The end of the fucking world

Один год назад

      — Как же надоели эти комары! — Сора в очередной раз хлопнула себя по руке, убив еще одного назойливого насекомого. Её голос звенел от раздражения, а в глазах плескалась досада.       — Ничего, перетерпишь, — отозвалась Нао, шагая впереди всех, по пути собирая палки и хворост для костра.       — Тебе легко говорить, потому что ты от комаров никогда так не страдала, как я, — ворчала девушка, её слова были полны горечи.       — Мне бы твои проблемы, — тихо ответила старшая, и не была услышанной. Так даже лучше.       На улице уже темнело. Наступила осень, но холода́ еще не пришли, позволяя жаре провести свои последние дни в этом году. Однако, с заходом Солнца воздух стал более свежим и не таким душным. Чувствовался кислород, который вдыхали полной грудью, будто до этого были вовсе лишены возможности дышать. Изредка ветер колыхал деревья, создавая приятный шум листвы. Всем сейчас хотелось вернуться в те времена, когда можно было спокойно выехать в лес, насладиться единением с природой, посидеть у костра и поспать в палатке, не боясь, что со спины наброситься зомби, вцепившись в шею и выдрав зубами оттуда лакомый кусок живой плоти.       — Я проголодалась! — простонала Юки, согнувшись пополам. В левой руке она несла убитого кролика, держа того за задние лапы, а правой ухватилась за живот.       — Нобу, давай остановимся здесь, — обратилась Кимико — мать Нао, Соры и Юки — к своему мужу. Её голос был тихим и ласковым.       Нобу — отец девочек. Суровый мужчина. Единственный среди четырех девушек и одной женщины.       — Хорошо, — тяжело вздохнул мужчина и сбросил портфель на земь. Его плечи поникли, а в глазах мелькнуло облегчение.       Нао бросила весь хворост в кучу, обтрусив руки. Её движения были резкими и уверенными.       — Вот, — Нобу залез рукой в маленький кармашек рюкзака и выудил оттуда металлическую раскладную зажигалку. Единственную, что у них осталась. Мужчина нашёл её недавно в одной из заброшенных машин на трассе. — Разожги костёр, — он отдал зажигалку старшей дочери и забрал тушку кролика у младшей. — Поможешь мне, Юки? — Он приподнял животное за лапы, склонив голову. Его голос был тихим и немного хриплым.       — Конечно, папочка, — радостно ответила девочка, доставая нож из сапога, который Нобу нашел во время вылазки в магазин. Увидев его, он решил отдать младшей дочери для защиты. И теперь девочка зовёт свой нож дружком, обращаясь с ним так ласково и бережно, будто это живое существо.       Мужчина крепче ухватился за лапы животного, чтобы не выронить его, пока Юки будет его потрошить. Девочка вытерла лезвие об большую клетчатую рубашку, висевшую на ней, хотя нужды в этом не было. Юки просто любила этот жест, потому что чувствовала себя круче и увереннее. Подойдя к животному, она положила левую руку поверх отцовской, а правой крепче ухватила рукоять ножа, протыкая тем брюхо кролику. Отрывистыми движениями она вспарывала его. Руки окрасились в красный, кровь с них капала на землю с глухим звуком. Юки, казалось, это совсем не волнует, и на ее лице не дрогнул ни один мускул.       Что не сказать о Соре. Наблюдая эту картину, она сглотнула вязкую слюну, скопившуюся у нее во рту. Рвотный рефлекс давал о себе знать всякий раз, стоит ей посмотреть мельком на выпоротый живот кролика или услышать звук раздирающейся плоти. Её лицо побледнело, а глаза зажмурились.       Сора с отвращением сморщила нос и прикрыла глаза, стараясь изгнать из сознания омерзительную картину.       — Ужасно», — пробормотала она, содрогаясь.       — Тебе придется смириться с этим, — сурово произнес ее отец. — Иначе ты не выживешь.       — Я не могу, — запротестовала Сора.       — Тогда в следующий раз разделывать добычу будешь ты.       — Да я даже смотреть на это не могу, не то что… — воскликнула девушка.       — Сора! — пронзительно позвала ее младшая сестра. — Смотри, кишки! Кишки-и-и!       Юки схватила внутренности кролика и, поднеся их к лицу старшей сестры.       — С ума сошла? — вскрикнула Сора, отскакивая от нее и зажимая рот рукой. Ее младшая сестра лишь залилась звонким смехом.       — Юки, прекрати, это не смешно, — вмешалась Нао. Спустя несколько несчастных попыток она развела костер.       Выпотрошенную тушку натянули на палку и водрузили над огнем. Семья разместилась вокруг костра, жадно ловя его тепло в промозглом воздухе.       Пламя огня ласкало ладони Джи, пробуждая невыразимое блаженство в глубине ее души. Ее кожа трепетала от мельчайших мурашек, которые словно танцевали по ее телу. Закрыв глаза, она вдыхала ароматный воздух, наполненный шелестом деревьев и треском горящих поленьев. Мир вокруг оживал, как будто отступал кошмарный апокалипсис с его полчищами зомби. Джи погружалась в сладостную дрему, но вовремя вырвалась из объятий обманчивой мечты.       Взглянув на остальных у костра, она увидела, как беспощадно мир вытравил их прежний облик. Лица Нобу и Кимико избороздились морщинами, их глаза утратили былой блеск. Но где-то в глубине все еще тлела искорка тепла.       «Неужели это не конец? Можно ли положить конец этому безумию и стереть кошмар с лица земли?» — мелькнуло у Джи в голове.       — Кажется, готово, — тихий голос Нобу нарушил тишину. Он снял с огня вертел с кроликом и остужал его, готовя к еде. Девушки выпрямились, следя за тем, как отец разделывает добычу. Голод сводил их с ума, и они с нетерпением ждали своей порции.       — О, боже! — воскликнула Юки. — Я так голодна, что съела бы его прямо сырым!       — Тогда почему не съела кишки? — съязвила Сора, толкая сестру в бок.       — Гадость! — поморщилась Нао, сдерживая смех.

***

      Стояла глубокая ночь. Джи лежала на земле, глядя на звёздное небо, и где-то в груди ощущала трепет.       «Так красиво».       Она думала о том, как ей хочется перенести этот вид на лист бумаги. Где же её альбом? Она взяла его ещё в первый день апокалипсиса. Он был всегда при ней. Но в один из дней, когда им пришлось убегать от стаи ходячих, она его выронила. Для нее это было огромная потеря. Ещё долгое время Джи тосковала, как будто она потеряла частичку себя.       Нао и Сора лежали в обнимку. Наоки не особо любила, когда во сне ее обнимают или закидывают на нее руки и ноги, чего нельзя было сказать о Соре. Та дожидалась, когда ее старшая сестра уснет, чтобы ее крепко прижать к себе и обнять. Сора не была тактильным человеком, нет. До апокалипсиса она никому не разрешала себя трогать или обнимать. Ее выворачивало от всей нежности и ласки. Но теперь девушка, кажется, начала ценить это. Ведь чувствует угрозу этого лишиться.       Младшая Юки устроилась под боком у мамы. Кимико нежно гладила дочь по голове, перебирая пальцами ее непослушные волосы, и тихо напевала песню.       — Ах, мой милый Августин, Августин, Августин. Ах, мой милый Августин, всё пропало.       — Ты всегда поешь эту песню, — сонно пролепетала Юки.       — Спеть другую? — Кумико поцеловала девочку в лоб.       — Нет, мне нравится эта. — Юки плотнее прижала к маме.       Спокойствие нарушил треск. Нобу напрягся, хватаясь за свой нож. Нао, спохватившись, быстро поднялась с земли и уже держала в крепко сжатых руках пистолет. Кимико села и крепче прижала к себе Юки, которая сжала одежду матери в ладонях. Кимико хотела бы закрыть ей уши, приказать не смотреть, в надежде, что весь кошмар закончится, чтобы ее дочь ничего не боялась.       