Наследник солнца

      Город встретил их той же мёртвой тишиной, что и в прошлый раз. Но теперь, в сером рассветном свете он казался ещё холоднее. Пустые улицы, словно заброшенные века назад. Ни шагов, ни голосов, ни даже голосов животных - будто жизнь сама сбежала отсюда, оставив только камень и пыль. Сынмин шел впереди, медленно, как человек, ступающий по собственным воспоминаниям. Весь вид его когда-то процветающего королевства, который сейчас выглядел как руины бил промо в сердце. — Здесь всё было иначе, — прошептал он, не сразу найдя голос. — Вон там стояла пекарня. Старик Юн каждое утро кричал, что его булки самые вкусные… Он сделал шаг вперёд, глядя на заваленную досками дверь, перед которой лежала сломанная каменная рука, когда-то принадлежавшая жителю, который не успел убежать. — А тут… — он чуть дрогнул. — Тут дети играли. Мой брат любил смотреть на них… Слова повисли в воздухе, тонкие и хрупкие, как паутина. Чанбин, шедший позади, молча поднял руку и легонько положил ладонь ему на плечо с тихой поддержкой. — Мы рядом, — сказал он, но этого хватило. Они двинулись дальше. Чан шёл первым, проверяя путь, его шаги были бесшумными, движения выверенными, словно он ожидал стрелы или ловушки в любую секунду. Минхо сопровождал Сынмина сбоку, взгляд его постоянно скользил по окнам, крыше, переулкам. Пустота давила. Даже ветер здесь не звучал как живой он свистел между домами так, будто пытался что-то сказать, но не мог. На перекрёстке их внимание привлекла статуя - точнее, её остатки. Каменная голова лежала отдельно, на расколотой мостовой, словно кто-то ударил её с яростью. Остальная часть тела - без рук, без ног - стояла чуть в стороне, окутанная пылью. Это был один из стражей. — Он пытался защищаться… — тихо сказал Минхо. Сынмин сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Пойдёмте, — произнёс Чан более настороженно, чем прежде. Его уши слегка дёрнулись - он слышал что-то. Или пытался услышать. — Нельзя задерживаться на открытой улице. Они двинулись дальше. Чем ближе они подходили к дворцу, тем сильнее росла тревога. У Сынмина кольнуло под ложечкой - тягучее, липкое чувство опасности. Как будто что-то следило за ними из теней. — Такое чувство… — прошептал он, — будто всё это ждёт нас. — Держи дыхание ровно, — сказал Минхо, чуть наклоняясь к нему. — Тревога - тоже чувство. Но она не управляет тобой, если ты знаешь, что она там. Сынмин кивнул, пытаясь сдержать дрожь. И когда вдали показались разбитые ворота дворца - огромные, исковерканные, словно на них падал удар изнутри - у всех в груди одновременно что-то сжалось. Они уже почти подошли к развалинам бокового входа во дворец, когда Минхо резко поднял руку, останавливая всех. Чан и Чанбин синхронно напряглись, двигаясь чуть вперед, заслоняя Сынмина собой. — Что-то рядом… — прошептал Чан, уши его слегка дрогнули. И прежде чем кто-то успел среагировать, из узкого переулка слева выстрелила маленькая фигура. Сынмин не успел ахнуть - ребёнок вцепился взглядом в них, глаза огромные, перепуганные, босые ноги сбивали пыль с мостовой. Одежда на нём висела клочьями. Детская ладонь была вся в грязи, лицо - в разводах слёз. Сынмин автоматически шагнул вперёд, сердце ухнуло вниз: — Эй, стой! Всё хорошо, мы… Но не успел он договорить. Из того же переулка вырвалось что-то. Не человек. Тёмное, изломанное, с телом, напоминающим вытянутого волка, но без шерсти, только сероватая, потрескавшаяся кожа, будто покрытая сухой глиной. Челюсть у существа была слишком широкой, зубы - длинными и кривыми. Оно двигалось рывками, как марионетка на рваных нитях, и каждый его шаг сопровождался неприятным хрипом, будто камни тёрлись друг о друга внутри него. Сынмин замер. Монстр бросился за ребёнком, и было ясно догонит за два шага. — Назад! — выкрикнул Чанбин, толкая Сынмина. За долю секунды Минхо рванулся вперёд, клинок уже наполовину обнажён. Чан трансформировал пальцы, когти блеснули в воздухе. Ребёнок вскрикнул. Существо хрипло зарычало, заметив новых цель. И воздух словно лопнул от напряжения - теперь у них не было ни секунды на раздумье. Только на спасение. Существо рванулось вперёд - рывок был настолько резким и нечеловеческим, что земля под его лапами взметнула пыль. Ребёнок споткнулся и упал на колени, всхлипнув. Сынмин, сам не понимая как, бросился к нему. Руки дрожали, но он накрыл мальчика собой, разворачивая спиной к твари. Грудь его обожгло от страха, но он не отступил. Позади раздался рёв. — Осторожно! — пророкотал Чанбин, бросаясь прямо на чудовище. Оборотень ударил первым - мощно, плечом, сбивая существо в сторону. Удар был настолько сильным, что монстра швырнуло в стену ближайшего дома. Каменная