Сарказм на двоих

Цукишима проснулся раньше будильника. Это случалось редко, и ему это не понравилось. Он лежал, глядя в потолок, и почти сразу понял — обратно не уснёт. В голове крутилась одна и та же мысль, навязчивая и неприятная. Нужно извиниться. Он раздражённо выдохнул и сел на кровати. Сам факт, что эта мысль вообще возникла, казался странным. Он прокручивал вчерашний разговор снова и снова — её взгляд, резкие слова, то, как она ушла, не оглядываясь. Тогда он не побежал за ней. Не окликнул. Решил, что «потом». Теперь это «потом» давило. На кухне уже были родители. Мама резала овощи, отец читал новости, брат лениво ковырялся в телефоне. — Ты сегодня рано, — заметила мама. — Не спится, — коротко ответил Кей, наливая себе чай. — Экзамены? — спросил отец. — Нет. Он сел за стол, но ел механически. Мысли уже были в школе. Он представлял, как увидит Аки, как скажет что-то простое, без оправданий. Не красиво — честно. Это казалось правильным. И почему-то… важным. В школе он заметил это сразу. Пустое место рядом. Цукишима остановился у парты, медленно положил сумку, сел. Прошла минута. Две. Класс наполнялся шумом, кто-то смеялся, кто-то спорил. Аки не было. Опаздывает? — подумал он сначала. Но первый урок начался. Потом второй. Он ловил себя на том, что машинально поворачивает голову в её сторону, будто она может появиться в любой момент. — Эй, — Ямагучи наклонился к нему на перемене. — Ты сегодня какой-то напряжённый. — Нормальный, — ответил Кей. — А где Такахаси? — спросил кто-то сзади. — Она же редко пропускает. Цукишима не ответил, но внутри что-то неприятно сжалось. Она ушла из-за вчерашнего? Эта мысль не давала покоя. Днём всё шло своим чередом. Уроки, вопросы учителей, записи в тетради. Цукишима отвечал уверенно, даже шутил пару раз — сухо, как умел, вызывая смех у одноклассников. — Смотри-ка, Кей сегодня в настроении, — усмехнулся один из ребят из команды. — Не обольщайся, — спокойно ответил он. — Это временно. Но это было неправдой. Он был не в настроении. Он был рассеян. Он просто умело скрывает свои эмоции. Тренировка вечером помогла немного переключиться. Зал, привычный шум, удары мяча о пол. Кей переоделся, поправил очки, вышел на площадку. Здесь всё было понятнее: движение, расчёт, контроль. — Не расслабляемся! — бросил он, отбивая мяч. — Сказал тот, кто сам ошибся, — хмыкнул один из игроков. — Я проверял вашу внимательность, — спокойно парировал Цукишима. Ребята засмеялись. Во время игры он был собран, даже жёсток. Подшучивал, делал замечания, иногда специально провоцировал — не из злости, а потому что так было проще держать дистанцию. Но между подачами, в короткие паузы, мысли всё равно возвращались к ней. Где же ты? Домой он шёл один, в наушниках. Музыка играла фоном, почти не доходя до сознания. Город был тихим, вечерним. Он остановился у светофора, достал телефон. Экран светился знакомым именем. Аки Такахаси. Он долго смотрел на него, прежде чем написать. Ц: Ты куда пропала? Сообщение ушло. Он тут же пожалел — слишком просто, слишком неуклюже. Хотел написать иначе. Лучше. Но было поздно. Ответ пришёл не сразу. А: Я заболела. Пока не буду в школе. Он выдохнул. Сам не заметил, как сильно напрягся до этого момента. Ц: Серьёзно? А: Температура. Ничего страшного. Он помолчал. Ц: Ты вчера… ушла злая. Сообщение повисло между ними. А: А ты как думал? Ты исчезаешь, потом делаешь вид, что всё нормально. Он закрыл глаза. Ц: Я не хотел тебя задеть. Пауза. А: Но задел. Он написал следующее медленно, впервые не подбирая защитных формулировок. Ц: Я хочу поговорить. Когда ты поправишься. Ответ пришёл спустя минуту. А: Посмотрим. Это было не «да». Но и не «нет». Этого оказалось достаточно. Дома его встретили обычные вопросы, ужин, разговоры ни о чём. Он отвечал коротко, но уже без внутреннего напряжения. В своей комнате он лёг на кровать, снял очки, уставился в потолок. Мысли снова вернулись к ней. К её голосу. К тому, как она смотрит, когда злится. К тому, как сложно стало без неё рядом — и как он этого раньше не замечал. Это чувство было новым. Неудобным. Настоящим. — Вот ведь… — тихо пробормотал он, закрывая глаза. И впервые за долгое время уснул не с мыслями о завтрашнем дне, а с одной-единственной мыслью: Пожалуйста, поправляйся быстрее.