Coming of age

      Пожалуй, более идиотской ситуации сложно было бы и спрогнозировать. Киту казалось, что подобные забавы остались еще в младшей школе (причем на другом континенте, просвещенная Англия, мать ее!), но, видимо, младшеклассники одинаковы во всех школах и во все времена.       Так-то администрация внимательно бдила, чтобы студенты из разных потоков по возможности не пересекались. Во-первых, во избежание «шефства» — в частные школы нередко поступали целыми поколениями, во-вторых, для более комфортного обучения. Уроки у младших заканчивались раньше, дети демонстрировали свою радость громкими воплями и счастливым видом, чем отвлекали (и жутко бесили, вызывая жгучую зависть) старшую школу. Однако, к сожалению, иногда пересечения были неизбежны. Библиотека была в главном корпусе, одна на всех, на этом же этаже был благоразумно сделан туалет, который был тоже, соответственно, один на всех. Кит, оставив Тэдди свою сумку, мирно забежал, что называется, на пару минут «подумать о жизни», но даже этого времени мелюзге хватило, чтобы незаметно защелкнуть снаружи его кабинку. Майерс подозревал, что, скорее всего, не он должен был стать жертвой старого, как мир, розыгрыша, наверное, кабинки перепутали, но легче ему от этого не становилось. Особо шуметь не позволила гордость, Кит для проформы постучал кулаком в дверцу, пару раз пнул ее, погрозил для острастки оторвать уши шутникам, однако с той стороны даже приглушенного хихиканья не было слышно, из чего он заключил, что малолетние засранцы оперативно смылись. Оставалось ждать, пока Кински сообразит, что его слишком долго нет, и пойдет искать. Но друг то ли оказался тормозом, то ли излишне деликатным, потому что неуверенное «Кит? Ты тут?» прозвучало не меньше, чем через полчаса заточения. Майерс искренне недоумевал: обычно в туалетах было не протолкнуться, а тут — вообще никто не заходит! Да быть такого не может! Это уже не говоря о том, что человека, придумавшего щеколду снаружи кабинки, самого надо подержать в ней пару часиков. Нет, логика в последнем была, а в туалетах старшей школы даже работала — администрация явно опиралась на опыт концепции окон Овертона. Туалеты были новенькие, чистенькие, радовали глаз сияющими зеркалами, а нос — ароматами лайма и мяты. Закрытые кабинки нужны были для того, чтобы, зайдя в уборную, места для уединения не бросались в глаза и не вызывали желание загадить все помещение до уровня привокзального туалета. Старшие классы подобный комфорт ценили, кабинки закрывали, не брызгали водой на зеркала, не разбрасывали бумажные полотенца и не выливали жидкое мыло на кафель. Для младших подобная социальная философия была еще слишком сложна. Поэтому они искренне считали, что защелки снаружи кабинки нужны, чтобы запирать друг друга в самый ответственный момент.       — Ох, наконец-то! Выпусти меня!       Наружная щеколда щелкнула, являя очень озадаченное лицо Тэдди.       — Извини, но во-первых, я подумал, мало ли, может у тебя живот прихватило, а во-вторых, на двери весит табличка «Туалет не работает!», — оправдывался он.       — О, а как ты тогда догадался, что надо заглянуть? — удивился Кит, мрачно подходя к раковине и включая воду, чтобы вымыть руки.       — Я помнил, что ее не было, когда мы только шли в библиотеку, к тому же я сначала сходил на второй и на третий этаж. И вообще, как тебя так угораздило?       — Да мелкие баловались, наверное! — в сердцах буркнул Кит, стараясь не поднимать головы к зеркалу, чтобы не видеть собственного покрасневшего лица. — Кабинки что ли перепутали?       — Только ты мог так вляпаться, — ни капли не посочувствовал друг, вручая ему его сумку. Кит выкинул в мусорный бак бумажные полотенца и закинул ремень на плечо. — Кстати, извини, но я чуть-чуть покопался в твоих вещах.       — В смысле? — не понял Кит, открывая молнию на основном отделении. Книги, тетради и самое святое — блокнот — привычно лежали внутри, разве что пенал, почему-то не в крайнем отделе, где Майерс его обычно оставлял.       — Какой-то придурок замазал все даты в моем учебнике по истории! — возмущенно пожаловался Тэдди, открывая книгу на закладке. — Ты посмотри, какая скотина! Я сначала хотел подойти и поменять книгу, а потом подумал, что с этой чокнутой библиотекарши еще станется обвинить меня! Поэтому взял твой и переписал… Ну и карандаш заодно позаимствовал.       Кит сочувственно цокнул языком. К параграфу шла опорная таблица с датами и краткой характеристикой событий. Все даты были старательно замазаны перманентным маркером. Снизу уже, видимо, сам Тэдди обновил их простым карандашом.       — Спрашивается, вот зачем это было нужно?       — Может, он заучивал их так? — предположил Кит. — Слушай, а на других страницах такое есть?       Кински послушно принялся листать страницы.       — Не-а… Только этот параграф, — недоуменно отозвался он, — остальные чистые.       — Это неспроста! — задумчиво сказал Майерс. Ради шалости портить учебник? Так они не в младшей школе, к тому же замазывать потенциально полезную информацию слишком глупо… — Зуб даю, что в этом есть какой-то смысл. Короче, этот параграф надо заучить, мало ли, может Уилкс по этой теме внеплановую самостоятельную даст или еще что.       Теодор посмотрел на него печальным взглядом, как на городского сумасшедшего, которого очень хочется пристрелить чисто из жалости. Кински никогда особо не рвался в отличники, перебиваясь средним баллом и начиная срочно что-либо зубрить исключительно перед экзаменами, чтобы не слететь со стипендии. Он с горем пополам заставлял себя не забрасывать те предметы, неуспеваемость по которым нарастала как снежный шар и грозила снести к концу семестра, но Уилкса, мисс Джордан и еще некоторых мягких преподавателей разгильдяйски спускал на тормозах. Кит подозревал, что он и на соцгум пошел в большей степени потому, что посчитал этот профиль самым ненапряжным.       «А что? — объяснял ему как-то Тэдди. — На физмате, во-первых, мистер Колдуэлл — физик, тот еще псих, во-вторых, Калвер в качестве воспитателя, а в третьих, надо много считать и думать. У естественников нужно будет вечно копаться в теплицах и сдавать лабораторный блок каждый семестр. А на соцгуме — всего лишь годовой проект. Один на три года старшей школы. Выбор очевиден!»       — Слушай, — запоздало удивился Кит, — ты же историю практически не открываешь, с чего вдруг тебя это так задело? Ну, закрасили и закрасили. Ты все равно же этим учебником почти не пользуешься.       Этого вопроса Тэдди явно не ожидал, потому что растерянно заморгал, а потом пожал плечами.       — Сам не знаю. Еще на уроке заметил и почему-то разозлился, — он поспешно захлопнул книгу и засунул ее в сумку. — Сначала подумал, что это просто кто-то мне так подгадил.       — Чтобы подгадить тебе таким образом, надо было замазать кое-что в твоих журналах, которые ты разбрасываешь по всей комнате, — прыснул Кит. — Учебник — последнее, куда бы полез твой предполагаемый недруг.       Кински только досадливо отмахнулся и скривился. Ведомый гормонами и жаждой познания (ибо не единой школьной программой сыт юноша семнадцати лет в закрытом пансионе), он привез с собой несколько журналов для взрослых. Поскольку Теодор был человеком щедрым и открытым душою, парни пару вечеров все вместе наслаждались видом австрийских красоток разной степени раздетости, обсуждали позы, недостатки и достоинства вышеуказанных леди, и припоминали каждый свой опыт. Неожиданно выяснилось, что девственник среди всех в спальне только один Кит (и то, потому, что все прекрасно понимали: Райс та еще штучка, она бы сто процентов не дала), зато у остальных оказался просто богатейший опыт на каникулах. Из них всех Майерс более-менее поверил только одному Гранту, который признался, что в качестве подарка на шестнадцатилетие отец пригласил к нему некую особу, чтобы она открыла ему глаза на пестики и тычинки. Учитывая, что этим летом Филиппу исполнилось семнадцать, всех живо заинтересовало, что же ему подарили на этот раз (тройничок? Оргию? Секс-тур?), однако ответ оказался куда прозаичнее. На семнадцать лет Филиппу подарили новенький Range Rover Evoque.       — Автомобиль? А, кстати, когда ты успел получить права? — разочаровался тогда Тэдди. — Какой смысл в таком подарке, если ты все равно целый год в школе еще проведешь!       — Традиции, — пожал плечами Филипп, — получить права можно не раньше, чем тебе исполнится семнадцать. Поэтому на семнадцать тебе дарят автомобиль, а в восемнадцать — пакет семейных акций. Ну, по крайней мере, в моем кругу.       — А почему так скромно? Эвок? Вы вполне себе можете позволить себе еще одну автобиографию, — заметил Питер, лениво листая страницу туда-сюда — он явно не мог определиться, какая из представленных красоток ему больше по душе.       — Как минимум потому, что я не могу ездить на машине, в которой по статусу ездить человеку уровня моего отца, — пожал плечами Грант, — я и на этой-то тоже не покатаюсь, скорее всего. Сначала школа, потом университет, пока права получу — ездить на этой модели уже будет неприлично.       Кит, которому на шестнадцать лет родители подарили скандал, а на семнадцать, скорее всего, подарят то же самое, мысленно посочувствовал Гранту с его грузом неразрешимых проблем.       А затем в самый разгар дискуссии: что лучше — автомобиль, на котором все равно не покатаешься, или ночь, полная огня, но уже с парочкой профессионалок, в комнату очень неожиданно зашел воспитатель и прервал их литературный вечер.       Когда Уилкс увидел, что именно читают на досуге его подопечные, его чуть не хватил удар. Кит, мысленно готовившийся к отработкам, крикам и даже к вызову мисс Рейб, не ожидал, что кара окажется куда страшнее. Уилкс добрых полтора часа занудно и заунывно читал им лекцию о моральном облике воспитанников пансиона, заглядывал в глаза и даже цитировал Библию. Майерс не исключал, что если бы воспитатель помусолил их еще с часик, каждый искренне бы дал расписку, что единственное обнаженное тело, на которое будет обращен его взгляд, — тело жены, но исключительно после свадьбы, с ее письменного согласия и только в присутствии трех свидетелей с медицинским образованием, которые нотариально подтвердят, что это необходимо для зачатия будущего ребенка.       Естественно, вся крамола была тут же изъята, в тумбочках и столах был произведет тщательнейший обыск, и, если бы не привычка Тэдди — хранить все самое ценное под матрасом, Кински лишился бы всего. А так у него остался любимый номер в качестве морального утешения. Ясное дело, смириться с такой несправедливостью Кински не смог и, пользуясь тем, что почта студентов не досматривается, решил заказать себе еще немного ознакомительной литературы — уже английской. Ради разнообразия и расширения кругозора, ясное дело. Увы, выяснилось, что, во-первых, через школьный интернет оформить подписку не получится — подобный контент был заблокирован, а во-вторых, когда Теодор попробовал заказать желаемое через мобильный интернет, выпросив у воспитателя смартфон, то получил вежливый ответ, что отправлять подобную продукцию по адресу частной школы магазин не рискнет. Поэтому любое, даже самое невинное, упоминание утерянного удовольствия неизменно портило ему настроение.       — Слушай, я понимаю, что ты гей и тебе фиолетово, но шутить про такое, это уже не гейство, это уже…! — тут Тэдди произнес какое-то картаво-шипящее немецкое слово, которое он проговорил с таким видом, что Кит сразу понял, что его оскорбили.       — Ладно, прости, — миролюбиво извинился он, — просто ты так забавно злишься за эти журналы. И вообще. То, что я по мальчикам, не значит, что мне чуждо чувство прекрасного. Я, как и вы, наслаждался женским телом эм… с эстетической точки зрения.       — Это также бессмысленно, как «с эстетической точки зрения» оценивать качество торта, — отрезал Тэдди, но, судя по всему немного оттаял, потому что степень надутости его щек уменьшилась так процентов на двадцать.       Парни зашли в столовую уже в самый разгар обеда. Обычно, зал условно делился по профилям — если в средней школе приемы пищи проходили более организованно под контролем учителей-воспитателей, то в старшей студентам разрешалось выбирать себе место самостоятельно. Однако в первые дни дети по привычке рассаживались за столы в том составе, в каком их поселили в спальне, жались друг к другу, старались не занимать лишний раз места старшеклассников, а потом это постепенно стало традицией. Понятное дело, что через какое-то время все перемешивались, разбивались по компаниям, клубам, команды отвоевывали себе большие столы на компании, а парочки старались застолбить маленькие столики у окна. Если в начале прошлого года Кит и Тэдди, объединенные схожей судьбой стипендиатов, подсаживались на свободные места куда придется, то к концу года из-за Кэролайн и Сары за ними закрепился привилегированный столик на четверых в укромном месте у окна.       