Хозяйка

"Ход королевы... пусть исчезнут пешки, Обдуманно, с азартом, но без спешки. Ход королевы... ход не из простых, Судьба фигур всегда в руках живых."

Утро выдалось серым. Тусклый свет пробивался сквозь щели штор, освещая разбросанную одежду и пустую постель. Серкан проснулся от ощущения холода — не только телесного, но й глухого, разъедающего изнутри. Он машинально протянул руку в сторону, но рядом никого не оказалось. Лишь аккуратно сложенная записка на подушке. Он медленно взял её, развернул. «Серкан… Это была прощальная ночь. Я люблю тебя. По-настоящему, до безумия. Но я не готова быть любовницей. Не хочу прятаться, ждать, терпеть. Мне больно, Серкан. Поэтому я ухожу. Прости.» Пару секунд — тишина. А потом началась буря. С громким грохотом в стену полетела ваза. Следом — подушка, стул, кофейная чашка. Раздался звон стекла, хруст, топот. Всё, что попалось под руку, исчезало в вихре бессильной ярости. Он знал, что так будет. Знал с самого начала, что Нур уйдёт. Она не из тех, кто станет ждать подачки счастья. Не из тех, кто позволит себя ломать. Но, чёрт возьми, как же больно. Он сел на пол, тяжело дыша, облокотился на стену. Лоб к коленям. Пульс в висках, пустота в груди. Он не мог предложить ей больше. Не сейчас. Да, он любил её. Или… думал, что любил? Но он точно знал — он не мог оставить свою семью, отказаться от своей роли, от всего, чем был. Минут через двадцать он уже стоял у зеркала. Волосы приглажены, рубашка свежая, лицо чуть бледнее обычного. Но собран. — Всё, хватит, — бросил он отражению. — Твоя жизнь не о ней. Он сел в машину и направился в особняк. Слава богу, завтрак ещё не начался. Во дворе стоял Латиф, как всегда бдительный. — Господин Серкан, доброе утро. — Доброе, Латиф. Захотел с утра прокатиться. Голова тяжёлая была. — Понимаю, господин. Он вошёл в дом. В столовой слышались голоса — Ферит, Гюльгюн, Орхан… Только один человек уже всё понял. Халис ага, сидя на своем месте, поднял на него взгляд. Взгляд был пронзительный, пронизывающий. Без слов. Серкан остановился, кивнул едва заметно. Халис чуть качнул головой. Ни упрёка, ни осуждения — лишь молчаливое понимание. "Он знает. Всё знает. Даже не спрашивая." Серкан больше не увидит её. Не услышит её смех. Но она сделала правильный выбор. А он — просто сдался. *** В доме Шанлы с самого утра царило оживление. На кухне шипели сковороды, в комнатах разносились звонкие голоса. Сегодня был важный день — на выданье дочери Казыма-аги. Старшая Суна и младшая Сейран. Ну как младшая… просто самая дерзкая. Суна сияла. Она с воодушевлением рассматривала ткани, примеряла платки, радовалась каждой мелочи. Всю жизнь она мечтала о семье, детях и покое. Сейран же, наоборот, сидела в кресле, скрестив руки на груди, и с выражением скуки наблюдала за тем, как к ней приближается тетя с охапкой платьев. Ведь если госпожа Корхан выберет Суну и Сейран, она обязательно приедет познакомиться с родителями, а значит девушки должны выглядеть хорошо. — Сейран, хоть бы вид сделала, будто тебе интересно! — всплеснула руками Хаттуч. — Ну очень интересно, тётя, — протянула девушка, закатывая глаза. — Просто мечта всей жизни — быть проданной с потрохами, как мешок риса. Лейла, их троюродная сестра, засмеялась. — Не ной, Сейрош. Ты хоть платье выбери, а то Ифакат-ханым подумает, не пойми что. — Очень смешно, Лейла. Вот прям от смеха закашлялась. Сейран вяло выбирала варианты платьев. Всё было либо «слишком розовое», либо «слишком красивое». Лейла встала, подошла к ней ближе и тихо, почти шёпотом, сказала: — Сейран, я понимаю тебя. Правда. Но