Стив Харрингтон с запахом клубники

      — Я перехватил секретные переговоры русских!       Аня чуть не подавилась мороженым, когда эта фраза прозвучала на все кафе. Посетители оглянулись на виновников шума — двух парней за столиком у выхода прямо напротив вывески «Burger King». Аня последовала их примеру. Один из парней был, скорее, ребенком. На нем была желто-оранжевая кепка и потрепанный русско-английский словарик в руках. Второй парень выглядел старше, и именно он продал Ане это восхитительное мороженое с шоколадной крошкой буквально 10 минут назад. А затем, оглядываясь и переговариваясь, они удалились за дверь технического помещения.       Аня откусила вафельный рожок с громким хрустом. А вот это уже было интересно. Разве не повод завести новых друзей? Как там говорил мужик в форме? Собирайте сплетни и все такое. Это был едва различимый зов тревожного любопытства, прорвавшийся через обычный летний день.       Кафе наполнилось стайкой детей, атаковавших девушку за прилавком и выпрашивая очередные пробники. Аня медленно доедала мороженое, взвешивая риски. Подойти и сказать «эй, я русская, да, да, переговоры»? Безумие. Но с другой стороны, чем она рискует? Это могло быть простой детской забавой, мало ли, что там услышал пацан в кепке. О, и совершенно вряд ли это как-то связано с ее родителями. Но любопытство грызло, точно так же, как в день приезда в Америку, когда Аня впервые увидела рваные джинсы на ребенке и задалась вопросом, почему его мама их не зашивает. Только теперь это был не безобидный культурный шок, а азартный клич.       Спустя какое-то время девушка в фирменной шапочке кафе, видимо, не выдержала наплыва шумных детей и юркнула в дверь. Аня встала со своего места, чтобы выкинуть мусор, и поближе подошла к прилавку. Её ладони стали слегка влажными. Она вытерла их о джинсовую юбку. Дверь снова приоткрылась, и вышел парень с натянутой улыбкой сотрудника. На бейджике красовалось имя «Стив».       Что ж, привет, Стив. Игра началась.              Аня сделала вид, что её интересует стенд с новыми вкусами. Подошла к стойке прямо напротив служебной двери. Стив тут же обратил внимание на себя:              — Чем могу помочь? — он быстро оглядел ее. Выглядело так, будто за долю секунды его мозг соображал, стоило ли тратить на нее время. Возможно он оценил её скромную одежду, отсутствие макияжа и напряженные широкие плечи. Аня была в длинной джинсовой юбке и простой бежевой футболке с воротничком. Русые волосы собраны в два небрежных пучка на макушке. Взгляд парня быстро вернулся к лицу, выражая легкую скуку. Что, не в твоем вкусе, Стив?       — Можно мне пробник клубничного? — Выдавила Аня, улыбнувшись.       Эта скука на его лице едва ли не заставила ее закатить глаза. Слишком много подобных парней она уже успела повстречать в Америке. Их что, на одном конвейере делают? Внешняя оболочка вполне симпатичная, а внутри — пустота и снисхождение ко всем, кто не вписывается в их узкий мир. Парень снова поднял на нее беглый взгляд, и Аня снова также натянуто улыбнулась. Пока Стив копошился с ложкой, из-за двери донеслись приглушенные, но отчаянные голоса:       — Нет, нет, се-ре-бря-ный... Что это значит? — Шепелявый голосок совершенно неправильно произносил русское слово.       — Ну-ка включи еще раз...       Послышалась мужская русская речь, записанная на кассету. Аня уловила только что-то про встречу на западе. Тем временем Стив протянул ей ложку-пробник с клубничным мороженым. Девушка не обратила на него никакого внимания, еще чуть сильнее наклоняясь в сторону двери.       — Эта буква похожа на стул! — Донёсся радостный голос.       