Но, к сожалению, этот кошмар уже никогда не закончится.       — Мама, — прошептала Юки.       — Тише, — Кимико приложила указательный палец к своим губам, прося дочь молчать.       — Я слышал оттуда голоса. Там кто-то пел, — прозвучал мужской голос из леса. Он приближался к группе, а вместе с ним и слышались приближающиеся шаги.       Там человек десять. Чёрт.       — Встаём, нам нужно уходить отсюда, срочно! — стараясь быть как можно тише приказал Нобу и подал руку своей жене.       Все быстро поднялись с земли, и Нобу схватил свой рюкзак. Кимико со страхом в глазах смотрела на мужа. Ей было страшно тогда, когда она видела ту же эмоцию в его глазах. Потому что Нобу никогда ничего не боится. Но сейчас она хотела, чтобы предположения, возникшие в ее голове, были ошибочными.       — Нобу…       — Это люди Лина, — перебил Нобу и взглянул в стеклянные от ужаса глаза жены.       — Ты уже с ума сходишь, Куан, — второй мужской голос уже звучал ближе прежнего.       — Быстро туда, — скомандовал Нобу и подтолкнул всех к высокому заросшему кусту. Усевшись на корточки, они притаились, и мужчина приставил палец к губам, приказывая молчать.       — Да не сошел я с ума, я правда слышал! — возмущался первый мужчина, Куан.       — Я когда-то давно читал о том, что отсутствие секса сильно влияет на психику. — Послышался противный смех группы людей. — Попроси у Короля одну из его шлюх, может, он сжалится над тобой и уступит тебе на две минутки, тебе же хватит?       — Да пошёл ты! — возмутился Куан.       — Они у него такие сочные, — не унимался второй мужчина. — Ах, я имел удовольствие поразвлекаться с несколькими. Король решил наградить меня за мои старания. Там была одна девочка, ей было восемнадцать, кажется… Она, видно, новенькая и ещё не поняла, что единственный выход — это принять то положение, в котором она находится. Ее крики, мольбы остановиться… Ох, это было прекрасно! Я трахал ее глотку, пока ее слезы капали на мой член, — он рассказывал об этом, блаженно прикрывая глаза и самодовольно поднимая подбородок, как будто говорил о своем самом лучшем достижении.       По группе протянулись восхищённое «О» и мерзкий смех.       — У бедняжки умерли родители, поэтому я согласился побыть для неё папочкой, — заржал мужик.       — Вот! — воскликнул Куан. — Я же говорил, что слышал голос, здесь кто-то был! — Он указал на тлеющий костёр. Его дыхание стало спокойным, будто он и в правду начал было считать себя сумасшедшим. И сейчас Куан смотрел на свою группу с гордостью в глазах, будто доказал всем обратное.       — И в правду, щенок, — задумчиво произнес мужчина, доставая кинжал, и стал неспеша приближаться к огню. — Те, кто здесь был, не могли далеко убежать. Вероятно, услышали нас и испугались.       Группа оживилась и стала двигаться по территории в попытках найти их. И в этот момент Нобу подумал о том, что этот куст располагается на достаточно удаленном расстоянии. И если они будут тихими и аккуратными, то получится скрыться в лесу.       Жестом указать следовать за ним, он стал медленно ползти к широкому дереву, поднимая максимально восоко ноги и медленно опуская их на землю, чтобы не создавать лишнего шума. И таким образом им всем удалось доползти до дерева, после чего они уже могли встать и полусогнутыми последовать за Нобу в глубь леса. Немного оторвавшись от чужой группы, они перешли на бег. С плеч отца будто упала вся тяжесть, лежавшая до этого времени. Однако звук защёлки и крик боли пустил в его грудь тысячи уколов.       