Моей любимой,Рози

Мы Я не помню момента, когда Розэ появилась в моей жизни. Она просто всегда была. Самое раннее воспоминание — тёплый асфальт под ладонями и её голос, слишком громкий для тихого двора. — Дженни, смотри, я не боюсь! Она стоит на краю старой бетонной плиты, балансирует, раскинув руки. Ветер треплет её волосы, и мне почему-то становится тревожно, будто она может исчезнуть, если я отвернусь. — Слезь, — говорю я. — Ты упадёшь. — Тогда ты меня поймаешь. Она говорит это не как просьбу. Как факт. Я подхожу ближе. Всегда подхожу. С тех пор так и повелось: Розэ делает шаг — я страхую. Розэ смеётся — я слежу, чтобы никто не смеялся слишком громко. Розэ чувствует — я думаю. И мне это подходит. Мне всегда казалось, что быть рядом с ней — это и есть моя роль. ⸻ В выпускном классе мы всё ещё «те самые». Две девочки, которые всегда вместе. Слишком близко. Слишком давно. На уроке биологии я сразу чувствую, что что-то не так. Розэ сидит напряжённо, её плечи подняты, будто она защищается от невидимого удара. Она не смотрит на доску. Не пишет. Просто смотрит в одну точку. Я наклоняюсь к ней. — Ты чего? — шепчу. Она не отвечает сразу. Потом тихо, почти беззвучно: — Мне плохо. Эти слова всегда пугают меня больше всего. Потому что я знаю: если Розэ говорит их вслух — значит, внутри уже слишком много. — Хочешь выйти? — спрашиваю я, хотя знаю ответ. Она резко поворачивается ко мне. — Пойдём. Сейчас. Я смотрю на учительницу, на доску, на часы. В голове — список причин, почему нельзя. В груди — только одна, почему можно. — Через запасную, — говорю я. Мы встаём в тот момент, когда учительница отворачивается. Моё сердце колотится так, будто пытается вырваться наружу. В классе кто-то шепчет наши имена, но я не оборачиваюсь. Я чувствую руку Розэ — тёплую, сжатую. Коридор пустой. Наши шаги звучат слишком громко. — Быстрее, — шепчет она. Мы почти бежим. Когда дверь запасного выхода открывается, она скрипит, и я замираю, уверенная, что сейчас нас окликнут. Но ничего не происходит. Мы выходим на улицу. Холодный воздух бьёт в лицо. Розэ останавливается, делает глубокий вдох. Потом ещё один. Она закрывает глаза. — Я правда не могла там быть, — говорит она. — Спасибо, что пошла со мной. Я смотрю на неё и думаю, что пошла бы за ней даже тогда, когда это разрушит меня. ⸻ Нас вызывают к директору на следующий день. Кабинет большой, строгий. Мы стоим рядом, плечо к плечу. Директор смотрит на нас внимательно, без злости. — Ким Дженни. Пак Розэ, — говорит он. — Вы понимаете, где вы ошиблись? — Да, — отвечает Розэ. Я молчу. Мне кажется, если я заговорю, голос выдаст слишком многое. — Анна Казани очень хорошо отзывалась о вас, — продолжает он. — Поэтому мы не будем привлекать родителей. Я чувствую, как Розэ выдыхает. — Но наказание будет. Украшение школы к Новому году. Каждый день. До вечера. — Мы согласны, — говорю я. Розэ кивает. Когда мы выходим, она улыбается. — Это почти романтично, — говорит она. — Мы и пустая школа. Я улыбаюсь в ответ. Я не говорю ей, что пустые пространства пугают меня. Особенно когда мы в них вдвоём. ⸻ Украшения хранятся в старой кладовке. Коробки тяжёлые, пыльные. Мы тащим их по коридору, смеясь и ругаясь. — Если я умру под этим весом, — говорит Розэ, — ты расскажешь мою трагическую историю? — Я скажу, что ты сама виновата, — отвечаю я. Актовый зал пустой и холодный. Мы включаем свет. Он отражается от старых гирлянд, и зал кажется чужим, непривычным. — Давай начнём отсюда, — говорит она. Розэ забирается на стремянку. Я держу её снизу. — Не качайся, — говорю я. — Ты зануда. — Я переживаю. — Я знаю. Она улыбается вниз, и у меня перехватывает дыхание. Потому что в этот момент она смотрит только на меня. Как раньше. Как всегда. Когда мы устаём, садимся