Аня не сдержалась и захихикала. Звук вышел резким и неожиданно громким. Да, она примерно так же учила английский в начальной школе, сравнивая буквы с какими-нибудь объектами. А еще всегда путала английскую «Р» с русской «Р». Они ведь одинаковые, верно? Стив замер с ложкой в руке, его взгляд впился в Аню. В его карих глазах промелькнуло удивление, как у кота, который услышал шорох в кустах. Девушка закусила губу, принимая мороженое.       — Спасибо, — быстро сказала она, но уходить явно не собиралась.       — Они там просто… играют в игру. Детективную, — парень почувствовал необходимость оправдаться.              — Ага-а, — протянула Аня, слизывая мороженое.       Клубничный вкус был неплох, но слишком приторный, будто ягоду после сбора окунули прямо в тазик с сахаром и усилителями вкуса. Девушка поморщилась, но это было даже приятно. Дома клубничный вкус был более простым и молочным. Решение пришло внезапно, подпитанное химозным сладким вкусом и смесью азарта, понимания того, как сложно бывает заниматься переводом, не зная языка, и того самого бунтарского нрава, который прятался в шкафах ее сознания долгие годы.       — Ваша игра, — сказала Аня, глядя Стиву прямо в глаза и делая ударение на каждом слове, её акцент теперь должен был быть слышен отчетливо, — звучит так, будто вы пытаетесь расшифровать русский язык.              — А? Нет, тебе наверное показалось, — Стив улыбнулся, и этими своими темными глазами будто хотел сказать «скорее бы ты ушла отсюда».       Аня прищурилась, а затем четко и громко, чтобы было слышно из-за двери, произнесла на русском:       — Серебряный кот. Когда синий встретится с жёлтым на западе, — и потом уже на английском добавила, — не знаю, что это значит, но это все, что я успела услышать.       В кафе на секунду воцарилась тишина. Даже фоновый поп-хит будто притих. Ане показалось, что она слышит, как жужжат лампы под потолком. Затем служебная дверь распахнулась, и на пороге замерли девушка и подросток, оба с идентичными выражениями шока на лицах.       — Да, я знаю русский, помощь нужна?       Ее буквально затащили в это самое техническое помещение. На столе лежала кассета и блокнот, а на стене Аня успела заметить доску с русским алфавитом, где некоторые буквы были обведены в хаотичном порядке.       — Ты что, шпионка? — Подросток в кепке посмотрел на нее с настороженностью и какой-то тенью восхищения. С его речью это звучало как: «ты сто спионка?».       — Нет, я Энн.       — О, э.. Я Дастин, — он совершенно очаровательно улыбнулся, обнажив брекеты, — а это Стив и Робин.       Мальчик по очереди вежливо представил всех. Ну что за чудо-ребенок!       — Эй, а вдруг она правда шпионка! Зачем ты сказал, как меня зовут?       Стив возмутился, но Дастин закатил глаза, ткнув на его бейджик:       — Вообще-то твое имя и так тут написано!       Парень не нашел, что на это ответить, и лишь беспомощно обернулся к своей коллеге. Робин, кстати, смотрела на Аню таким хмурым взглядом, что любой русский позавидовал бы и принял бы ее за свою.       — Откуда ты знаешь русский?       — А откуда ты знаешь поросячью латынь? — Аня парировала и увидела, как Робин нахмурилась сильнее, так, будто ее брови вот-вот совсем перекроют глаза. Девушка подняла руки в примирительном жесте, — прости, я просто немного подслушала. Я жила в Союзе... какое-то время, и недавно мы с семьей переехали сюда. Мои родители — писатели, мы иногда путешествуем по миру, пока они ищут идеи для своих книг.       Ложь слетела с губ слишком легко. Правду новым знакомым было знать не обязательно, а проверять они вряд ли станут.       — Ого, круто! — Дастин оживился первым, — но почему именно Хоукинс?       — Ходят слухи, что у вас тут что-то странное происходит. Не знаю, но родители просто ищут какую-то фантастику, — Аня пожала плечами, стараясь выглядеть наивной.       