Coming of age

      — Терпи, — коротко приказал Калвер, чуть сильнее натягивая веревку. Уилл коротко выдохнул, только шире разводя локти. Руки почему-то затекали и холодели, и он время от времени прокручивал запястья и сгибал-разгибал пальцы, возвращая им чувствительность. Раньше он такого за собой не замечал. Будь это не Александр, Уилл бы предположил, что ему просто слишком туго затянули веревку, но, во-первых, Калвер всегда был чрезвычайно педантичен и дотошен в вопросах фиксации, а во-вторых, сегодня Фарлоу в который раз с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза, когда Доминант в который раз проверил проходит ли палец между телом и витком. Значит, дело было не в веревке.       Флоггер жестко хлестнул по ягодицам, обжигая внешнюю сторону бедра. Удар ложился неравномерно, жесткие концы кусали бока, избегая мягких и привычных к этому делу половинок. Александр снова начал свою любимую игру контрастов: череду горячих, растекающихся огненными мазками, шлепков сменяли легкие, почти невесомые, поглаживания, тянущие щипки, бегущие мурашками по спине выдохи… Обычно для Фарлоу это была головокружительная смесь, бесконечный аттракцион, когда тело трепещет в ожидании следующего шага-прикосновения. Но сегодня все шло не так. Даже флоггер бил иначе. Остро и неприятно, вызывая какую-то непонятную досаду, почему Калвер опять бьет слева, поэтому правой стороне достается больше. Словно насмехаясь, прилетело опять по тому же месту, и Уилл не успел подавить рефлекс дернуться. Веревки натянулись, плотно и весьма дискомфортно сжимая пах.       — Я же сказал: терпи. Не шевелись! — в голосе Калвера прозвучали первые грозовые нотки.       Вот только Уилл не хотел терпеть. И этого он тоже за собой раньше не замечал. Любая мука из рук Александра всегда была сладка и желанна. Фарлоу умел наслаждаться и бесконечной неподвижностью, и долгим ожиданием связывания, и острой болью, и сопротивлением собственного тела, и тем сладким томлением, которое всегда возникало из-за невозможности кончить. Вот только сегодня он не испытывал ничего из перечисленного, только раздражение и дискомфорт. От повязки на глазах чесался нос, а в щель из-за неплотного прилегания была видна тонкая полосочка ковра, Уилл не мог заставить себя не концентрироваться на ней, но от этого почему-то начинала болеть голова. Флоггер — один из самых лайтовых и любимых девайсов, сейчас остро обжигал отдельные участки кожи, принося только досадное разочарование. Не то потому, что воздействие было слишком слабым, не то из-за того, что это воздействие в принципе существовало. Хотелось, чтобы Калвер побыстрее закончил и отпустил его в спальню.       — Я не чувствую пальцев, сэр, — наконец не выдержал Уилл, когда после очередного хлесткого укуса, он поймал себя на мысли, что все его внимание сосредоточено на ковре и том, чтобы не шевелить запястьями, а не на концентрации ощущений, чтобы прочувствовать и насладиться горячим ударом.       Калвер молча отбросил флоггер на кровать, аккуратно развернул Уилла за бедра, позволяя облокотиться на себя, и принялся развязывать веревки.       — Я спрашивал тебя о твоем самочувствии перед началом, — сухо сказал он, подставив пальцы под виток, чтобы не обжечь блондина быстро вытягиваемой веревкой, — ты мог просто сказать, что не настроен сегодня на Игру. Зачем было врать?       Уиллу очень захотелось запротестовать, что затекшие руки — это не повод заканчивать их экшн, но в глубине души он прекрасно понимал, что Калвер прав. Настроения продолжать действительно не было.       — Я не врал, сэр, — тихо сказал он, — когда мы начинали, я был готов. И это было правдой. Он шел сюда с привычным внутренним подъемом и энтузиазмом, ожиданием чего-то интересного, волнующего и возбуждающего. Просто…       — Просто Кита нет, — выдохнул он и стиснул зубы, когда пальцы Александра жестко принялись массировать его затекшие предплечья. Фарлоу тряхнул головой, снимая повязку о плечо — категорически недопустимое для него обычно поведение. Самовольство. Раньше он всегда дожидался, пока Калвер освободит его, подчиняясь до самого конца, но терпеть уже не было сил. А руки даже не покраснели… Уилл знал, что это, обычно, первый признак недостатка кровоснабжения. Хотя, технически, чувствительность пропадала, когда кожа становилась фиолетово-синей. Но Калверу нравились разве что розово-рельефные следы от веревок. Едва конечность начинала менять цвет, он перепроверял натяжение.       «Меня бекон не возбуждает, — как-то еще летом сказал он. — Я предпочитаю, чтобы мои сабы были естественного цвета, и не напоминали мясо, которое готовят к копчению.»       Но кожа выглядела нормально. И от осознания, что он зря все остановил, в животе отвратительно засосало. Уилл захотелось подойти к стене и побиться о нее головой.       — Кит сам виноват, — сухо ответил Калвер, переходя к другой руке, — есть предел тому, сколько опозданий я готов ему простить.       Уилл на это ничего не ответил, а только вздохнул. Александр потратил на ожидание десять минут, а потом категорично замкнул двери и велел Уиллу раздеваться. Но… Никто так и не постучал, как было бы, если бы Кит действительно опоздал. Нет. Майерс просто не пришел. И Уилл очень надеялся, что у него на это какая-то действительно объективная причина. Может, где-то накосячил, и Уилкс назначил ему отработки? Хотя ради дополнительных занятий он бы его отпустил…       — Простите, — тихо извинился Фарлоу, сам не зная, за что извиняется. За то, что не оправдал ожиданий? За испорченный вечер? За чувство вины, которое пиявкой свернулось в животе?       — Тебе не за что извиняться, — возразил Калвер, хотя Уиллу чудилось недовольство в его голосе. Возможно, Фарлоу сейчас был слишком в раздрае, чтобы определить причину этого. Скорее всего, Александр злился не на него, а на Кита или ситуацию в целом, — более того, я рад, что ты, наконец, поставил собственную безопасность во главу угла.       — Но вы же видели, мне ничего не угрожало, — грустно сказал Уилл. Калвер закончил с руками и перешел вниз, освобождая его бедра от веревок. Обычно избавление от этой тугой, но волнующе-возбуждающей, обвязки сулило облегчение, расслабление и теплое удовольствие, когда обретшее свободу тело наконец возвращало себе подвижность. Сейчас оставалось ощущение, что веревки натерли ему кожу в самых нежных местах, и Уилл боролся с абсолютно неприличным обывательским желанием почесать себе яйца.       — Мало ли что я видел, — фыркнул Калвер, — еще я видел то, что впервые за последний год, ты не возбудился в процессе. Конечно, возможно, наконец, у тебя выравнивается уровень гормонов и ты перестаешь быть маленьким озабоченным мазохистом, но, думаю, такой подарок мне светит не скоро.       Уилл невесело усмехнулся и совершенно по-детски прижался боком к Александру, пряча лицо в его рубашке. Очень хотелось, чтобы его обняли. Он сам не понимал, почему чувствует себя настолько уязвимым, ведь, в конце концов, отношения Александра и Уилла не зависели от наличия или отсутствия Майерса. Очень часто бывало, что Калвер уделял внимание только кому-то одному. Да и раньше, пока Кита еще даже не было на горизонте, они без проблем взаимодействовали друг с другом. Так почему же сейчас это настолько выбило его из колеи?       — Вы поссорились?       — Нет, — удивленно ответил Уилл, — мы вообще не пересекались больше на этой на неделе. У нас не так часто совпадает расписание. Только на истории и ваших уроках. Мы встречаемся здесь и за завтраком по воскресеньям. Завтра спрошу у него, почему он не пришел.       — Скажи ему, что его задницу ожидают большие потрясения, — негромко сказал Калвер и в его голосе снова зазвенело ледяное недовольство. Уилл поежился, прячась под рукой у Доминанта.       — Может он заболел или что-то случилось?       — Понятное дело, я имею в виду: если причина не объективная. Уилл, не одному тебе дорог Кит, — укоризненно заметил Калвер. — У нас с тобой еще двадцать минут до конца занятия. Пойдем, я поставлю чайник. В кои-то веки выпьешь со мной чай на диване, а не на коврике. Одевайся и бери плед.       Уилл несмело улыбнулся в ответ.       — Жаль, вы еще не разжигаете камин, было бы уютнее, — сказал он, чувствуя как на него снова накатывает воодушевление. Кит — неудачник. Упустил такую возможность! Ничего, Фарлоу планировал расписать ему завтра все в таких красках, чтобы тот просто скис от зависти.       Но Кит на завтрак тоже не пришел.

