Coming of age

      — А чего вы все такие напряженные? — удивился Баркли. Он сначала предусмотрительно огляделся, убедился, что Калвера поблизости не наблюдается, а потом метко запулил сумку с клюшками под кровать. И, судя по тому, как ловко она въехала между ножек, не зацепив собой стул и скрывшись за покрывалом, опыт у Оскара был солидный. Однако, Баркли был не из тех людей, которые склонны к дотошному анализу и наблюдениям, тем более тогда, когда его интересовали вопросы более насущные, — Уилл, а чего тебя на последних уроках не было?       — Не поверишь, — вздохнул Уилл, — был в медпункте.              Стефан при этих словах очень выразительно вскинул брови, а потом сделал приличествующее выражение лица, однако улыбка на его губах каким-то неведомым образом перетекала из сочувственной в гаденькую.       — Надеюсь, ничего серьезного?       — Когда я хочу прогулять урок, я тоже иду в медпункт, — авторитетно вставил Оскар, падая на кровать. — Ладно, физика, но какой смысл прогуливать информатику? Там же доступ в интернет!       — Оскар, ну ты же знаешь, что прогуливать уроки — это не мое. У меня была причина идти в медпункт, — терпеливо пояснил Уилл. — Мне даже запретили физнагрузки, иначе я бы не сидел тут, а пошел на репетицию. Даже физкультуру завтра пропущу.       — Что тебя очень расстраивает, не так ли? — вкрадчиво уточнил Ларкинс, явно намекая понятно на что. Но Уилл рассеянно пожал плечами.       — Не особо, освобождение на три дня только, а что? — он бросил на Стефана безмятежный взгляд и понимающе улыбнулся. Они оба знали, что намек Ларкинса понят, но тот, перед тем как выступить со своей информацией открыто, должен был как минимум узнать, почему Фарлоу так спокоен. Уилл демонстрировал наличие туза в рукаве и, пусть Стефан подозревал, что это блеф, перед тем, как вскрываться, в последнем стоило убедиться. Ларкинс не просто так выбрал своей игрой покер. Он умел блефовать сам, был знаком с блефом чужих, и прекрасно знал, что люди склонны строить свою тактику на двойной и даже тройной лжи.       — Нет, ничего, — Стефан примиряюще улыбнулся, но даже Оскар почувствовал, что есть «чего».       — Вы опять поссорились, что ли? — непонимающе спросил он.       — Стефан злится, что я перехватил у него Майерса, — безмятежно сказал Фарлоу.       — Опять Майерс! — Баркли звонко хлопнул себя ладонями по коленям. — На нем свет клином сошелся, что ли?       — Просто, когда Стефан сказал, что Кит отказал ему в вассалитете, я подумал, что это будет интересная игра: согласится ли он на мою компанию, если предложить ему больше? — принялся рассуждать Уилл, невозмутимо разглядывая свои ногти. — И, как выяснилось, слухи правдивы. Американцы — торгаши, нужно просто знать, что им предложить.       — Серьезно? — искренне не понял Оскар. — Вы до сих пор меряетесь, чья писька больше? Я думал вам еще в средней школе надоело.       Вышедший именно в этот момент из ванной комнаты Уэйд удивленно вытаращил глаза.       «Надоело, не представляешь себе, насколько надоело. Просто некоторые не умеют вовремя остановиться!» — подумал Уилл.       — Фу, как пошло, Оскар, — сказал он вслух, — мы меряемся не письками, а влиянием.       Услышав это, Уэйд облегченно выдохнул и, приглаживая мокрые после душа волосы, забрался к себе на кровать. Игры богатеньких его мало интересовали: его семья летала не слишком высоко. В любом другом случае быть бы Уэйду одним из чьей-либо свиты. Однако род деятельности его отца отсекал таких «друзей», как Ларкинс, позволяя сохранить позицию нейтралитета, а Уилл, видя, что это Уэйд одиночка, не навязывался.       — И что же ты такого ему предложил? — с легким интересом спросил Стефан.       — Секрет фирмы, — сладко улыбнулся Уилл и, раззадоренный этой вялотекущей и внешне незаметной дуэлью, многозначительно продолжил, — ты такого предложить не сможешь, даже не пытайся его перекупить.       — Действительно, кое-какой эксклюзив мне и правда недоступен, но я тоже умею удивлять, — в тон ему ответил Ларкинс, явно намекая на ту информацию, которую ему по глупости подтвердил Кит. — А твой отец знает о том, какие сделки ты проворачиваешь?       