От нее не ускользнуло, как ребята переглянулись, а улыбка Дастина на миг погасла, сменившись озадаченной серьёзностью. Она сказала что-то не то? Слово «фантастика» явно задело какой-то обнаженный нерв.       — Так что, вам нужна помощь?       — Вообще-то да! — Дастин снова улыбнулся и включил кассету.       Пока играла запись, Робин оценивающе сканировала Аню, но, видимо, не обнаружив ничего подозрительного, потеряла интерес к этому занятию и отвернулась к доске с алфавитом.       — Так-с... Неделя длинная. Серебряный кот ест, когда синее встретится с жёлтым на западе. Поездка в Китай звучит не плохо, если ступать осторожно.       Аня произнесла фразу сначала на русском, потом повторила на английском, но все равно встретила только недоуменные взгляды. Шифр оказался слишком замысловатым, так что даже не было смысла врать в переводе, опасаясь за свою Родину и все такое. Вряд ли кто-нибудь поймет значение этого набора слов. К тому же у новых знакомых был словарь в арсенале, так что они могли и сами перевести и перепроверить, хоть это и заняло бы значительно больше времени.       — Ага, да.. Бред какой-то, — Стив разочарованно опустился на стул, проведя рукой по волосам.       Что и следовало ожидать — ей не поверили.  И зачем, спрашивается, Аня ввязалась в это? Ради этого острого, щекочущего нервы ощущения, конечно же. Или, быть может, чтобы предотвратить утечку ценных данных, если этот шифр действительно был как-то связан с проектами ее семьи. Интерес и азарт сплелись в тугой, горячий клубок под рёбрами.              Оставшуюся часть дня ребята, по предложению Робин, потратили на то, чтобы все-таки перевести шифр самостоятельно и все проверить. На это ушло несколько часов бессмысленных споров и пререканий, которые Аня предпочла провести, гуляя по торговому центру. Она вышла из душной комнатки, и её охватила волна прохлады от кондиционеров и оглушительная какофония молла.       Он поражал своими масштабами и шумом. Потолки уходили так высоко, что казалось, под ними могло бы поместиться целое небо. Такие места слегка пугали девушку, но при этом восхищали. Первое, потому что слишком много людей, они неслись потоками, сталкиваясь и расходясь, их голоса сливались в сплошной белый шум, прерываемый оглушительными взрывами музыки из динамиков. Толпы людей сновали туда-сюда, будто у них вообще не было никаких дел, кроме прогулок по магазинам. А второе, потому что слишком много разнообразного выбора и возможностей, от которых кружилась голова. Тут тебе и одежда, и украшения, и еда, и развлечения под одной крышей. Иногда Аня ловила себя на мысли, что откровенно пялится на современных подростков и их яркие наряды. На девушку в розовых лосинах и майке с неоновым принтом «Choose Life»; на парня в косухе, несмотря на жару, с ирокезом, выкрашенным в синий. Местная мода еще не до конца была ей понятна. Это был крик, протест, игра — всё, что так задавлено и регламентировано там, откуда она приехала. И она завидовала этой небрежной смелости, даже если находила её безвкусной.       Девушка вернулась в кафе-мороженое, когда заметила, что другие магазинчики начинают закрываться, а залы пустеть. Свет в некоторых секциях уже погас, и длинные коридоры молла погрузились в полумрак, напоминая безлюдные улицы футуристического города-призрака. И это стоило того, чтобы застать этих недоверчивых болванов за повторением тех же самых слов, которые она любезно перевела им еще три часа назад!       — Ладно, верю, — Робин фыркнула и отбросила словарь в сторону. В её голосе звучало не столько признание, сколько раздражённая капитуляция перед очевидным.       