Хозяйка

«Человек навсегда прикован к прошлому: как бы далеко и быстро он ни бежал — цепь бежит вместе с ним.»

© Фридрих Ницше

Утро, как шелковый платок, мягко легло на особняк Корханов. Первые лучи солнца пробирались сквозь плотные шторы спальни Халиса. Ифакат, собиралась тихо выйти, как делала это уже сотни раз. Но он, не желая отпускать её сразу, вдруг протянул руку и притянул к себе. — Ещё минуту, — прошептал он, целуя её в висок, а потом в губы. Долго. Слишком нежно для такого хищного мужчины. Его пальцы скользнули по её щеке, будто запоминали. — Когда ты выйдешь за ту дверь… — выдохнул он, не открывая глаз, — ты снова станешь вдовой моего сына. — А ты снова будешь Халис Корхан, — ответила она, едва слышно. — А не просто… мой. Он обнял её крепче, в последний раз в этом утре. Затем отпустил. Она молча поднялась, запахнула шёлковый халат и исчезла за дверью, оставив за собой тот самый сладкий, едва ядовитый шлейф духов, от которого у Халиса слегка кружилась голова. В столовой все были в сборе, как всегда. Султан разливала кофе, Фуат просматривал отчёты, Серкан листал новости на планшете. Только Ферит выглядел отстранённым, будто не спал всю ночь. — Ты что, заболел? — спросила Гюльгюн, бросив на него подозрительный взгляд. — Нет, — коротко бросил он. — Просто думаю. — Это опасно, когда ты начинаешь думать, — хмыкнул Фуат, даже не глядя на него. Ферит лишь усмехнулся. Перед глазами у него всплывала вчерашняя ночь: Серкан пришёл в его комнату поздно, почти под утро. В глазах — тревога. В руках — коньяк. — Моя мама летит в Антеп, — бросил он, сразу налив по стакану. — Подбирать нам невест. — Что, простите? — фыркнул Ферит. — Она с ума сошла? — Она с ума сходит, когда дело касается меня, — буркнул Серкан. — А ещё я сказал об этом Нур. — Блестяще. Она, наверное, уже забрала все свои вещи с той «тайной» квартиры? — Почти. Она молчит. И это пугает меня сильнее, чем крики и истерики. Ферит тогда только вздохнул, взял у брата бокал и глотнул, как воду. Потом налил ещё. И ещё. — А что ты сам? Хочешь свадьбы? — вдруг спросил он. Серкан посмотрел в одну точку. Долго. Слишком долго. — Сам не знаю, но если так надо, пусть так будет. Значит так распорядилась судьба. — Ладно, философ, — усмехнулся тогда Ферит, хлопнув его по плечу. — Давай лучше выпьем за то, чтобы наши жёны были красивее наших проблем. Они допили коньяк и разошлись, каждый в свою тишину. И вот теперь, утром, Ферит всё ещё варился в этом странном послевкусии. Брак его не пугал. Он просто не встречал ту, ради которой захотел бы остановиться. Да и если уж быть честным… женщин у него было столько, что ни сосчитать. В отличие от Серкана, который выбирал одну — и надолго, Ферит обжигался сам и жёг других. В этот момент в столовую вошла Ифакат. Безупречно собранная, с тем самым ароматом, что всегда оставался после неё — приторный, женственный, убийственно сладкий. — Ну, что я поехала — просто сказала она. — Иншаллах все пройдет хорошо, мама, — кивнул Серкан, не поднимая глаз. — Найди мне какую-нибудь эффектную, — лениво бросил Ферит, притворно зевая. — Я не хочу скучать в браке. — Найду тебе такую, что не до скуки будет, — холодно пообещала она. — Только не вздумай жаловаться потом. Она обвела всех взглядом. Её глаза задержались на Халисе, сидевшем во главе стола. Мимолётный взгляд. Почти незаметный. А он — заметил. И запомнил. Эта поездка изменит многое. Возможно, даже больше, чем они готовы к этому. Когда Ифакат вышла за дверь, сладкий запах её духов медленно расползся по дому, как проклятие. Или как обещание. *** После того как Ифакат покинула особняк, в доме повисла непривычная тишина. Даже воздух казался менее сладким — он больше не был пропитан её ядовито-прекрасными духами. Гюльгюн почувствовала, что пришло время поговорить с сыном. Его взгляд за завтраком был затуманен, а мысли — где-то далеко. Она поднялась по ступеням и тихо постучала в его дверь. — Ферит, ты