брак — это не всегда тюрьма. Мне повезло с Кемалем. Кто знает, может и тебе повезёт. — Тебе повезло, потому что ты ему понравилась, а он тебе. Всё честно. А нас выставляют как товар, кто клюнет — за того и пойдём. — Ну, возможно, и ты клюнешь. С первого взгляда. — Лейла подмигнула. — Ну да, сейчас. Увижу своего «будущего мужа» и умру от любви. Только не от смеха бы. Лейла уселась рядом и покачала головой. — Просто выбери платье. Ради меня. Если не хочешь ради себя или семьи. Сейран шумно выдохнула. — Ладно. Но ты обязана сегодня быть со мной в хамаме. Если я буду там одна с этой госпожой Корхан — я сгорю от страха и скуки. — Конечно, пойду. Не брошу. — Спасибо, ведьма. — Всегда пожалуйста, демон. Они рассмеялись. Пусть и на выданье, но пока — они всё ещё были просто сёстрами, которые шутили, спорили и держались друг за друга. А на кухне уже кипели приготовления к визиту госпожи Ифакат Корхан… *** Наступил вечер. Хамам был наполнен теплом пара, ароматом жасмина и лёгким гулом разговоров. Служанки приносили прохладные напитки, фрукты и пахлаву, а где-то в углу играла музыка — негромко, но задорно. Всё было готово к смотринам. Во главе, на возвышении, где традиционно усаживались старшие женщины, восседала Ифакат Корхан. Величественная, неподвижная, как статуя, она излучала силу и грацию. Рядом — её тётя, госпожа Фатьма, с которой их долгие годы разлуки казались вдруг стёртыми. Они смотрелись рядом как два полюса: одна — роскошная и неприступная, другая — спокойная, полная достоинства и жизненного опыта. В шёпотах, пробегающих по хамаму, звучало восхищение: — Посмотрите, всё такая же красавица. — Ведьма, не иначе. — И тётя рядом спустя столько лет — значит, всё по-серьёзному. Чуть поодаль сидели девушки из семьи Шанлы. Суна сияла, как всегда, и не могла усидеть на месте — то поправляла волосы, то подтанцовывала в такт музыке. Лейла вела неспешную беседу с тётей Хаттуч. А Сейран… Сейран хмурилась, сидела с видом «я тут по принуждению», и всем своим видом показывала: ей всё это глубоко безразлично. — Сейран, сделай лицо попроще, — прошептала Лейла, игриво толкнув сестру. — А то так и останешься с книжками на всю жизнь. — Ага, спасибо, ведьма. Очень помогла. — Сейран закатила глаза, но уголки её губ всё же дрогнули. Ифакат наблюдала за ними с интересом. Особенно за той темно-рыжей девушкой с прямой спиной, гордым взглядом и немного снисходительной полуулыбкой. Было в ней что-то… пугающе знакомое. Даже голос, манера держаться, жесты — всё отзывалось где-то глубоко в груди. — Кто она? — тихо спросила Ифакат у тёти. — Рыжая? Это Лейла. Племянница Хаттуч. Уже замужем. Сильная девочка. Сама себе мужа выбрала. — Фатьма с теплотой смотрела на девушек. — Вон та, что хмурится — Сейран, младшая дочь Казыма. Умная, дерзкая, хочет учиться. А рядом с ней Суна, старшая. Мечтает о семье, очень покладистая. Их мать — сестра моей подруги Хаттуч, достойные девочки. Хаттуч за ними смотрит, как за своими. Ифакат кивнула. Всё ясно. Она уже решила. Всё идеально. Суна — для Серкана. Спокойная, воспитанная, благодарная. Сейран — для Ферита. Феритик же хотел упрямую, непокорную? Пожалуйста. А Ифакат — она хотела получить умную, со стержнем, но управляемую невестку. Всё складывалось. Позже, в доме Шанлы, Ифакат убедилась в правильности своего выбора. Суна сияла благодарностью, глаза светились. А вот Сейран... ещё злее, чем в хамаме. Поджала губы, руки на груди, будто ждала, когда всё это закончится. Но свадьбы уже почти назначены. Ифакат быстро договорилась с Казымом-агой — завтра они приедут со своими