Когда компания выходила из кафе, в молле уже не осталось посетителей. Ребята обсуждали свои догадки относительно назначения всех этих слов. Ане нечего было сказать. А потом Стив вдруг включил детскую лошадку для катания, и заиграла та же самая музыка, что на записи Дастина. А вот это становилось еще интереснее. Музыка из игрушки связала призрачный голос на плёнке с этой конкретной точкой в пространстве. Аня непременно постарается выяснить дома у родителей, почему их товарищи передают странные шифры внутри торгового центра. Пока она обдумывала это, то не заметила, как Стив снова что-то спросил.       — Эй, тебя подвести, может? — он помахал рукой у Ани перед лицом.       Робин уже удалилась, Дастин попрощался, поблагодарил за помощь и уселся на свой велосипед. Стив открыл дверцу машины и уставился на девушку в ожидании. Аня покачала головой:       — Нет, спасибо, я пройдусь.       Сейчас ей нужно было подумать. К тому же, мама с папой учили не садиться в машины незнакомцев, тем более американцев. Тем более, таких как Стив. «Особенно таких», — пронеслось в голове. Парень лишь пожал плечами, отсалютовал и сел в машину. Шапка с его головы слетела и упала на пыльную дорогу. Стив выругался и принялся оттряхивать весьма ценный предмет гардероба. Аня невольно улыбнулась: капитан терпит крушение у своих же берегов. Затем развернулась и зашагала в сторону своего дома. Путь лежал через тихие, плохо освещённые улицы.       Итак, предположим, что шифр, который она услышала и помогла перевести — действительно секретные переговоры. Это вполне логично, что они общаются через шифр. Коммунисты славились особой бдительностью к передаче важных данных, тем более, на территории «врага». И если Аня первая поймет, что означает шифр, то сможет помешать любопытным знакомым в его разгадке. Осталось намекнуть об этом своим вечно осторожничающим родителям. «Но намекнуть — это одно. А получить ответ — совсем другое», — с горечью подумала она, сворачивая на свою улицу.       Сегодня девушка вернулась домой поздно. Слышались звуки шуршащих страниц газеты и редкие, отрывистые разговоры родителей. Аня сняла босоножки, так как в их доме было непринято ходить в обуви на манер американской культуры. Отец сидел за кухонным столом, перелистывая очередную страницу.       — Где ты была? — Он поднял взгляд на дочь, когда она вошла. Его глаза, такие же карие, как у Ани, но подёрнутые дымкой вечной усталости и сосредоточенности, изучали её без тепла.       Дома они разговаривали преимущественно на русском.       — Да просто гуляла, — Аня поправила воротник, почувствовав, как под ним вспотели ключицы, — в торговом центре.       Мама выглянула из гостиной:       — В центре?       Родители переглянулись. Отец отложил газету, аккуратно сложив её, а мать приблизилась к дочери. Аня сделала вид, что не замечает их легкого недовольства, проскользнувшего на лицах. Ну да, ведь Старкорт Молл — рассадник капитализма и культуры массового потребления. Девушка открыла холодильник и достала хлеб с колбасой, чтобы сделать себе бутерброд.       — Я приготовила борщ, поешь что-то нормальное, — мама указала на плиту, на которой действительно стояла кастрюля, наполненная красной жидкостью.       Аня даже удивилась, — мать давно ничего не готовила, оставляя это на нее. Девушка убрала хлеб с колбасой обратно в холодильник и открыла кастрюлю, пар хлынул прямо в лицо. Пахло вкусно и приятно, будто напоминая о детстве и тех временах, когда они с родителями были гораздо ближе, а мама готовила гораздо чаще. На мгновение Аню охватила ностальгическая слабость. Она принялась накладывать борщ, попутно рассказывая о сегодняшнем дне.       — Ну да, в центре. Вы же сами хотели, чтобы я нашла друзей, — девушка поставила тарелку на стол, — вдруг мы здесь задержимся?       — Жаль, что ты уже закончила школу, — вклинился отец, его голос был ровным, педагогическим, — школа — лучшее место для этого, а не торговые центры.       — Зато наше образование лучше, да, пап?       В СССР Аня получила 10 классов образования, в то время, как здесь их было 12, и подростки ее возраста все еще учились. Девушка не упустила возможности напомнить отцу о его собственных словах. Он был убежден, что советское лучше, чем все остальное в мире. Отец не обратил внимания на легкий сарказм и согласился, кивнув.       — С переводом могли возникнуть трудности, мы здесь и так на птичьих правах, — мать тоже села за стол, сложив руки перед собой.       — Может, тогда дополнительные курсы? Физика бы ей не помешала.       — Насчет колледжа я не уверена..       — Да ты права, лучше переждать и отправить ее потом обратно в Союз получать высшее образование.       Родители принялись обсуждать возможности дополнительного обучения для дочери, будто её тут не было. Она за это время успела доесть борщ, вымыть тарелку и сделать себе чай, слушая разговор в пол уха. Нужно было брать все в свои руки, иначе это надолго. Умственные способности дочери и возможности их улучшения — любимая тема ее родителей. Это никогда не «как ты себя чувствуешь, Аня?», но всегда «как учеба, Аня?». Неочевидный способ напомнить, что они разочарованы, что она не разбирается ни в физике, ни в математике, ни в других науках. Да, Аня изо всех сил старалась угодить им и закончить школу с отличием, посещала кружки и участвовала в олимпиадах, но этого было недостаточно. Она была гуманитарием в семье физиков-ядерщиков.       — Кстати, насчет вашей работы... — Аня перевела внимание на себя, — слышала сегодня странные разговоры в Молле. Про какие-то русские шифры.       — Да? И что именно? — отец скептично поджал губы. Его голос почти всегда был ровным и педагогическим, будто он разговаривает со студентом.       — Ну.. я не уверена, что-то про поездку в китай и встречу, — Аня стушевалась под его взглядом. Она намеренно исказила фразу, чтобы проверить их реакцию. — Просто вы говорили, что работаете возле Старкорт Молла, так что я решила, что это как-то связано.       — Ты видела, кто именно говорил про этот шифр? — спросила мать.       — Нет, услышала краем уха, и они быстро ушли.       Аня опустила глаза. Где же ты научилась врать, правильная девочка Аня? Молодец, по физике кое-как вытянула на пятерку, но по вранью у тебя была бы уверенная пятерка с плюсом.       — Вообще, это похоже на тот шифр, который передают наши, — мать задумалась, бросив быстрый взгляд на отца, — не думаю, что его кто-то поймет.       — А зачем им вообще шифр? — Аня вложила в вопрос всю наивность, на которую была способна.       Мама хотела ответить, но отец перебил, резко отодвинув стул:       — Не задавай глупых вопросов, мы тут не на каникулы приехали. Американцы — наши конкуренты. Но наблюдательность — это хорошо, сходи туда завтра снова. Найдешь что-то конкретное — расскажешь.       Его тон был откровенно отмахивающимся: «девочка, не лезь не в своё дело». Аня кивнула с видом покорной дочери и ушла к себе. Родители недоговаривали, но и она тоже. Это было взаимно. Из кухни донеслись обрывки диалога:       — Эти идиоты совсем из ума выжили? Не хватало еще, чтобы американцы нас подслушивали, — отец звучал раздраженно.       — Это не наше дело, сами разберутся. Мы просто выполняем приказ, — голос матери был уставшим, но спокойным, — Алексей сказал, что скоро закончим.       — Маш, ты думаешь, это закончится? Ну запустим мы этот ключ, а дальше что? Заставят строить еще один!       — Говори тише! — Женщина шикнула.       Дальше голоса стихли, а Аня скрылась за дверью своей комнаты. Она прислонилась к холодной деревянной поверхности, закрыла глаза и выдохнула. «Ключ». «Запустим». Они что-то открывают. Но что?