кладка треснула. Но тварь не чувствовала боли - она поднялась, скривившись, и кинулась на Чанбина. Минхо перехватил момент. Его движение было быстрым, почти незаметным: он скользнул под лапой существа, ударил по суставу, вынуждая тварь пошатнуться. Затем развернулся, вонзив клинок в бок. Каменно-серая плоть разошлась тяжело - будто он резал не живое, а высохший глиняный сосуд. Монстр взвыл. Чан - уже в полуволчьей форме — прыгнул сверху. Когти блеснули, вонзаясь в плечи твари, отрывая куски серой кожи. Он утопил клыки в шее существа, стараясь пережать его движения. Но тварь изгибалась, как змея, нелепо, противоестественно, с хрустом сломанных суставов. — Минхо, на лево! — рычал Чанбин, отступая. Минхо послушался и вовремя. Монстр резко выгнулся, попытался ударить хвостом - длинным, костяным, как хлыст. Удар рассёк воздух там, где секунду назад стоял Минхо. Сынмин в этот момент держал ребёнка на руках. Мальчик дрожал, волосы прилипли к грязному лицу. — Всё хорошо, — шептал Сынмин, сам дрожа до ломоты. — Ты со мной. Я не дам тебе умереть. Существо услышало звук его голоса и резко повернулось. — Нет! — взревел Чан. Но тварь уже приготовилась к прыжку. И рванулась. Сынмин сжал ребёнка, закрывая собой. И в ту же секунду земля под ногами словно вспыхнула. Не светом, а вибрацией. Его будто пронзило что-то знакомое, жгучее как при тренировках магии. Страх загорелся и превратился в жар. Перед ним возник яркий, почти невидимый щит - хрупкий, дрожащий, но настоящий. Монстр ударился в него грудью и отлетел назад, проскрежетав лапами по земле. Сынмин расширил глаза. — Я… я это сделал? — Позже! — крикнул Минхо, отскакивая, — он ещё жив! Существо попыталось подняться, но Чанбин не дал. Со всего размаха обрушил удар локтем по черепу твари. Глухой хруст раздался, как треск старой балки. Чан, тяжело дыша, резко рванул чудовище когтями вдоль позвоночника. Монстр ещё раз дёрнулся и обмяк. Тело обрушилось на землю, расползаясь серой пылью - как глина, вернувшаяся в полноценную мёртвую материю. Несколько секунд стояла тишина. Только рванное дыхание оборотней. Чанбин первым выпрямился, вытирая кровь с руки. — Сынмин. Всё нормально? — голос был резче, чем обычно. Сынмин молча кивнул. В его руках дрожал мальчик. Магический щит тихо рассыпался искрами. Минхо подошёл ближе, глядя на принца пристально, слишком внимательно для обычного интереса. — Ты только что защищал его магией. Она впервые проявилась в бою. Сынмин перевёл дыхание, крепче прижимая ребёнка. — Я… просто не хотел, чтобы он умер. Чанв раз сказал низко: — Это хорошо. Это значит, что ты начинаешь доверять себе. — Малыш, как тебя зовут? — тихо спросил Сынмин, смотря на ребенка у себя на руках. Мальчик всхлипнул, глаза красные, лицо испачкано пылью и слезами. — Т… Томоя… Сынмин мягко кивнул, протягивая свободную руку, и ребёнок сразу вцепился в него, будто боялся снова остаться один. Чан подошёл ближе, голос его стал мягче обычного: — Где твои родители? Ты помнишь, что произошло? Томоя дрогнул всем телом так, как дрожит зверёк, оказавшийся в капкане. — Мы… были на балу… — выдохнул он, цепляясь тонкими пальцами за рубашку Сынмина. — Я играл… возле фонтана. Музыка громкая… все красивые… а потом… стало тихо. Очень тихо. Сынмин почувствовал, как его дыхание перехватывает. Он напрягся - слишком знакомая картина. Томоя продолжил, захлёбываясь: — Я искал маму… и папу… и всех… но они… не двигались… — Он закрыл лицо ладошками. — Они стояли, как… как каменные… Чанбин закрыл глаза на секунду - будто от боли. Минхо отвернулся, стиснув зубы. Томоя выдохнул резче, почти в шёпот: — А потом пришли эти монстры… я убежал… я думал, мама придёт за мной… но она не пришла… никто не пришёл… Теперь его плач стал тихим, измученным. От страха, одиночества и потерянной надежды. Сынмин сжал его крепче, чувствуя, как внутри что-то ломается. Он слишком хорошо понимал: родителей Томои уже нет. Но сказать такое ребёнку он не имел права. — Ты в безопасности. — сказал он, стараясь, чтобы голос был ровным. — Мы тебя защитим. Чан наклонился ближе, его глаза потемнели от ярости, сдержанной, кипящей: — То, что сделал Нэус… он ответит за это. Минхо глухо добавил: — И за этого ребёнка тоже. Чанбин оглядывал мёртвые улицы, сломанные статуи с такими выражениями лиц, что трудно было смотреть. — Значит, никого не осталось. — тихо сказал он. — Он уничтожил всё. Сынмин прижал мальчика к груди и поднялся. Тот уже не плакал - только тяжело дышал, прижавшись, словно нашёл последнее место, где чувствует тепло. — Тогда, — сказал Сынмин, — давайте заберем его с собой? Тут не безопасно. Оборотни молча кивнули. С этого момента Томоя стал их ребёнком.