Хозяйка

«Владей своими страстями — или они овладеют тобою.»

©Эпиктет

Как обычно, едва солнце начинало пробиваться сквозь плотные шторы спальни Халиса Корхана, Ифакат уже тихо скользила по коридорам особняка, будто тень. Босиком, с распущенными рыжими волосами, запахнутая в лёгкий шёлковый халат, она беззвучно добиралась до своей комнаты. Латиф не должен её увидеть — слишком многое было бы ясно по её виду. Эта игра длилась годами, и правила её были давно отточены. Успела. Секунда, и за ней захлопнулась дверь. Спустя минуту мимо прошёл Ферит — как раз вовремя. Госпожа Корхан позволила себе глубокий вдох, и пошла в ванную. Когда она спустилась к завтраку, вся семья уже была в сборе. Халиса ещё не было, его место за длинным столом оставалось пустым. Ифакат вошла в зал легко, сдержанно, величественно. Все — от Орхана до Гюльгюн — поднялись, как по команде. — Доброе утро, — произнесла она и мягко улыбнулась, скользнув взглядом по всем. Серкан, её сын, сидел по левую руку от пустого места главы семьи. По иерархии там должен был сидеть Орхан, но воля Халиса была ясна: теперь это место принадлежало Серкану. Ифакат села на своё место — прямо напротив сына. Секунда — и вошёл Халис Корхан. Все встали. Все, кроме Ифакат. Она чуть приподняла подбородок и встретила взгляд любовника свёкра. Тот лишь слегка кивнул и сел рядом. Сегодня он был в хорошем настроении. Первые несколько минут прошли в легких разговорах — о погоде, делах в компании, предстоящем приёме. Затем, обратившись к Серкану, Халис произнёс: — Я подумал, ты должен придумать главное украшение для новой коллекции. Нарисуй эскиз. Мы с тобой посмотрим его вместе. Ферит, слегка наклонившись вперёд, с недоверием нахмурился: — Но дедушка, я тоже… Грозный, почти хищный взгляд Халиса пресёк любые попытки продолжить. За столом вновь воцарилась тишина, прерванная только звоном посуды. Серкан кивнул сдержанно, с внутренней гордостью. А Ифакат спокойно отпила кофе. Всё шло по её плану. *** Когда шум столовой стих, и каждый разошёлся по своим делам, Латиф, как всегда безупречно сдержанный, приблизился к Ифакат. — Господин Халис просит вас к себе, госпожа, — произнёс он с вежливой нейтральностью. Она молча кивнула. Ни удивления, ни спешки, ни даже намёка на волнение. Только безупречная осанка и отточенная грация. Через несколько минут её каблуки уже мягко ступали по ковру, спальни Халиса. Дверь закрылась за ней почти неслышно — как и всегда. Он сидел на диване. Мужчина не поднялся, не произнёс ничего сразу. Только улыбнулся. Тепло. По-домашнему. Почти по-мужски. Для неё. — Присядь, — его голос прозвучал хрипловато. Он указал рядом. Ифакат села. Спокойно. Но он заметил — внутри она уже была напряжена. У нее всё было всегда под контролем — кроме того момента, когда рядом оказывался он. Он не торопился. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, задержался на губах, потом — на изгибе шеи. Его пальцы вдруг легко коснулись её рыжих волос и заправили прядь за ухо. Почти ласково. Почти интимно. — Пора женить наших парней, — наконец сказал он, всё так же глядя в упор. — И Ферита, и Серкана. Имя её сына в его устах прозвучало так… властно. Женщина лишь кинула удивленный взгляд. — Ты удивлена, — заметил он, едва уловив еле заметное дрожание её ресниц. — Но пора. Им обоим нужна стабильность. Дом. Женщины, которые отвлекут от глупостей. Она лишь сдержанно кивнула. Её дыхание стало чуть тише, чуть глубже. Он всегда умел вывести её из равновесия — не словами, а подтекстом. — Завтра утром ты летишь в Антеп, — продолжил Халис. — Подберёшь невесток. Всех посмотришь. Ты разберёшься. Я тебе доверяю. — Могу вылететь уже вечером, — почти прошептала она, слегка склонив голову. Он не ответил сразу. Только наклонился ближе. Его голос стал ниже, почти интимным: — Спокойнее буду, если ты останешься до утра. Он не просил. Он заявлял. Ифакат поняла. Всё было сказано между строк. Не сдерживаясь, она едва улыбнулась — криво, чуть вызывающе. Она поднялась. Но прежде чем сделать шаг, его рука оказалась на её запястье. Халис медленно потянул её ближе, не торопясь. Его пальцы крепко, но осторожно обхватили её ладонь. Он приложил