наследниками. — Завтра приедут Серкан и Ферит и проведем помолвку, — сказала она. — О, госпожа Ифакат, вы честь сделали моей семье! — Казым сиял так, что его ус можно было поджарить. Поздно вечером, вернувшись в отель, Ифакат скинула туфли, уселась на диван и набрала номер. Сначала Серкан. — Завтра утром приезжайте с Феритом. Я выбрала девушек. Всё готово. — Понял, мама. Будем. Потом Халис. — Я всё сделала. Завтра они едут на сватовство. — Хорошо, Ифакат. — Голос был хриплым, спокойным. — Я тоже приеду. Хочу посмотреть на девушек сам. Ифакат замерла. — Ты? В Антеп? — А почему нет? Не могу я посмотреть на будущих жен своих внуков? Вот этого она не ожидала. Но спорить с Халисом было бессмысленно. Пусть едет. *** Утро в особняке Корханов началось на редкость шумно. Слуги сновали туда-сюда, собирая вещи, утюжили сорочки, проверяли автомобили. Все куда-то спешили, суетились и, кажется, даже немного нервничали. Это был важный день — в Антепе их ждали невесты. Ближе к обеду блестящий кортеж остановился у антепского отеля. Первыми из машины вышли Серкан и Ферит, следом — Халис-ага. Ифакат уже ждала у входа, безупречная, в строгом, но элегантном наряде, с высоко поднятой головой. Когда взгляд Халиса скользнул по её лицу, губы его дрогнули в почти незаметной улыбке. Он попытался сдержаться, но плохо получилось — Ифакат всё увидела. Она лишь чуть приподняла бровь, но улыбки в ответ не дала. — Приехали, — спокойно сказала она, обращаясь ко всем. — Я уже всё подготовила. Серкан и Ферит выглядели собранно, но глаза их всё же выдавали волнение — кого же выбрала для них госпожа Корхан? Позже, в номер Ифакат постучали. Женщина, ожидая кого угодно, но не того, кто оказался за дверью, сдержанно кивнула. — Орхан? Что-то случилось? — Нет-нет, — он вошёл, оглядывая номер. — Я подумал, надо поговорить о семье девушек. Узнать побольше, чтобы понимать, с кем будем иметь дело. Ифакат спокойно рассказала всё, как на духу: о Шанлы, о характерах Сейран и Суны, даже о Лейле упомянула. А Орхан всё время смотрел не на её губы, а куда-то глубже, будто читал между слов. — Ты не только умная женщина, Ифакат, — вдруг сказал он, приближаясь и касаясь её руки, — но ещё и невероятно красивая... Женщина резко выпрямилась и забрала руку, голос её стал ледяным. — У тебя есть жена, Орхан. А я — вдова твоего брата. Ещё раз — и я скажу Халису-аге. Понял? Он только открыл рот, чтобы что-то сказать в ответ, как в дверь снова постучали. — Ифакат? — раздался знакомый голос. Она открыла. На пороге стоял Халис. Он только хотел заговорить, но увидев Орхана, лицо его мгновенно напряглось. — Что ты здесь делаешь? — Хотел обсудить с Ифакат семью девушек, но, — Орхан торопливо посмотрел на часы, — меня уже ждёт Гюльгюн. Мы закончили. Он скрылся так быстро, будто спасался бегством. Халис шагнул в номер, захлопнул за собой дверь и, даже не поприветствовав, прошёл внутрь. Ифакат спокойно двинулась в сторону спальни, даже не обернувшись — словно всё происходящее было ей до боли знакомо. — Что он здесь делал? — голос Халиса был мягким, но с налётом угрозы. — Он уже ответил. Узнавал о невестах, — холодно ответила она, не поворачиваясь к нему. Халис усмехнулся, но в его глазах бушевало нечто большее. Он резко подошёл ближе, схватил её за запястье и развернув притянул к себе. — Я прекрасно видел, как он на тебя смотрит. Думаешь, я не замечаю? — Ты что... ревнуешь меня? — Ифакат вскинула бровь, но голос её дрогнул. — Да. — Он не стал ждать ответа, просто притянул её к себе и поцеловал, с напором, с яростью, словно хотел стереть любые воспоминания