на пол. Спиной к стене. Между нами коробка с игрушками. — Дженни, — вдруг говорит она. — Тебе никогда не казалось, что мы... слишком? — В каком смысле? — Что кроме нас будто ничего нет. Я молчу. Потому что для меня это не «будто». Это правда. — Мне иногда страшно, — продолжает она. — Будто дальше что-то должно быть, а я не знаю что. Я смотрю на неё и понимаю: её страх — это мой конец. — Мы справимся, — говорю я, хотя не знаю, с чем именно. Мы продолжаем украшать школу. День за днём. Школа становится ярче. А между нами появляется первая, едва заметная трещина. Я чувствую её. И делаю вид, что нет. ⸻ Мы украшаем школу уже почти месяц, и я перестаю воспринимать это как наказание. Это становится нашим отдельным миром — вырванным из расписаний, звонков и чужих голосов. Здесь есть только мы, гирлянды, холодный пол и время, которое тянется слишком медленно, будто знает, что впереди — что-то необратимое. Сегодня Розэ приходит раньше меня. Я вижу её издалека: она сидит на подоконнике в конце коридора, поджав ноги, и смотрит в телефон. Экран загорается и гаснет. Снова и снова. Я останавливаюсь, не подходя сразу. Мне нужно несколько секунд, чтобы собраться. Потому что я уже знаю, о чём будет разговор. Я всегда знаю. — Он написал? — спрашиваю я, подходя ближе. Мой голос звучит спокойно. Я училась этому годами — говорить ровно, когда внутри всё дрожит. Розэ вздрагивает, будто её поймали на чём-то личном. — Только что, — отвечает она и поднимает на меня глаза. В них — волнение, радость, страх. Всё сразу. Я киваю, будто это ничего не значит. Хотя это значит всё. — Что написал? — спрашиваю я и сажусь рядом. Плитка холодная. Я чувствую это коленями, но не двигаюсь. — Спросил, как у меня дела, — говорит она. — И добавил, что рад, что мы поговорили вчера. Она улыбается. Улыбка настоящая, светлая. Та, ради которой я когда-то пообещала себе быть рядом всегда. — Это хорошо, — говорю я. Слова выходят легко. Слишком легко. — Правда? — она наклоняется ко мне ближе. — Ты думаешь, это значит что-то? Я чувствую её взгляд кожей. Чувствую, как между нами снова становится тесно. — Это значит, что ты ему интересна, — отвечаю я. — Но не спеши делать выводы. Пусть всё развивается само. Я говорю это и думаю о том, что между нами никогда ничего не «развивалось». Мы просто были. Сразу. Всегда. — А если я напишу первой? — спрашивает она. — Или это будет странно? Я делаю паузу. Мне нужно время, чтобы не сказать лишнего. — Напиши, — говорю я. — Но что-то простое. Без давления. — Например? Я смотрю на её руки. Они слегка дрожат. — Например: «Я тоже рада, что мы поговорили». Или «Как прошла тренировка?» Слова цепляются друг за друга, будто я репетировала их заранее. Возможно, так и есть. — Ты так уверенно говоришь, — улыбается Розэ. — Как будто тебе это легко. Я улыбаюсь в ответ. Это рефлекс. — Я просто хочу, чтобы тебе было спокойно. Я не говорю: даже если мне от этого больно. Потому что это разрушит всё. ⸻ Позже мы украшаем актовый зал. Я держу гирлянду, Розэ стоит на стремянке. Она выше меня сейчас — физически и как будто эмоционально. Это ощущение странно царапает внутри. — Дженни, — говорит она, не оборачиваясь. — А если он позовёт меня куда-нибудь? — Пойдёшь, — отвечаю я сразу. — А если я буду выглядеть глупо? — Ты никогда не выглядишь глупо. Я тяну гирлянду сильнее, чем нужно. Пальцы ноют. — Ты правда так думаешь? — она поворачивается и смотрит вниз. Свет гирлянд отражается в её глазах, и на секунду мне хочется сказать правду. Всю. Сразу. — Да, — говорю я. — Правда. Она улыбается. И этого достаточно, чтобы я снова промолчала. ⸻ Вечером школа пустая. Мы сидим на сцене, свесив ноги вниз. Музыка играет тихо из её телефона. Розэ лежит на спине, смотрит в потолок. — Дженни? — М? — Ты будешь