***

      У Майерса были следы чернил на пальцах и манжетах рубашки. А под глазами — темные круги. Александр знал, что такое у него бывает, когда Кит игнорирует режим и пишет до трех часов ночи. Летом, на каникулах, на подобные писательские запои Калвер реагировал весьма лайтово: ворчанием, замечаниями и шлепками, если первые два способа упорно игнорировались. Можно было, конечно, отобрать блокнот и ручку, но Александр так и не рискнул ни разу это сделать. Кита можно было лишить телефона, отрубить интернет, посадить под домашний арест, но не перекрывать доступ к творчеству. Почему-то Калвер интуитивно ощущал, что это конечная станция, и если однажды он злоупотребит своей властью в этом вопросе, это навсегда создаст огромную дистанцию между ними. Но каникулы на то и каникулы, что можно забивать на режим. Исполнения же школьных правил Калвер требовал неукоснительно, особенно к концу триместра, когда нагрузка и без того возрастала. Если Майерс еще и по ночам спать не будет, то первую половину каникул он снова потратит на пересдачи. Однако, для того, чтобы доходчиво вправить нижнему мозги, Александру было нужно, чтобы тот не пропускал их встречи.       — Мистер Майерс, задержитесь после урока, пожалуйста, — попросил он, забирая тетрадь с домашним заданием с края парты. Кит машинально кивнул, но даже не поднял глаз. Он опять почти опоздал. Почти — потому что зашел буквально за десять секунд до звонка. Александр даже заподозрил, что это было сделано специально. Может, Уилл опять чем-то обидел партнера и сам того не заметил? Уж очень это походило на то, что Кит нарочно игнорирует блондина, сознательно избегая возможности вытянуть себя на разговор. Детский сад какой-то. Калвер машинально оглянулся на Уилла, который весь извелся перед уроком, ожидая Кита. Сейчас Фарлоу выглядел недоуменно-удивленным, постоянно скашивал на американца глаза, надеясь пересечься взглядом, но тот упорно не поднимал головы от тетради.       Решив отложить вопрос до конца урока, Калвер объявил тему, предупредил о самостоятельной, которую запланировал за пятнадцать минут до звонка, и переключился на работу. Класс, чутко считав его настроение, вел себя тихо и даже практически не ныл, когда Александр принялся раздавать листочки с вариантами в конце занятия. Холодно зыркнув на студентов пару раз для острастки, Калвер подвинул к себе стопку с тетрадями, чтобы не тратить время зря. Поскольку Кит с сентября сидел перед ним на первой парте, его домашнее задание закономерно оказалось в самом низу, но Калвер, не выдержав искушения, первой достал именно его тетрадь. На самом деле он подспудно надеялся, что там будет какая-нибудь записка с объяснениями или извинениями, но под обложкой было пусто. А домашнее задание… Домашнее задание занимало три листа вместо положенных двух страниц. Это уже был даже не звоночек о надвигающихся неприятностях. Это был, считай, колокол. Последний раз такой вызов со стороны Майерса Калвер получал год назад, еще до Рождества. Интересно получается, накосячил, значит, не только Уилл, но и сам Александр?       Калвер предполагал, что Кит «забудет» о его просьбе в конце урока, но тот, все так же не поднимая глаз, нарочно медленно собирал сумку. Александр поймал вопросительный взгляд Уилла, кивнул ему на двери — потом поговорят, и, скрестив руки на груди, оперся на стол, дожидаясь, пока последний студент покинет аудиторию.       — Мистер Майерс, — негромко начал он. Очевидно, что у Кита были какие-то проблемы, но странно, почему он не пришел с этим к ним. Невероятная нелогичность, учитывая их отношения. Майерс легко пускал их в свое тело, но упорно не подпускал к душе. Александр решил не давить, не исключая, что они с Уиллом действительно могли что-то упустить, — вы пропустили нашу субботнюю встречу. Я хотел бы выслушать ваши объяснения.       Руки Кита явно без участия мозга скользнули вверх, словно он пытался обнять сам себя. Пальцы побелели от напряжения, когда его ногти вцепились в предплечья, будто парень собирался продырявить себе рубашку, стремясь добраться до голой кожи.       — Кит, руки… — попытался остановить его Александр, но юноша вдруг резко поднял голову, встречаясь с ним полным спокойствия и решимости взглядом.       — Калифорния.              — Что? — Калвер сначала не понял, при чем тут Калифорния, машинально подумав о семье Кита. Опять родители что-то учудили? Кто-то заболел, умер, а во всем снова удобно обвинили Майерса, что?       — Калифорния, мистер Калвер, сэр, — очень четко и раздельно повторил Кит, — пожалуйста, обращайтесь ко мне соответствующе.       Наверное, это был первый случай в его практике, когда Александру заткнул рот его студент. Кит глубоко вздохнул и продолжил:       — Я решил прекратить наше внеурочное общение и отказаться от дополнительных занятий, — пожалуй, если бы не его пальцы, Александр даже бы поверил этому спокойному голосу и ясному взгляду, в котором не было даже капли сомнения. — Я хорошо обдумал это решение, оно принято не импульсивно. Пожалуйста, поймите и примите это.       — Не похоже, — мягко сказал Калвер, — я был бы вам благодарен, мистер Майерс, если бы вы добавили пояснений. Если я что-то сделал не так или…       — Нет-нет! — Кит выкрикнул это слишком поспешно и громко, испуганно оглянувшись на закрытую дверь класса. — Дело не в вас, вы замечательный преподаватель. Просто я переоценил некоторые моменты в своей жизни. Дело не в том, что я не хочу заниматься с вами. Я не хочу заниматься вообще. Мне это больше не надо. После новогодних каникул я подам заявление на смену факультатива. Я изначально поступил неразумно, что взял предмет, не соответствующий моему профилю. Пожалуйста, не принимайте на свой счет.       — Я, естественно, не могу настаивать, это ваш выбор, — сухо сказал Александр, чувствуя, как помимо воли каменеют мышцы лица. Это было неправильно — злиться на Кита, вместо того, чтобы попытаться разобраться в вопросе, Калвер ощущал эту неправильность и только усилием воли удерживал себя от того, чтобы не дать внутренней обиде разрастись. Кит все еще подросток. Причем очень ранимый и очень остро воспринимающий некоторые моменты из-за своей творческой натуры. И он не хочет разбираться, он хочет рассечь этот узел. Глупо обижаться на ребенка за то, что он поступает как ребенок, — хотя и разочарован вашим решением. Тем не менее, мистер Майерс, имейте в виду, если вы передумаете или вам нужна будет моя помощь, двери моего кабинета всегда для вас открыты.       — Хорошо, — Кит как-то облегченно и даже благодарно улыбнулся. Его руки немного расслабились, — спасибо, сэр. Могу я идти?       — Идите, — кивнул Александр, борясь с желанием притянуть мальчишку за плечи, хорошенько встряхнуть, а потом перекинуть через колени и шлепать до тех пор, пока он не расскажет о причинах своего поступка.       