. Холодно. Устало. Халис сразу это заметил. Раньше — она сразу садилась к нему. Смотрела с мягкой иронией. А сейчас — встала, как незнакомка, как соперница. И смотрела в глаза, не отводя взгляда. Он заговорил первым. — Где ты была? — Это не твоё дело, Халис, — спокойно, почти лениво ответила она. — Всё, что касается тебя, — всегда моё дело, — резко сказал он. — Всегда. Ты — не чужая мне женщина. — Правда? — Ифакат усмехнулась. — А я думала, что теперь твоё дело — это Хаттуч. Халис резко встал. Не разозлился, нет — подошёл к ней. Медленно, уверенно. И встал близко, на грани дыхания. — Хаттуч — это прошлое. Далёкое. Заброшенное. Не имеющее никакой ценности. Ты — настоящее. Ты — всё, что у меня есть. — Ты уверен? — прошептала она. — Тогда где ты был, когда я стояла за дверью? Когда держала себя, чтобы не войти и не устроить скандал? Когда смотрела, как ты улыбаешься ей, держишь её за руку? — Я не улыбался ей, — голос его стал тише. — Я улыбался воспоминаниям. Но для меня давно существует только одна женщина. Ты это знаешь. — Знаю? — Ифакат иронично вскинула бровь. — А может я хотела напиться, Халис. Или… убиться. А смелости не хватило. Она отвернулась. — Я устала. Устала любить тебя без права на слабость. Устала быть сильной, когда внутри всё горит. Я пошла спать. Развернулась и ушла, не оглянувшись. А Халис остался. Он стоял, поражённый, возмущённый и... восхищённый. — Аллах, — пробормотал он, — эта женщина… она и вправду хозяйка надо мной.