Другими словами: а не осмелел ли ты, блондинчик?       — Я послушный сын, — невинно отозвался Фарлоу, — и, естественно, пока я не в свободном плавании, я заручаюсь его одобрением перед каждым своим шагом. К счастью, он у меня очень понимающий.       — Даже так… — своего удивления Стефан скрыть не смог, но он быстро взял эмоции под контроль.       Это была почти правда. Уилл благоразумно решил действовать через мать, зная, что только она сможет подать информацию отцу правильным образом. Но даже в разговоре с ней Уилл был осторожен и перестраховался, сообщив пока только о своей бисексуальности.       — Кит Майерс? — выслушав его немного сбивчивые объяснения, сразу догадалась мама, — ваши неожиданно теплые отношения изначально мне показались немного странными, видимо — не показалось.       — Вы можете не беспокоиться, я ни на минуту не забываю, какую фамилию я ношу. Ты же понимаешь, что мы не можем себе позволить что-то выходящее за рамки приличий, — витиевато сказал Уилл, потому что эта фраза так-то была правдива. Всякое «выходящее за рамки» им де-юре позволял вообще третий человек. — Но мне сложно отказаться от общения с Китом. Рядом с ним я чувствую себя лучше и счастливее, чем когда его нет.       Мама немного помолчала, а потом еле слышно вздохнула и очень аккуратно начала:       — Уилл, как бы то ни было…       — Мне все равно придется жениться и завести ребенка, я знаю, мама, — перебил Уилл, он вздохнул, помолчал несколько секунд и «признался», — и я не исключаю, что, скорее всего, я перерасту это все. И мы с Китом останемся просто хорошими друзьями, но сейчас это все слишком ярко, слишком… остро. Я чувствую, что иногда перестаю думать холодной головой, поэтому и решил тебе сказать. Лучше, если вы узнаете это от меня, чем от кого-то еще…       Так что с этой стороны он уже подстелил соломки. Даже если Ларкинс осуществит свою угрозу, для отца это не будет сшибающей с седла новостью. Наоборот, он даже сможет обыграть это в свою пользу, продемонстрировав свою прогрессивность и разыграв карту «Перебесится, все мы были юными и пытались попробовать от жизни все».       Пока у Стефана нет реальных доказательств, которые можно использовать в свою пользу, он будет держать язык за зубами. Унижение должно быть публичным и громким, а голословные обвинения, скорее, обернутся против самого Ларкинса. Однако, Уилл учел «ошибки прошлого», как и то, что его порядочность воспринимают как слабость. И если укусы таких щенят, как Мэйси, его не особо беспокоили, то зубы Ларкинса он испытал на своей шкуре уже дважды. И пора уже было указать последнему, где его будка.

***

      — Прости, что сорвался на тебе, — тихо и искренне сказал Уилл, — я не должен был бросать тебя разбираться со всем в одиночку. И реагировать вот так — тоже не должен был.       Он нашел Майерса в библиотеке, в его привычном закутке. Блондин немного нервничал, понимая, что разговор им предстоит не самый простой, но это было честно. Киту тоже было тяжело говорить и с ним, и с Калвером, а он был один на один со всем этим. Теперь не будет. На этот раз Уилл перестраховался и пошел против привычных принципов, попросив Ридли помаячить поблизости, чтобы их никто не подслушал. Обычно он старался, чтобы в их общении не возникало ситуаций, где ярко демонстрировалась та неуловимая разница в их статусах. Фарлоу искренне считал Томаса другом, равным, а не «свитой». К его удивлению, Том воспринял просьбу без какого-либо негатива — благодаря Баркли он уже знал, что Уилл со Стефаном снова затеяли игру в перетягивание одеяла. И на этот раз одеялом был американец.       Кит устало вздохнул. Под его глазами темнели круги, но на Фарлоу он смотрел не обиженно, а с беспокойством.       — Уилл, ты отдаешь себе отчет в том, что происходит? — встревоженно спросил он. — Когда ты посадил меня за свой стол, ты почти что сделал публичное заявление. Ты рискуешь всем. Ларкинс выдаст тебя, он не Клауд, а эта история может выйти за пределы пансиона.       