Он развернулся и увидел на земле свою жену, корчащуюсч от боли. Она схватилась за правую лодыжку, которая была в капкане. Вся нога была в крови, в которой пачкались ее руки. Девочки прикрыли рты рукой, чтобы не создавать шум, и лишь во все глаза смотрели на Кимико.       — Мама! — Юки упала на колени рядом с матерью, с ужасом разглядывая ее ногу.       Нобу опустился к ноге жены, пытаясь расцепить капкан, но он ему не поддавался. Механизмы заржавели. Не теряя надежды, он не останавливался, прилагая все усилия, но все напрасно. Он подхватил Кимико, собираясь поднять ее, но капкан дёрнул ее ногу вниз принеся ещё больше боли. Он был глубоко сколочен в землю. Кимико оттолкнула Нобу от себя.       — У вас мало времени! Люди Лина по любому слышали меня и уже идут сюда, и вам нужно бежать! — корчась от боли Кимико старалась говорить тихо.       — Что ты несёшь? — возмутился Нобу. — Предлагаешь оставить тебя здесь?       — Не нужно тратить на меня время в пустую! Подумай о детях, Нобу, — уже более спокойно сказала Кимико.       — Мама, нет, я не уйду без тебя, — строго сказала Нао, стараясь ни кричать от злости на то, что мама предложила ее бросить.       — Мам, пожалуйста, не неси глупости, этот капкан можно открыть. Вот, подожди, — Сора упала рядом с отцом, отчаяно пытаясь разомкнуть капкан, ее лицо начало краснеть от прилагаемых усилий.       В груди становилось невыносимо больно от того, что все понимали, что Кимико на самом деле не несёт глупости. У них нет другого выбора. Но они до конца отказывались в это верить и оставлять маму.       — Останетесь здесь — умрёте! — строго сказала Кимико. — Люди Лина…       — Люди Лина сюда даже не идут! — разозлилась Сора, ударив кулаками в землю. — Мы теряем время только потому, что ты нас тормозишь, считая, что сюда идет группа Лина. Прекрати и позволь нам спасти тебя, мама! — Она начала дергать цепь, чтобы вытащить ее из земли. Но всё напрасно.       — Крик был отсюда! — мужской голос доносился из леса. Он был ещё далеко, однако шаги становились все громче, и ближе.       И у девочек застыла кровь в жилах, а в животе скрутился неприятный узел.       В последний момент Кимико дотронулась руками к щекам Юки и Соры, сидевших по разные стороны от нее, и мягко взглянула в глаза старшей дочери, которая изо всех сил старалась сдерживать рвущиеся наружу горькие слезы. Нао быстро обхватила рукой мать, обнимая, и схватила сопротивляющуюся Юки за руку, оттаскивая. Нобу склонился над женой, поцеловав ту в лоб. И Кимико впервые за долгие годы увидела слезу на его щеке. Одинокую, горькую слезу. Она сдержала порыв погладить его по щеке, чтобы не делать ему ещё больнее этим.       Нобу хотел бы остаться с ней здесь. Никуда не бежать. Но дети… Он не мог бросить их одних. У него не было другого выбора. И Кимико это тоже знала. Поэтому, останься Нобу здесь, она бы злилась на него. Она бы не смогла его простить за то, что он не подумал об их детях. О том, что для них обоих было важнее всего. Важнее их собственных жизней.       Джи старалась стоять в стороне. Она тихо плакала, поспешно вытирая слезы с щек. Ей было невероятно больно. И хоть Кимико не ее мама, Джи ее уважала и любила. Но она не могла себе представить, как больно и тяжело сейчас девочкам, поэтому решила скрыть свою боль. Чтобы потом она смогла подставить им свое плечо. Быть для них защитным куполом и поддержкой.       Схватив Сору за руку и оттаскивая ее от матери, она вместе с остальными сорвался в глубь леса. Холодный воздух, бьющий в лица, высушивал мокрые дорожки. Грудь каждого из них разрывалась от боли.       И с той ночи Наоки не прекращала думать: «Почему не прозвучал выстрел?»