со мной, если у меня с ним всё получится? Вопрос простой. Ответ — нет. — Конечно, — говорю я. Я смотрю в темноту перед собой и чувствую, как внутри что-то медленно оседает, будто пыль после обрушения. — Ты моя самая близкая, — говорит она. — Я не хочу тебя потерять. Я сжимаю пальцы. — Ты меня не потеряешь, — отвечаю я. Я не добавляю: я потеряю себя. Через несколько дней я вижу их вместе впервые. Это происходит случайно. Я иду по коридору, неся коробку с украшениями, и слышу её смех. Он другой. Не тот, что со мной. Чуть выше. Чуть смелее. Я останавливаюсь. Розэ стоит у шкафчиков. Рядом с ней — он. Ю Чан Ук. Он что-то говорит, она кивает, заправляет прядь волос за ухо. Жест, который я знаю слишком хорошо. Он улыбается. Она отвечает. Я чувствую, как внутри всё сжимается. Я не подхожу. Я разворачиваюсь и ухожу. В тот вечер она замечает, что я тише обычного. — Ты устала? — спрашивает она. — Немного, — отвечаю я. Это правда. Просто не вся. Позже, когда мы снова одни в школе, она садится рядом со мной. — Дженни... — она колеблется. — Ты видела нас сегодня? Я киваю. — И? — Ты ничего не сказала. Я смотрю на неё. — А ты хотела, чтобы я что-то сказала? Она кусает губу. — Я не знаю. — Тогда всё в порядке, — говорю я. Но ничего не в порядке. ⸻ Ночью я лежу в кровати и думаю о том, как странно устроена любовь. О том, как легко быть нужной, пока тебя не выбирают. И как больно оставаться, когда выбирают не тебя. Я не плачу. Я просто учусь дышать тише. Солнечный свет едва пробивается через плотные шторы в моей комнате. Я лежу на кровати, но глаза не закрываются. В голове снова и снова повторяется вчерашний день: Розэ и Ю Чан Ук, их смех, взгляд, который я не смогла забыть. Каждый раз, когда я думаю об этом, внутри что-то ломается. — Дженни! — раздаётся голос из кухни. Это мама. Как всегда, она начинает день с громкого, но тёплого приветствия. Я тихо встаю, стараясь не шуметь. Шаги по деревянному полу эхом отдаются по дому. — Ты опять поздно встала, — слышу я её смешанный тон раздражения и заботы. Я улыбаюсь, хотя внутри всё ещё пусто. — Немного, — отвечаю я, закидывая волосы в хвост. На кухне пахнет тостами и свежим кофе. Папа сидит за столом, газета закрыта, но глаза внимательно смотрят на меня. — Доброе утро, Дженни, — говорит он. — Ты выглядишь усталой. Я киваю. Мама подходит ко мне и кладёт руку мне на плечо. — Не забудь, что сегодня ты останешься после уроков, чтобы помочь с украшением, — говорит она. — И постарайся быть дома пораньше. Я киваю снова, но не говорю, что мои мысли уже в школе, среди гирлянд и пустых коридоров, где Розэ смеётся с ним. — Ты не завтракаешь? — спрашивает мама. — Позже, — отвечаю я. Смотрю в окно. Листья на деревьях уже желтеют. Я вспоминаю, как в детстве Розэ и я бегали по этому двору, прячась от дождя, мечтая, что весь мир принадлежит нам. — Дженни! — голос мамы чуть резче. — Завтрак! Я вздыхаю и иду к столу. Папа улыбается и делает мне знак руки: «Не волнуйся». Внутри меня буря. Я улыбаюсь им, но никто не видит того, что творится у меня внутри. Я умею прятать всё это с детства. — Ты так тихо сегодня, — замечает мама, наклоняясь ко мне. Я пожимаю плечами. — Просто думала, — говорю. — О чём? — спрашивает папа. — О... школе, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Всё это время я помню её смех, её глаза. Я чувствую её рядом, хотя она в нескольких километрах от моего дома. Завтрак проходит молча. Мы едим, но каждый погружён в свои мысли. Мама тихо перебирает чашку с чаем, папа медленно переворачивает страницы газеты, а я слушаю тикание часов и мечтаю о том, как бы всё могло быть иначе. — Дженни, тебе нужно поговорить с кем-нибудь? — спрашивает мама внезапно, словно читая мои мысли. Я улыбаюсь, слегка смеясь. — Всё в