Уилл абсолютно несвойственным себе жестом сжал ладони между колен и на несколько секунд прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Кит видел как подрагивают его веки, как еле заметно пульсирует голубая жилка на прозрачной коже — внешне Уилл, конечно, оставался спокойным и собранным. Но Кит уже достаточно знал его, чтобы физически ощущать внутренний раздрай любимого человека.       — Почему ты думаешь, что он остановится, если пойти на поводу у него сейчас? — спросил Фарлоу. — Я знаю таких людей, как он. Они продвигаются мелкими шажочками, очень аккуратно. Здесь дюйм, тут фут, откушу кусочек — досадно, но не больно, так, чтобы соперник посчитал, что проще уступить, чем огрызаться в ответ. В итоге, оглянуться не успеешь, как выяснится, что ты сам фактически отдал подлецу половину своей территории.       Кит почему-то вспомнил один из своих перелетов, когда его соседом был очень приятный, но чрезвычайно тучный мужчина. И кончилось это тем, что Майерс под конец полета оказался буквально вжат в стенку, потому что уснувший сосед «случайно» развалился на полтора места, а будить его было очень неловко.       — Однажды я уже уступил ему, — продолжил Фарлоу, — в конце концов, это же примитивные школьные разборки. Ему хотелось укусить меня, а я позволил это сделать. Технически я могу отступить и сейчас. Но тогда я оставлю за спиной человека, в руках которого опасная информация. Стефан сдержит слово: он промолчит, даст мне закончить школу, ничего кроме понимающих улыбочек и многозначительных взглядов он себе не позволит. Но потом ему потребуется еще что-то. И противостоять ему будет уже гораздо сложнее. Потому что я уже дважды ему сдавался.       Кит кивнул, соглашаясь. Хотя ему очень не нравился тот факт, что он в этой игре двух гроссмейстеров всего лишь фигура на доске. Пусть и очень дорогая для одного из игроков.       — И ты думаешь, что пустив меня за свой стол, ты тем самым сможешь осадить его?       Уилл удивленно вскинул брови и, ощутив подтекст, немного подался вперед, чтобы поймать чужой хмурый взгляд.       — Я не считаю тебя средством достижения своей цели, Кит, — сердито сказал он, — честное слово! Хотя Ларкинс, наверное, так и думает, но ему не хватает заклепок в голове, чтобы прекратить воспринимать людей как фишечки в игре!       — И кто же я тогда?       — Мой друг, партнер, любимый человек, — начал перечислять Уилл, — и очень опасный противник для Стефана, потому что он не воспринимает тебя всерьез. Мне нужна твоя помощь, чтобы щелкнуть его по носу. По одиночке нам будет сложно, но вдвоем мы точно справимся.       — О, так это было еще не все? — удивился Кит, вспомнив странные переглядывания в столовой и кривую, понимающую ухмылочку Гранта, когда Уилл тянул его за свой стол.       — Ты правильно все понял. Это было заявление о намерениях, Кит, — серьезно сказал Уилл, — я дал понять Ларкинсу, что его попытки лишить меня тебя — бессмысленны, и что я не боюсь огласки. Но этого мало. Будь у него действительно что-то, что можно предъявить, он не стал бы ждать, а сразу бы сделал ход. Хотя бы для того, чтобы испытать меня на прочность. Или чтобы осадить за непослушание. Но Стефан скрипит зубами и не дергается, значит, у него на руках ничего нет.       — Значит, он будет это искать, — продолжил мысль Кит, — следовательно, нам тем более нельзя дергать тигра за усы!       — Недостаточно продемонстрировать, что его подлянка для нас ничего не значит, — терпеливо повторил Фарлоу, — надо укусить в ответ. И так, чтобы у Ларкинса надолго отпало желание лезть в нашу жизнь.       Да, именно этому в свое время Уилла учили поступки отца. Не воспринимайте мое бездействие как слабость. Воспринимайте, как милость. Тот факт, что я не использую свои возможности, чтобы ответить — это не нерешительность, а миролюбие. Однако, если вы настаиваете… Что, уже не настаиваете? Вот и хорошо, я бы не хотел использовать против вас весь свой арсенал — это грязно и суетно.       — Ну, хорошо, — согласился Кит, — предположим. А как ты надеешься этого достичь?       — В отличие от нас с тобой, у Ларкинса за душой есть кое-какой грешок, который карается не общественным порицанием и душеспасительными разговорами у психолога, а исключением из школы, — серьезно сказал Уилл, откидываясь на стул и с видом опытного мафиози переплетая пальцы рук перед собой. — Учитывая, что это наш последний год, связи его отца, нежелание Рейб допустить скандал, вряд ли его отчислят. Но потреплют достаточно, чтобы сбить спесь.       — Подпольные игры, да я помню, — кивнул Кит, — но он же перестал проводить их в школе? Мы ничего не докажем.       — Во-первых, покер предполагает игроков, а игроки — это свидетели. Не думаю, что Мейси был такой один. А во-вторых, я хочу подстроить все так, чтобы Стефан признался сам, — предвкушающим тоном сказал Уилл и солнечно улыбнулся.       Кит не выдержал и улыбнулся в ответ. Вот таким Уилл ему невероятно нравился: обаятельный, самодовольный и важный одновременно. Хотелось растрепать его аккуратно зачесанные волосы, ослабить галстук, чтобы оставить где-то под жестким краем воротника яркий засос, о котором будут знать только трое… Стоп, а вот про третьего он и забыл.       — А Калвер? Как быть с ним? — спросил Кит. Александр мог сколько угодно говорить Майерсу про учительский долг, но ни один учитель никогда не обнимал его так мягко и утешающе. Он действительно ни о чем не спрашивал, просто был рядом: с водой, платком и молчаливой поддержкой. А Кит, пережив первую эмоциональную встряску, и не имея возможности писать, чтобы отвлечься, выплеснул на него ту несостоявшуюся реальность, где так и не произошла драка в кабинете в день его шестнадцатилетия. Реальность без Уилла Фарлоу. Калвер никак не прокомментировал поток бессвязных слов, а просто терпеливо дождался, пока Кит успокоится и снова возьмет себя в руки. И его умиротворяющее присутствие и молчание почему-то помогали гораздо эффективнее, чем подсобка в классе физики и блокнот с ручкой.       — Есть ты и я, а есть мы и Калвер. Я бы не хотел рассказывать ему причины, как мы с тобой подставились Ларкинсу, — подумав признался Уилл, — и дело не в том, что мне жаль стека отбитого о наши задницы. В конце концов, мы знали, на что мы шли, и изначально предполагали, что нас накажут за непослушание. Но этот конфликт, он между мной, тобой и Стефаном, вплетать сюда Калвера непорядочно и эгоистично. Хотя, я думаю, после моего звонка домой он, наверное, все равно что-нибудь заподозрит.       Кит согласно кивнул. Он много думал эти две недели. И серьезно рассматривал вариант — пойти на поводу у Стефана лишь на словах, предупредив Уилла и сведя их общие встречи вне кабинета к нулю. Возможно, будь у него самоконтроль как у Фарлоу, он бы даже и справился: всю неделю изображать из себя незнакомых людей, ради одного-единственного часа вместе. Но Майерс не доверял себе, а любая его неверная эмоция, неправильная реакция, подмеченная Стефаном, угрожали благополучию Уилла. Нет, расставаться надо было по-настоящему. Так, чтобы Ларкинс поверил. Чтобы реакции: и Кита, и Уилла, были ненаигранными. А это невозможно, если каждую субботу они бы встречались в кабинете Доминанта, открывая душу нараспашку. Да и Александр обязательно заметил бы, что что-то не так. Он умел спрашивать, он умел надавить — и Кит бы сам не выдержал и все рассказал.       — Но ничего не мешает нам попросить его о помощи, — противореча сам себе, продолжил Фарлоу, — ему тоже не нравится Стефан. Он знает о его похождениях, но как и Рейб, ничего не может доказать. Я думаю, он не откажет нам в парочке мелких просьб, если это поможет вывести Ларкинса на чистую воду.       — Послушай, — встревожился Кит, — а если тот будет мстить? С него, наверное, станется.       Уилл точно знал, что Стефан не упустит возможности отомстить, если даже Максу не простил его оплошность. Но точно также он знал, что ни в коем случае не подставит под удар дорогих себе людей. Нет, все должно выглядеть как цепочка неприятных случайностей, чтобы у Ларкинса не было даже шанса обвинить кого-то кроме себя.       — Пусть рискнет, — угрожающе протянул он, — посмотрим, как у него получится.