Кит привычно нашел взглядом светлую макушку — как и в прошлом году, Фарлоу с одноклассниками сидел на том же месте — два шестиместных стола практически напротив преподавательского. Майерс предположил, что это, скорее, было выбором Калвера, чем решением его подопечных. Впрочем, даже там наблюдалась своя четкая иерархия. Студенты сидели вроде как вместе, но при этом Уилл с Ридли и Изой вроде как были чуть в стороне от всех, сами по себе. Уэйд вообще отодвинулся на самый край, подальше от остальных, зато компания Ларкинса занимала больше всего места. К нему даже подсаживались со своими стульями.       — Вы с Фарлоу опять в ссоре, что ли?       — Нет, почему? — удивился Кит, беря с раздачи поднос. Несмотря на все его старания, Уилл в их «забеге» победил. Задница напоминала о себе еще двое суток, но даже эти муки не стоили обиды. Во-первых, Калвер так вкусно отшлепал блондина новеньким девайсом, что Кит «переел» впечатлений до повторного возбуждения и, так уж и быть, по случаю праздника, Доминант разрешил ему кончить снова. Во-вторых, Уилл очень трогательно извинялся потом в душе — коварно подкрался сзади, ловко просунув руки под мышками у Кита в мягком объятии и уютно кладя подбородок в ямочку у шеи на его плече.       — Не садитесь вместе, не видитесь почти.       — Ты просто не обращал внимания, потому что убегаешь к Саре обычно, — улыбнулся Кит, — мы обедаем или ужинаем вместе в те дни, когда у нас дополнительные занятия с Калвером, потому что иногда он дает нам похожие задания. А по воскресеньям у нас совместный завтрак, но в это время ты еще спишь.       Эту систему разработал Уилл, заявив, что так у них всегда будет отмазка в лице Калвера на случай чьего-либо любопытства, а по воскресеньям студенты либо вообще не выходят на завтрак, либо приходят к его концу. Поэтому можно было проводить время вместе, особо не таясь и не шифруясь. Столь незначительное количество публичных приемов пищи вполне соответствовало уровню их дружбы и степени общего интереса.       — Пошли сейчас к ним подсядем? Возле них вроде свободно.       Кит снова стрельнул глазами в сторону Уилла, поймал его лазурный взгляд и лукавую полуулыбку. Почти незаметно, и вроде как она — реакция на что-то, что рассказывала в этот момент Иза, но Майерс знал, что это было ему.       — Думаю, мы там будем сейчас не к месту, — дипломатично заметил он, — к тому же Сара там никого не знает, да и Оскар сразу начнет к ней подкатывать и тебя бесить. Оно тебе надо? Не переживай, нам хватает общения.       — Нет, я поражаюсь вашей выдержке! — завел Тэдди свою уже ставшую привычной за последние дни шарманку. — Видеться несколько раз в неделю, удовлетворяюсь только совместными уроками и библиотекой — там же не потискаться, ничего! Нет, я уверен, ты просто не хочешь палить мне ваше тайное место!       Кит рассмеялся и утешающе похлопал друга по плечу. Так-то Кински был прав — у них было свое тайное место, где можно было не только «потискаться», но для Тэдди и Колокольчика оно бы точно не подошло.       — Даже если бы оно было, я бы все равно его тебе не показал. Потому что, во-первых, оно тогда бы перестало быть тайным, а во-вторых, существовал бы риск конфликта интересов. Ладно, ты к Саре? Я тогда пошел портить Джеку аппетит. Он взял у меня конспект по литературе и до сих пор не вернул…       Кински рассеянно кивнул, подхватил поднос и двинулся на другой конец столовой. Нет, не к Саре, та сегодня обедала с одноклассницами. Объективно говоря, Тэдди с куда большим бы удовольствием посидел бы за другим столом, но увы, Грант оказался прав — чтобы получить доступ к высшим кругам, надо было либо оказаться полезным, либо… быть Китом Майерсом.