о взглядах Орхана. Поцелуй был долгим, жадным, его рука скользнула к её талии, притягивая ближе, ближе... Кровать оказалась рядом — они упали на неё, не разрываясь друг от друга. Халис навис над Ифакат, его глаза метались по её лицу, как будто он пытался запомнить каждую черту. — Я убью любого, кто посмеет тебя желать. Поняла? — прошептал он, срывая с её губ очередной поцелуй. Он срывал стоны с её горла, оставлял на шее засосы, как знаки собственности. Она была его. Только его. Время исчезло, остались только они, их вздохи, тепло тел и негласное правило — никто не смеет претендовать на Ифакат Корхан. *** Прошёл почти час. В номере царила тишина, прерываемая лишь лёгким шелестом ткани. Ифакат стояла у зеркала, поправляя макияж. Тонким движением кисти она замаскировала багровый след на шее — след страсти, ревности… и власти. Секрет, что должен остаться только между ними. — Вот же, несносный, — пробормотала она себе под нос, разглядывая свою шею с раздражением и теплом одновременно. Из ванной вышел Халис. Его рубашка была застёгнута, но галстук всё ещё оставался в руках — мужчина явно боролся с ним, как с врагом. — Удивительно, — усмехнулась Ифакат, глядя на него через зеркало. — Великий Халис Корхан и... повержен шелковой лентой? — Он специально, — хмуро буркнул Халис, — подлый. Ифакат тихо рассмеялась. Она подошла к нему, ловко взяла галстук из его рук и принялась завязывать узел. — Ты опасен, — прошептала она, — вот посмотри, что натворил. — Она указала на шею. — Что я, как девчонка, теперь, должна замазывать это всё? Халис поймал её взгляд и усмехнулся, не двигаясь, пока она аккуратно завязывала галстук. — Я такой, — сказал он низким голосом. — Опасный. — Угу, только галстук завязать не можешь, — парировала она, мягко пригладив воротник. — Для этого у меня есть ты, — просто ответил он и поцеловал её в щёку. Он вышел первым, а Ифакат задержалась на пару секунд — чтобы вдохнуть, собраться, вновь стать ледяной королевой Корханского рода. Затем плавно двинулась к дверям. В коридоре её уже ждал Серкан. Он стоял, опираясь на стену, и при виде матери сразу улыбнулся. Но Ифакат видела — внутри он нервничал. Привычная строгость в его лице казалась тронутой тревогой. — Серкан, — мягко позвала она, — ну что ты как перед экзаменом? — Мама... — он виновато пожал плечами. — Я... эм... Ифакат опустила взгляд. Галстук. Он болтался на шее сына совершенно криво. Женщина закатила глаза, но улыбнулась. — Аллах, ну хоть кто-то в этой семье научится их завязывать? — с шутливым раздражением спросила она, подходя ближе. — Подойди. Серкан опустил голову, давая ей доступ. Пальцы Ифакат двигались точно, уверенно, будто этот ритуал был для неё чем-то интимным — не просто материнской заботой, а напоминанием, что даже мужчины с властью всё ещё остаются детьми для своих матерей. — Всё будет хорошо, — прошептала она, завязывая узел. — На всё воля Аллаха. Серкан посмотрел на неё с благодарностью и вдруг обнял, крепко, по-настоящему. — Спасибо, мама. Через несколько минут вся семья уже выходила из отеля. Автомобили стояли у входа, движок урчал, солнце лениво отражалось в блестящих капотах. Ферит стоял, рядом с машиной. Увидев брата, он подошёл. Мужчины переглянулись и кивнули друг другу, молча, но с пониманием. Сегодняшний вечер должен был изменить всё. Ифакат на мгновение остановилась, посмотрела на них обоих. Серкан — сдержанный, собранный, словно идёт на переговоры. Ферит — с дерзкой улыбкой, но во взгляде — нервное ожидание. Она знала: после этого вечера жизнь семьи Корхан уже никогда не будет прежней.