тут? — Входи, мама, — послышался неуверенный голос изнутри. Ферит сидел на краю кровати, скрестив руки на груди и глядя в пол. Его обычно насмешливое лицо было серьёзным и каким-то растерянным. — Что случилось, сынок? — спросила Гюльгюн, присаживаясь рядом. Он вздохнул, провёл рукой по лицу. — Я не знаю, мама… Вроде бы ничего не происходит, но внутри всё будто перекручено. — Он покосился на неё. — Я не боюсь брака, правда. Просто… не знаю, что из этого выйдет. Вдруг всё не так? Вдруг я ошибусь? Гюльгюн мягко взяла его за руку. — Всё будет хорошо. Ифакат выберет тебе хорошую девушку. Может, ты влюбишься в неё с первого взгляда — кто знает? Ферит посмотрел на неё, чуть усмехнулся и притянул в объятия. — Спасибо, мама. Ты у меня самая лучшая. Тем временем Серкан уже собирался уехать, когда его остановил Латиф: — Господин Халис хочет вас видеть, бей. Серкан чуть напрягся, но кивнул. Поднялся наверх и медленно открыл дверь в знакомую комнату. Он вошёл почти бесшумно — и эта лёгкая, осторожная походка вдруг напомнила Халису кого-то другого. «Как Ифакат», — промелькнуло в мыслях. — Подойди, — тихо сказал он. — Присядь рядом. Серкан сел. Наступила короткая пауза. — Ты можешь мне рассказать всё, — спокойно начал Халис. — Я вижу, что тебя что-то тревожит. Уже давно. Серкан чуть поёрзал на месте. — Всё в порядке, дедушка. — Нет, не в порядке. — Голос Халиса был строг, но не жёсткий. — Я вижу. Серкан вздохнул, будто сдался. — Есть одна девушка. Я боюсь её потерять. Но сам не знаю — это любовь или просто привычка, привязанность. Я запутался. Он опустил взгляд, сцепив пальцы. — Я не против жениться на той, кого мне выберут. Но не знаю, смогу ли… забыть ту. Или полюбить новую. Халис глубоко вдохнул. Неприятное чувство кольнуло грудь. Внутри что-то вздрогнуло. Когда-то он и сам был между двумя женщинами: между законной и любимой. К чему это привело — он помнил слишком хорошо. Но он не стал говорить этого сыну внуку. Не стал делиться болью, закопанной глубоко. — Серкан, — заговорил он наконец, — тебе нужно разобраться в себе. Честно. Если ты любишь — борись. Если не уверен — лучше не мучить ни себя, ни девушку. Брак — не цепи. Если не сложится, ты всегда можешь уйти. Но будь честен. Сначала с самим собой. Серкан посмотрел на него внимательно. Потом улыбнулся краешком губ. — Спасибо, дедушка. Ты как всегда умеешь сказать то, что надо. Он поднялся. — Можно я поеду? Есть кое-какие дела. — К ней едешь? — негромко спросил Халис, не поднимая глаз. Серкан молча кивнул. Халис тоже кивнул в ответ, чуть заметно. Когда дверь за внуком закрылась, мужчина остался в одиночестве. В комнате было тихо, как перед грозой. И вдруг — накрыла волна воспоминаний. Когда-то он тоже мчался — отчаянно, безумно, только бы успеть. Только бы не потерять. «Мы с ним слишком похожи», — подумал Халис. И впервые за долгое время это его не испугало. *** Машина медленно остановилась возле роскошного, но сдержанного отеля в центре Антепа. Дверь мягко отворилась, и Ифакат, с грацией истинной леди, выбралась наружу. Её рыжие волосы красиво спадали на плечи, тёплое солнце играло в их медных переливах. Водитель с лёгким поклоном закрыл за ней дверь. Женщина ничего не сказала — лишь кивнула, направившись к входу. Её каблуки цокали по мраморной плитке, за спиной остался отдаляющийся шум города. В фойе на неё сразу обратили внимание — высокая, элегантная, строгая и при этом чертовски красивая. Это была Ифакат Корхан. В течение получаса она поднялась в номер, оставила вещи, приняла горячий душ, надела светлый костюм цвета слоновой кости и аккуратно собрала волосы в лёгкую прическу. На губах — тонкий оттенок коралла, на глазах — едва заметные тени. Её стиль был безупречен, как всегда. А потом она вышла на улицы города. Рынок встретил её шумом, запахами и жаром. Продавцы наперебой зазывали покупателей: кто предлагал специи, кто домашнюю пахлаву, кто ткани ручной работы. Ифакат шагала не спеша, но с