***

      Солнце уже заходило за горизонт, и свет приобрел золотистый оттенок. Вальяжным шагом и насвистывая Джисон направлялся к вышке, собираясь заступить на дежурство. Он размял шею и руки, готовясь карабкаться по ненавистной им лестнице.       Чанбин, вооружившись пилой, пилил доски для укрепления забора. Остановившись, он быстро снял с себя джемпер, откинув тот на деревянный стол, а сам остался в безрукавке. Уперевшисб руками в стол, он опустил голову, пытаясь отдышаться. Мышцы на его руках болят от работы, и он уже хотел позвать Феликса на помощь, но вспомнил, что тот отправился на склад за досками.       — Эй… Чанбин, да? — неловко произнесла Сора, смыкая руки за спиной.       — Да, — ответил Чанбин, подняв взгляд и стараясь улыбнуться, но усталость не скрылась от проницательного взора девушки. Его улыбка была как сама усталость — изнуренная и вымученная.       — Я Сора, если ты вдруг не помнишь, — сказала она, не отрывая взгляд от его лица.       — Помню, — ответил Чанбин. — У меня хорошая память, — он улыбнулся       — Вау, и память хорошая, и выдержка. Так трудиться целый день и не присесть, — Сора чувствовала себя очень неловко и считала, что ей нужно прикусить язык, иначе она скажет ещё больше глупостей.       — Ну, моим рукам это под силу, — отшутился Чанбин, согнув руку, чтобы продемонстрировать мышцы, и с гордостью посмотрел на результат долгих тренировок       — Вау, ну и банки! — восторженно сказала Сора, подойдя к нему ближе.       Чанбин ожидал, что она поднесет руку, чтобы потрогать его мышцы и оценить, как это делали все, в особенности Феликс. Однако точно не ожидал того, что она внезапно ударит его кулаком в напряжённую мышцу. Бин зашипел, одергивая руку, а второй закрывая ее, и удивлённо взглянул в довольное лицо девушки.       — Ты чего? — удивился Со, не понимая, что произошло.       — Не хотела тешить твое эго, — сказала Сора, улыбаясь. — Судя по твоему любовному взгляду на свои же мускулы, оно у тебя раздутое до невозможности.       — Неправда, — надулся парень. — Я горжусь своим результатом, и только!       — Но точно не своей скромностью, — продолжала забавляться Сора, ее глаза блестели от удовольствия.       — Ты пришла высмеять меня?       — Нет, успокойся, — посмеялась девушка. — Я хотела предложить тебе свою помощь, — уже серьезно произнесла она. — Все таки мы привлекли сюда зомби, а значит забор сломался из-за нас. Поэтому, меня замучает совесть, если я не помогу восстановить его.       Эмоции Чанбина поутихли, и он понял, что совершенно не злится на эту девушку. Она показалась ему очень милой, кусающей щеку, заламывающей пальца за спиной, и его взгляд потеплел от неожиданного обаяния.       — А ещё, — продолжила Сора, — я подумала, что тебя, наверное, замучила жажда. — Она поставила термос на стол перед Чанбином. — Я принесла воду.       Он схватился за термос, как за спасательный круг, и налил в крышку воду, делая большие жадные глотки.       — Хвала небесам! — простонал он от облегчения, и на его лице проступила радость. — Я мало тебя знаю, но ты просто чудо, — сказал он, глядя на Сору с почтением и благодарностью.       — Ну, может, ты позволишь мне помочь тебе и мы сможем познакомиться поближе? — усмехеклась Сора.       — Единственное, чем ты можешь мне помочь, это принести мне ещё воды, когда я допью.       — Я могу пилить доски.       — Нет, не нужно, — сказал он, стараясь не обидеть ее чувств. — Я сам. Это тяжело.       — Чанбин! — резко воскликнула Сора, и он выплеснул воду, от неожиданности подавившись. Джисон, услышавший это, мгновенно оживился и заинтересовался тем, что происходит внизу.       — Я два года года выживала с сестрами на улице, где бродят зомби, и мы буквально каждую секунду находились в опасности. А ты считаешь, что я не могу пилить доски? — всплеснула руками девушка.       — Чувак, она сломала нос Ли Минхо, — крикнул Хан с вышки. — Я бы на твоём месте с ней не спорил.       Чанбин сглотнул. Такой же участи для своего носа он точно не хочет.       — Ладно, извини. Пилу можно взять на складе, он находится в тюрьме.       — Я уже знаю, где он, — перебила его девушка. — Не скучай, скоро вернусь. — Сора шлепнула его по плечу и радостная направилась на склад, оставив Чанбина, удивлённо смотрящего ей в спину и схватившегося за плечо, и Джисона, насмехающегося над другом.