её к своим губам. Поцелуй был недолгим. — Ты свободна, — произнёс он наконец, всё ещё не отводя взгляда. Но это не было про свободу. Это было про власть. Про собственность. Про ту тихую ярость, которая росла в нём всякий раз, когда кто-то осмеливался смотреть на неё слишком долго. Она дошла до двери с той же грацией, что всегда. Но он не сводил с неё глаз. Не мог. В его взгляде было всё: желание, ревность, обожание, ненависть ко всем, кто хоть раз говорил с ней на полтона мягче, чем позволено. Он знал — она его. Вся. Без остатка. Но знал и другое: на таких, как она, всегда найдётся охотник. Едва за ней закрылась дверь, как кто-то постучал. — Господин Халис, вас ждут внизу, — донёсся голос Латифа. — Пусть ждут, — бросил он жёстко. Но внутри его всё ещё горело. Кожа помнила прикосновение её пальцев. Губы — вкус её кожи. А в голове — только одно: пока она рядом — он человек. Стоит её потерять — он снова станет зверем. *** Машина Серкана летела по улицам Стамбула, как угорелая. Он даже не заметил, когда проехал Босфор. В голове была лишь одна цель — добраться до офиса и успеть закончить все дела к нужному времени. Он припарковался почти на лету, выскочил из машины и быстрым шагом направился в здание холдинга Корхан. Прошёл через вестибюль, кивнув охране, нажал кнопку лифта, и, едва двери открылись, скрылся за ними. На лице — предельная сосредоточенность. Всё надо сделать быстро. Максимально. Дверь его кабинета едва захлопнулась за спиной, как за ней тут же раздались новые шаги. Он даже не успел сесть. Как всегда на каблуках, с осанкой императрицы, в кабинет вошла Ифакат. — Мама? — удивлённо, но тепло выдохнул Серкан. Он улыбнулся. Как бы ни было — он рад её видеть. Она всегда была его слабостью. И мама, и подруга, и единственная женщина, которой он доверял по-настоящему. После деда, конечно. Но, и не все тайны он мог поведать им. — Я отвлекаю, знаю, — спокойно сказала Ифакат, проходя к креслу у его стола. — Но разговор важный. Серкан отложил папку и сел напротив. Он знал — если мама пришла лично, значит, дело серьёзное. — Твой дедушка решил, что пора. Женить. Тебя. И Ферита. Серкан даже не сразу понял, о чём речь. В голове что-то щёлкнуло. — Женить?.. — переспросил он. — Да, — кивнула Ифакат. — Я завтра улетаю в Антеп. Смотреть невест. Для вас обоих. Он молчал. Несколько секунд просто смотрел на неё. Потом чуть кивнул, с той самой спокойной покорностью, которая была в нём только для неё. — Жениться — так жениться, мама. Я тебе доверяю. Ифакат улыбнулась. Так, как умела только с ним. Её сын. Её свет. Она подошла, наклонилась и поцеловала его в лоб. — Работай, мой хороший. Всё будет так, как должно быть. Она ушла так же быстро, как и пришла. А Серкан ещё долго сидел в тишине. Он не боялся брака. Он просто не верил, что способен любить. Хотя… нет. Однажды было. Но это было слишком давно. И слишком опасно. Слишком долго он залечивал раны после этой любви. Закончив все дела и убедившись, что ни одно письмо не осталось без подписи, Серкан сорвался с места. Машина снова мчалась по улицам Стамбула — теперь в сторону аэропорта. На часах — уже вечер. Он нервно посмотрел в зеркало, поправил ворот рубашки. Не для деловой встречи. Для неё. Возле терминала он вышел первым. Стоял у стеклянной стены, всматриваясь в поток людей. И вот она. Секунда — и девушка с распущенными каштановыми волосами, в светлой рубашке и джинсах, оглядевшись по сторонам, вдруг бросается к нему. Обнимает его крепко, по-настоящему. — Серкан, — прошептала она. Он улыбается. Тепло, искренне. Его лицо смягчается, как никогда в офисе. Он прижимает её к себе. — Привет, Нур. Только рядом с ней он дышит по-настоящему. Только она сумела вытащить его из ямы, в которую он когда-то рухнул после первой любви. Тогда казалось — сердце не выдержит. А потом появилась она. Нур. Простая. Красивая. Умная. Настоящая. Их история — как тайна, покрытая бархатом ночи. Никто не знает. Только Ферит. Младший брат понял с полуслова — и не осудил. Даже поддержал. А вот мама… дед… Никогда бы не одобрили. Нур не из их круга. Хотя её семья и обеспеченная, но не знатная. И Нур слишком свободолюбивая, как сказала бы