достоинством. Всё вокруг было ей знакомо до боли. Каждая лавка, каждый угол. Всё, что она старалась забыть. Она рассматривала изделия из меди, яркие шарфы, коробочки с благовониями. Остановилась у лавки с украшениями, выбрала маленький серебряный кулон с зелёным агатом — подарок для тёти Фатьмы. Женщины не виделись двадцать пять лет. Почти целая жизнь. Двадцать пять лет тишины. Ифакат тяжело вздохнула. «Девятнадцать лет назад я могла заехать… Но не смогла.» Слеза скатилась по щеке. Она быстро вытерла её пальцами. Нельзя. Ни к чему эти слабости. Прохожие уже оборачивались — слухи разносятся быстро, особенно в Антепе. А уж если речь о невестке Корханов — той самой Ифакат — весь город уже на ушах. — Ас-саляму алейкум, госпожа Ифакат, — поздоровалась одна пожилая женщина. — Алейкум салям, тётя Эмине, — спокойно ответила Ифакат с лёгкой улыбкой. — Говорят, вы невест ищете? — Много чего говорят, — кивнула она, не давая себе ни секунды лишнего разговора. Женщина понимающе кивнула и отпустила её. В этом городе и стены умеют шептать. К вечеру всё было организовано. В хамаме, где раньше мылась вся женская знать города, завтра будет вечер невест. Всё как полагается — с музыкой, сладостями, благовониями и, конечно, с осмотром. Госпожа Корхан приедет выбирать. Но это — завтра. А сегодня было то, что пугало больше всего. Встреча, которую она откладывала почти всю жизнь. Тётя Фатьма. Машина снова ждала у отеля. Ифакат стояла на ступенях, сжимая в руке маленький мешочек с подарком. Дыхание было ровным, лицо — спокойным. Но внутри всё сжималось от напряжения. «Если бы она только знала… или, может, уже знает?..» Водитель распахнул перед ней дверь. Ифакат села в салон, не сказав ни слова. Машина тронулась. За окном проносился вечерний Антеп, а у неё перед глазами вставала девочка — та, которую она теряет каждую ночь в своих кошмарах. Сегодня ей придётся столкнуться с прошлым лицом к лицу. *** Ифакат стояла перед высоким деревянным порталом, краска на нём за годы чуть облупилась, но всё равно дом выглядел ухоженным, почти так же, как в её детстве. Её пальцы нерешительно коснулись дверного звонка. Казалось, вот-вот дрогнут. Взгляд скользнул по фасаду особняка. Здесь прошли её лучшие годы. До Корханов. До Халиса. До всего. Когда она ещё была просто Ифакат — улыбчивая, немного дерзкая племянница госпожи Фатьмы. Тогда она была счастлива. Именно отсюда её, совсем юную, тётя отдала Эмину Корхану. Считая, что устраивает её судьбу. Если бы только знала, кому на самом деле отдала свою единственную племянницу… «Если бы ты знала, тётя… что не Эмин был моим мужем. Что не он забирал меня из этого особняка, а его отец.» Ифакат крепко сжала пальцы, чтобы сдержать дрожь. Тётя никогда бы не поняла. Не поняла бы, почему она молчала, почему терпела, почему не вернулась. Она даже сама не всегда понимала. Что-то крепко держала ее возле Халиса, даже не власть и богатства. Это было что-то другое. Изредка, когда Фатьма писала ей письма, она отвечала: «У меня всё хорошо, тётя. Не волнуйся.» А на самом деле — всё было совсем иначе. И вот она стоит здесь. Спустя столько лет. С теми же мыслями. С тем же молчанием. Щелчок замка вывел её из воспоминаний. Дверь отворилась. На пороге стояла пожилая, но всё ещё статная женщина в тёмном платке, с пронзительным, строгим взглядом — тот, что умел видеть человека насквозь. — Ифакат?.. — прошептала она. Тишина. Обе смотрели друг на друга несколько секунд. Ифакат ждала, что тётя прогонит её. Скажет: «Поздно.» Или: «Ты предала меня. Забыла обо мне.» Но вместо этого Фатьма шагнула вперёд… и вдруг, крепко обняла её. — Ты пришла… Спустя столько лет ты всё-таки пришла… — прошептала она, дрожа. Ифакат замерла, а потом тоже обняла её, зарывшись лицом в плечо. — Прости меня, тётя… — прошептала она. — Тшш, не сейчас, — сказала Фатьма, поглаживая её по спине. — Потом поговорим. Сейчас просто заходи в дом. Спустя несколько минут они уже сидели на