Кит подхватил со стула свой джемпер и сумку и решительно направился к выходу. Александр видел, сколько усилий он тратит на то, чтобы контролировать свою спину, походку, даже дыхание, но пальцы опять его выдавали. Майерс явно знал, что с той стороны его ждет Уилл, и, похоже, готовился к еще одному разговору. Возможно, Фарлоу он доверит чуть больше подробностей. Возможно, проблема и выеденного яйца не стоит — Кит перебесится и успокоится. А может действительно у него произошла переоценка ценностей, и он понял, что их отношения за гранью адекватности, поэтому решил сойти с поезда, пока еще была возможность.       — Кит? — услышал он обеспокоенный голос Уилла, когда американец открыл дверь класса, — у тебя все хорошо? Нам надо поговорить.       — Да, Уилл, ты прав. Нам действительно надо поговорить, — тихо ответил Кит, закрывая двери.       В коридоре было шумно. Перемена еще не закончилась, студенты деловито собирались в кучки, расходились, хлопали дверьми классов, шелестели учебниками и торопливо дописывали что-то на подоконниках. Кит машинально осмотрелся, выискивая удобное местечко, и невольно наткнулся на взгляд Ларкинса. Стефан смотрел на него, стоя возле лестницы. Он не выглядел ликующим или самодовольным, упивающимся своей победой. Хотя определенно понимал, что сейчас произойдет и просто ждал.       — Идем, — Кит взял Фарлоу за ремень сумки и потянул за собой. Ага, вон окно освободилось. Лучше здесь, чтобы быть относительно на виду. Не хотелось бы, чтобы Стефан увязался и подслушивал. Да и остальные ученики, уважая приватность друг друга, так или иначе придерживались расстояния в несколько футов. В толпе было легче, чем один на один. Уилл будет вынужден держать себя в рамках приличий.       — Кит, я не понимаю, что происходит, — понизив голос, искренне сказал Уилл, — у тебя что-то случилось? Почему ты не пришел вчера и в субботу? Тебя наказали? Почему у меня сегодня такое впечатление, что ты весь день меня избегаешь?       — Я действительно тебя избегал, — негромко сказал Кит, кладя сумку на подоконник. По коридору раздался первый звонок, повлиявший на студентов как катализатор — все разом ускорились и засуетились, — мне надо было подумать.       — О чем? — удивился Уилл, — у тебя проблемы?       От его участия и беспокойства было физически больно. Во рту стало кисло, как будто его сейчас стошнит.       — Не у меня, — возразил Кит. Он много раз думал о том, что и как скажет Уиллу, даже написал себе несколько вариантов монологов (кстати, тот, который для Калвера, сработал на все сто), а потом понял, что все его попытки сделать разрыв как можно мягче для Фарлоу оборачиваются нагромождением лжи, — а из-за меня. Я тебя подставил, Уилл. Очень жестко. Поэтому будет лучше, если мы прекратим наши отношения и вообще перестанем общаться.       Фарлоу растерянно улыбнулся, как будто не мог определиться: смеяться неудачной шутке или злиться.       — Так, подожди, я не понимаю. В смысле?       — Кое-кто из твоего круга по моей вине узнал о наших отношениях. О том, что ты — гей, — медленно выговорил Кит, — и либо я исчезаю с горизонта, либо обо всем узнает твой отец.       Уилл машинально сделал шаг назад, что-то в его глазах неуловимо изменилось. Он дважды вдохнул и выдохнул, пытаясь обрести привычные уверенность и сдержанность. Так же машинально поправил манжеты белоснежной рубашки, воротничок, галстук. Как будто проверял — хорошо ли сидит обличие паиньки-Уилла и не сползла ли маска.       — Кто? — отрывисто спросил он, — кто знает?       Наверное, разумнее было смолчать. Не вынуждать Уилла жить в одной спальне с человеком, посвященным в его тайну. Наверное, это даже было милосерднее для самого Фарлоу, раз уж Стефан дал понять, что не в его интересах выбивать блондина из зоны комфорта. И, если бы Кит, все-таки решился использовать один из тех сценариев лжи, которые крутились в его голове все выходные, он бы, наверное, все-таки утаил имя одноклассника. Но он решил сказать правду, а значит надо было идти до конца. Тем более, что Кит почему-то не хотел, чтобы у Стефана было тайное эмоциональное преимущество от иллюзорной власти над Фарлоу. Кит поднял взгляд на лестницу — Ларкинс уже ушел на урок и не дождался финала.       — Стефан Ларкинс.       После второго гонга коридор опустел. Хлопали двери классов, торопливо стучали на лестнице чьи-то шаги. Уилл замер на месте, как соляной столб, глядя на Кита с таким неверием, будто тот нарушил какой-то закон физики, который нарушить невозможно.       — Ты выдал нас Ларкинсу?! — сипло переспросил он, — Стефану Ларкинсу?!       Ну, выдали они себя оба, но ведь это Кит косвенно подтвердил чужие подозрения, так что выходило, что…       — Да. Я не хотел, правда! — выпалил Кит. — Он застал меня врасплох, сказал, что если не прекратим, расскажет твоему отцу и…       — Стоп! — ровным тоном сказал Уилл, выставляя перед собой ладонь, — стоп, Майерс, не надо сейчас ничего говорить, пожалуйста. Я сейчас не в состоянии адекватно воспринимать информацию. Ты прав. Тебе действительно стоит исчезнуть с горизонта. Спасибо, что предупредил насчет Ларкинса. А теперь мне надо на урок. Прошу прощения.       Кит сглотнул горький, неприятный комок в горле и кивнул. Он полагал, что когда объяснится с Уиллом ему станет легче. Не стало.       Интересно, есть ли сейчас урок в старом кабинете физики или, возможно, он снова сможет пробраться в подсобку и спрятаться в вымышленном мире от реального? В мире, где Уилл Фарлоу не разговаривает с ним так официально и сухо. В мире, где паинька-Уилл был и остался всего лишь школьным соперником, с которым приятно обмениваться остротами в коридорах, и чьи слова абсолютно ничего не значат для Кита Майерса?       Он почти уверенно дошел до лестницы и даже прошел несколько ступенек, вцепившись побелевшими пальцами в перила. Так, какой это этаж? Надо наверх или вниз? Мир как-то неловко качнулся, Кит качнулся вместе с ним, но удержал равновесие. Сзади послышались шаги. Надо идти, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Только третий урок, так рано окон быть не может и… Лестница снова качнулась. Кит машинально сделал шаг вперед, но ногам промазала мимо ступеньки, проехалась вниз и он бы обязательно упал и ударился копчиком, но его ловко поймали за плечо и прижали к себе. Абсолютно не по-учительски.       — Сэр, я же ясно дал понять… — надломленным голосом выдохнул Кит, безошибочно угадав Доминанта по хватке и по запаху. Сил на то, чтобы переживать… говорить это снова у него уже просто не осталось.       — Одному из студентов явно плохо, мистер Майерс, — непривычно мягким тоном сказал Калвер, — и оказать посильную помощь — мой учительский долг, ничего больше. Идемте, найдем место, где вы сможете выплакаться, если надо, успокоиться и привести себя в порядок. Я не буду задавать вопросов, я обещаю. Просто побуду рядом, а потом напишу вам оправдательную записку на следующий урок. Идемте, Майерс.