порядке, мама, — говорю. — Просто устала. Она кивает, но я чувствую, как её взгляд задерживается на мне дольше обычного. Она знает. ⸻ На улице я вижу, как Розэ идёт по направлению к школе. Она улыбается, и это так светло, что больно. Я спешу за ней, стараясь не отставать. Но каждый шаг напоминает мне, что я больше не могу быть просто «той, кто всегда рядом». В школе нас ждут коробки с украшениями. Мы снова вместе, но теперь уже третьим элементом нашей троицы становится Ю Чан Ук. Он помогает Розэ с гирляндами, смеётся, делает ей комплименты. — Дженни, помоги нам с этим углом, — говорит Розэ, и взгляд её встречается с моим. Я улыбаюсь, но внутри всё сжимается. — Конечно, — говорю я, подбирая гирлянду. Каждое движение — борьба с самим собой. Я вижу, как она смеётся, как он шутит, и каждый их смех — нож в моё сердце. — Дженни, ты молчишь, — говорит Розэ. — Всё в порядке? Я делаю вид, что улыбаюсь: — Всё нормально. Просто думаю, как красиво всё получается. Она кивает, но я знаю: она чувствует, что я не говорю всей правды. ⸻ После школы Розэ приглашает меня в её дом. Мы делаем вид, что это обычная встреча, чтобы разложить гирлянды. На самом деле я иду туда, чтобы быть рядом с ней хотя бы немного. Её дом большой, уютный. В прихожей стоит полка с фотографиями: Розэ с родителями, с младшей сестрой, с друзьями. Каждый кадр — маленькая жизнь, которую я наблюдаю, но не могу коснуться. — Дженни, садись, — говорит она, указывая на диван. Я присаживаюсь. — Мама дома? — спрашиваю я. — Нет, она ушла к подруге, — отвечает Розэ. — Папа на работе. Так что мы одни. Я улыбаюсь. Тишина в доме почти осязаема. — Твой дом такой уютный, — говорю я. — Здесь тепло. — Спасибо, — говорит она. — Мы стараемся. Я замечаю её младшую сестру, которая тихо играет в уголке с куклами. Девочка выглядит счастливо. Я вспоминаю себя и Розэ в детстве, когда мы прятались в шкафу от дождя, смеясь и боясь быть замеченными. Розэ берёт гирлянду и протягивает мне. — Помоги мне здесь, — говорит она. Я начинаю развешивать гирлянду. Каждое движение — медленное, осторожное. Я наблюдаю, как её руки двигаются, как она улыбается Ю Чан Уку, как иногда её взгляд ищет меня. — Дженни... — её голос тихий. — Ты всё ещё злишься на меня? Я улыбаюсь. — Нет, — говорю я. — Я просто... иногда устала. Она кивает, но я вижу, что внутри она переживает. Мы молчим. — Ты помнишь, как мы с тобой сбегали с уроков биологии? — вдруг спрашивает она, улыбаясь. Я улыбаюсь в ответ, вспоминая тот день. — Конечно. Ты придумала план, я только выполняла. — Мы были смелыми, да? — продолжает она. — Да, — отвечаю я, чувствуя, как сердце сжимается. — Очень смелыми. Мы смеёмся, но смех кажется пустым. Потому что теперь между нами есть ещё он. В этот момент мама Розэ заходит домой раньше. — Девочки, что вы делаете? — спрашивает она, улыбаясь. — Украшаете? — Да, мама, — говорит Розэ. — Дженни помогает. Мама смотрит на меня внимательно, словно пытаясь понять, кто я. — Дженни, как у тебя дела в школе? — спрашивает она. Я улыбаюсь: — Всё хорошо. Мы просто украшаем актовый зал. Она кивает и идёт на кухню, оставляя нас наедине. — Дженни... — говорит Розэ, садясь рядом со мной. — Ты знаешь, что мне нравится... Я чувствую, как внутри что-то рвётся. Слова о чувствах, которые она не может сказать мне прямо, будто нож. — Я знаю, — тихо говорю я. — И я всегда буду рядом. Её глаза встречаются с моими, но я не могу позволить себе дрогнуть. Потому что если я дрогну, она увидит всё. Мы продолжаем украшать дом, гирлянды и огни становятся фоном для того, что не произносится вслух: моих чувств, моих страхов, моей боли. — Дженни... спасибо, что всегда со мной, — говорит она тихо. Я улыбаюсь, но внутри всё рушится. — Я всегда буду с тобой, — отвечаю я. И это правда.