террасе, где в детстве Ифакат учила стихи и ела самые вкусные оладьи в жизни. Фатьма подала кофе с кардамоном и домашние сладости. — Ты совсем не изменилась, — сказала тётя, смотря на неё с улыбкой, в которой читалась тоска. — Ты тоже почти не изменилась, — мягко ответила Ифакат, отпивая кофе. — Годы идут… и они не были ко мне добры. Но сейчас, когда ты рядом, будто снова стало тепло. — Фатьма с грустью вздохнула. — Почему ты так и не приехала, хоть раз?.. Ифакат опустила глаза. — Не могла… не хотела, чтобы ты увидела меня такой. От той Ифакат не осталось нечего, ты бы разочаровалась. — Глупая. Я бы приняла тебя любой. Я же — твоя тётя. — Я знаю… — прошептала Ифакат. Пауза повисла между ними, как тонкая нить — хрупкая, но настоящая. Потом разговор сам собой перетёк в другое русло. — А как там твой сын Серкан? — спросила Фатьма, наливая второй кофе. — Вот как раз из-за него я и приехала, и из-за Ферита. Настало время подбирать им невест. — О, Машаллах, неужели? — глаза тёти засветились. — Сколько же им лет теперь? — Серкану двадцать четыре, Фериту двадцать. — А свадьбы будут в Антепе? — Надеюсь. Завтра в хамаме вечером будут смотрины. Приди, тётя. Мне нужно твоё мнение. Если всё сложится — ты будешь на свадьбе, это я тебе обещаю. Фатьма улыбнулась, чуть склонив голову. — Ты приглашаешь меня как гостью или как бабушку одного из женихов? Ифакат на секунду замерла, потом ответила уклончиво, но с теплотой: — Просто как семью. Моё сердце всегда знало, что ты — моя семья, тётя. — Я приду. С радостью, — кивнула Фатьма. — И на свадьбу тоже. Хоть и обижаюсь на тебя немного. — Имеешь право. Женщины засмеялись. И в этот вечер, на террасе старого дома, где всё начиналось, между ними снова выросло то, что было утрачено — доверие, тепло и кусочек счастья. *** Особняк Корханов окутала ночная тишина. Луна мягко освещала окна кабинета, где за массивным письменным столом сидел Халис ага. В одной руке — бокал крепкого напитка, в другой — телефон. Пальцы дрожали чуть-чуть, едва уловимо. Он набрал до боли знакомый номер, тот самый, что знал уже наизусть. Гудки. Раз, два… — Алло? — раздался мягкий, уставший, но такой родной голос. Халис закрыл глаза. — Доброй ночи, Ифакат. — Доброй ночи, господин Халис… — ответ прозвучал чуть теплее, чем формальность, но всё же сдержанно. — Как прошёл твой день? — спросил он, делая глоток. Рыжеволосая на другом конце провода вздохнула: — Неплохо. Сначала — рынок, потом выбор подарков, а потом… я заехала к тёте Фатьме. Наступила тишина. Звонкая, чуть напряжённая. — К тёте? — наконец вымолвил Халис. — Как она? Ифакат на секунду задумалась, потом ответила: — Хорошо. Мы давно не виделись, но она была рада. Мы пили кофе, вспоминали… — голос стал немного теплее. — Я пригласила её на смотрины, и если всё сложится — на свадьбы Серкана и Ферита. Ты же не против? На том конце трубки Халис ага тихо усмехнулся. — Если ты так хочешь — пусть приходит. Для тебя это важно. Ифакат облегчённо выдохнула, даже не осознавая, что до этого затаила дыхание. — Спасибо, Халис. Мне правда это нужно было услышать. — Смотрины завтра? — поинтересовался он. — Завтра вечером в хамаме. Я уже всё организовала. — Уверен, ты быстро справишься и вернёшься ко мне. — Я постараюсь, — тихо усмехнулась Ифакат. — Но только если ты скучать не перестанешь. — Скучать я начал, как только ты закрыла за собой дверь. — Голос его стал немного ниже, чуть хриплым. — Но не волнуйся. Я подожду. Она улыбнулась, лежа в мягкой постели, её волосы рассыпались по подушке. — Тогда до скорой встречи, ага. — Сладких снов, Ифакат. — И тебе. Разговор закончился. Ифакат положила телефон на столик у кровати, посмотрела в окно, где мягко светила луна. Внутри было странное чувство — тепло, спокойствие… и чуть-чуть волнения перед завтрашним днём. Она легла, укуталась в мягкое покрывало и прикрыла глаза. Завтра будет тяжёлый день. Надо быть безупречной. Всё ради сына… и ради себя самой.