Ифакат. А теперь ему нужно сказать. Разбить эту хрупкую, но реальную любовь. Он отстраняется чуть, заглядывая ей в глаза. — Нам нужно поговорить, — тихо говорит он. Она сразу чувствует — что-то не так. — Всё хорошо? — Нур хмурит брови. Серкан берёт её за руку. Крепко. Он не отпускает. — Сегодня… мне сказали, что я должен жениться. Дед решил. Мама завтра летит искать невесту в Антеп. Тишина. Она смотрит на него. И только в глазах — крик. Но она молчит. Он шепчет: — Прости. Я не знаю, что делать. Но я не хочу тебя терять. Нур молчала. Несколько секунд — или целую вечность — просто смотрела на него. А потом, чуть дрогнув, медленно забрала свою руку из его. — Мне нужно время, — произнесла она негромко, но твердо. — Я должна всё обдумать. Серкан кивнул. Понимающе. С уважением. С болью. — Конечно, — сказал он почти шепотом. — Я могу… я могу отвезти тебя домой. Нур на мгновение задумалась, а потом так же спокойно, как и до этого, кивнула: — Хорошо. Они вышли из здания аэропорта вместе. Уже не рука в руке, как всегда. А чуть поодаль друг от друга, словно между ними за одну минуту выросла стена. Но он всё равно держал ей дверь машины, смотрел с тем же светом в глазах. А она… она смотрела прямо перед собой. Всю дорогу они ехали молча. Только в динамиках играла какая-то медленная турецкая песня — больно в тему. И он не стал переключать. Когда машина остановилась у дома, Нур повернулась к нему: — Спасибо, Серкан. Он хотел что-то сказать. Попросить не молчать. Сказать, что любит. Но промолчал. Ведь он знал, она и так всё знает. — Я напишу, — добавила она и, не дождавшись ответа, вышла, не оборачиваясь. Серкан остался сидеть за рулём, глядя вперёд в темноту улицы. В груди сжалось что-то очень знакомое. Слишком знакомое. *** Ифакат снова идёт по коридорам, легко, почти бесшумно. Ночь укрывает её, как соучастница. Она не крадётся, нет — она возвращается туда, где ждут. Где любят. Где по-настоящему нужен каждый её вдох. За дверью — он. Её Халис. Не хозяин, не глава семьи, не гроза всего округа. Просто мужчина, который всегда ждёт именно её. Она открывает дверь и, как всегда, запирает за собой. Тихо. Чтобы этот мир принадлежал только им. Халис сидит на своём месте — в полумраке, в тишине, в своей внутренней силе. Но когда он видит её, взгляд меняется. В нём — нежность. Та самая, которую он прячет ото всех. — Ты пришла, — его голос — тёплый шелест, словно любимая мелодия. Она садится рядом, и он сразу обнимает её. Крепко, бережно. Как будто боится, что она исчезнет. Как будто только рядом с ней может дышать полной грудью. — Как день? — спрашивает он, касаясь губами её виска. — Обычный. Все делают вид, что всё под контролем. А на самом деле ждут, когда я решу всё за них. Он усмехается, нежно гладит её по волосам. — Ты — та, на ком держится всё. Я это знал с первой минуты. Она улыбается, и как бы между прочим добавляет: — Я сегодня закрыла сделку. Очень выгодную. Халис смотрит внимательно, с одобрением, но вместо слов — протягивает ей коробочку. Маленькую, бархатную. С оттенком тайного счастья. — Это тебе, — говорит он тихо. — Просто потому что ты есть. Ифакат медленно открывает коробочку. Кольцо. Изящное, но с характером. Как она. Она смотрит на него — в глазах лёгкое волнение. И трепет. — Это… ты сам?.. — Да. Своими руками. Для тебя. Она снимает старое кольцо — то, что больше ничего не значит, то что осталось от прошлого, от Эмина — и надевает новое. Его кольцо. И словно что-то в ней становится на место. Как будто это было правильно с самого начала. Халис улыбается. Той самой улыбкой, которую никто, кроме неё, никогда не видел. — Оно тебе идёт, — говорит он. — Под цвет глаз. Она тянется к нему, целует в щёку, но он ловит её губы. Поцелуй нежный, глубокий, как признание в любви. Без слов, без обещаний — просто чистая близость. Позже они лежат вместе, тихо. Он укутывает её руками, словно боясь отпустить. Она — в его объятиях, с закрытыми глазами, но с улыбкой на губах. Он гладит её по спине, дышит ровно, медленно. И знает — больше никто ему не нужен. — Спи, любимая, — шепчет он. А она уже спит. Тихо, спокойно. Потому что рядом — Халис. А больше ей ничего не нужно.