***

      В подвальном помещении тюрьмы располагалось несколько комнат разных по величине. Спустившись сниз, Джи попала в длинный и довольно просторный коридор, где было несколько холоднее, чем наверху. По коже пробежались мурашки, и она обняла себя руками. Неспеша проходят по коридору, девушка обратила на несколько дверей по левую сторону. На них были маленькие окошки с затворами. Подойдя к одной из них, она отодвинула затворку и взглянула внутрь. Джи ощутила неприятную дрожь при виде цепей, прикрепленных к стене. Она прекрасно поняла, что эти комнаты используются для пыток, но в глубине души надеялась, что никто ими не пользуется.       Закрыв затворку, она продолжила осматривать коридор. С правой стороны почти в конце коридора была дверь. Возле нее было большое окно в половину длины стены. Джи посмотрела в темное помещение и смогла разглядеть несколько мишений: в виде людей, подвесные, нарисованные и тому подобные. Слегка ударив по стеклу пару раз, девушка убедилась в его непробиваемости.       — Моё спасение, — вздохнула она и вошла в просторную, длинную комнату. Скинув с себя джемпер, бросила его на стоящий рядом с дверью деревянный стол.       Джи прошлась по комнате, разглядывая мишени. Ее глаза разбегались, и она не знала, с чего ей начать тренироваться. Хотя, слово «тренироваться» она считала здесь неподходящим. Более точно было бы выразиться «учиться», ведь, по правде говоря, ее навыки стрельбы оставляли желать лучшего.       Остановив свой выбор на жестяных банках, она расставила их на длинном столе, находящемся в середине комнаты, и стала на позицию. Вооружившись пистолетом, она прицелилась к левой банке. Ее лицо скривилось, один глаз был закрыт, а руки как назло начали дрожать. Сделав глубокий вдох, она нажала на курок. Звук выстрела ударился о стены большой комнаты, создавая эхо, и в ушах у Джи слегка зазвенело.       — Айщ! — Она прикрыла уши руками, пораженно осматривая комнату. Девушка даже не подумала о том, что здесь звук может быть громче, чем на улице.       — У нас есть наушники. Джи дернулась от неожиданного мужского голоса сзади. Бан Чан стоял, засунув руки в карманы брюк, и заглянул за девушку.       — Ты не попала, — констатировал он.       — Сама вижу, — получилось немного грубо.       Чан усмехнулся, а в его глазах блеснула искра забавы. Он неспеша поровнялся с Джи, внимательно наблюдающей за ним, и вынул пистолет из кобуры. Расставив ноги на ширину плеч, он выдвинул правую немного вперёд для стабильности. Его спина была ровной, как струна, и Джи могла заметить перекатывались мышцы под плотно прилегающей к телу черной футболкой. Он прикрыл левый глаз, правым прицеливаясь.       — Закрой уши, — приказал Чан. Его голос был холоднее, чем стены в подвальном помещении, пуская дрожь по коже. Но Джи не могла его ослушаться, и прикрыла уши. В его голосе было что-то. Он будто был гипнотизирующим. Его приказы невозможно было не выполнять.       «Теперь понятно, почему его никто не может ослушаться», — подумалось ей.       Звучали выстрелы. Пуля за пулей вылетали из пистолета с промежутком в секунду, сбивая каждую банку. Они отлетали назад и прокатывались некоторое расстояние. И Джи была удивлена такому мастерству, не найдя в себе силы закрыть рот.       Сбив последнюю десятую банку, Чан расслабил позу и взглянул на Джи, довольно ухмыляясь.       — Что скажешь? — спросил он, глядя на девушку сверху.       Наконец, имея возможность открыть уши, её руки безвольно повисли вдоль тела. И взглянув в довольное лицо лидера, она закрыла рот, возвращаясь на землю.       — Ты решил повыделываться?       Чан посмеялся. На его щеках появились ямочки, что в глазах Джи выглядело мило, пошатнув ее боевой настрой. Однако, ни одна мышца на ее лице не дрогнула, что стоило ей больших усилий.       — Нет, просто я понаблюдал за тобой и подумал, что тебе нужна помощь. И решил предложить тебе свою.       — Мог бы просто сказать, а не устраивать шоу. — Джи закатила глаза и пошла собирать сбитые банки.       — Ты бы сразу отказалась. — Чан пошел за ней и присел, помогая девушке собирать банки.       — Я и сейчас откажусь, — строго сказала Джи, расставляя мишени на столе.       Чан ходил за ней и помогал во всем, что она делала.       — Почему? Ты ведь совершенно не умеешь стрелять, — усмехнулся парень, что начинало раздражать девушку.       — Ты решил надо мной посмеяться? — возмутилась она.       — Нет, извини, — он прокашлялся и сунул руки в карманы, управившись с мишенями.       — Тогда не мешай мне, я буду практиковаться. — Она натянула улыбку и развернулась, ретировавшись на позицию. — Если не хочешь стать мишенью, то отойди.       Чан не двигался несколько секунд, глядя в голубые глаза девушки. Его забавляло ее поведение. Джи старалась показать свою гордость, обижаясь на его насмешки. Хмурилась, оговаривалась, вредничала. Это не выглядело по-детски, нет. Совсем нет. Иначе бы это точно начало раздражать Чана. Просто он начинал видеть под ангельской маской скрывающийся сучий характер. И почувствовал желание раскрыть это в ней. Сорвать с нее маску. Увидеть ее настоящей.       Он ухмыльнулся и отошёл в сторону.       — Я хочу остаться и понаблюдать, — сказал он.       — Делай, что хочешь, — вздохнула Джи и прицелилась к крайней банке.       Чан стал за ней, наблюдая за ее неправильной стойкой, напряжённым телом. И понимал, что точно не останется в стороне. Дождется, когда она сама его попросит о помощи.       Прозвучал оглушающий выстрел, и Джи ахнула от звона в ушах. Банка осталась стоять на месте, а у девушки начинали сдавать нервы.       В моменте на ее голову были надеты наушники, плотно прикрывающие уши. Казалось, будто она попала в вакуум.       — Я же сказал, что у нас есть наушники. Единственные, между прочим, — прозвучал мужской голос. Дыхание Чана коснулось ее шеи, пуская по коже мурашки, и Джи дернулась, стряхнув с себя это неприятное чувство.       — Спасибо, — она прокашлялась и снова прицелилась ко второй банке, чувствуя присутствие Чана, который не отходил от нее, спиной.       Выстрел.       Банка осталась на месте.       — Да чтоб тебя! — возмутилась Джи.       Она уже начинала злиться и готова была взорваться, пока по ее рукам не скользнули мужские.       — Ты слишком сильно их выгибаешь, так делать не нужно, — объяснял Чан, надавливая на ее локти, чтобы поставить их в правильную позицию. — Вот так. Расслабь плечи и держи их параллельно линии огня.       Его руки опустились на девичьи плечи, помогая их расслабить и выровнять. Джи начала понимать, что теряет связь с реальностью.       — И туловище. Ты сильно выводишь таз вперёд. — Чан опустил ладони на ее талию и будто намеренно скользнул ими чуть ниже, плавно двигая девичий таз назад. — Так тебе будет удобнее целиться. Мушка должна располагаться точно посередине прорези целика.       Он снова взялся за руки Джи ближе к пистолету, помогая ей целиться. Но Джи казалось, что она его совсем не слышит. Ей не давала покоя непосредственная близость Чана.       — Постарайся, чтобы верхняя грань мушки и целика были на одном уровне. Тогда ты точно попадешь в цель. А перед выстрелом немного задержи дыхание, чтобы не сбить прицел.       Помогая выполнять ей все его поручения, он надавил на девчачий палец, нажимая на курок.       Выстрел.       Одна банка была сбита.       — Умница, — сказал Чан, слегка повернув голову к Джи, заглядывая в ее широко раскрытые глаза.       Ее рот был приоткрыт, а сама она старалась не поворачиваться в его сторону, чтобы не чувствовать себя ещё более неловко.       — Попробуй сама.       Когда Бан отошёл, Джи казалось, что ей стало легче дышать. Однако чувство, будто у нее пропала опора, заставило ее немного расстроиться.       Быстро собравшись, она выполняла все данные Чаном поручения, проговоривая их в своей голове. По спине регулярно пробегала дрожь от внимательного взгляда лидера, но Джи старалась не обращать на это внимания.       Выстрел.       Банка сбита.       Пятнцать секунд задержки.       Выстрел.       Банка осталась на месте.       Разочарованно вздохнув, Джи опустила руки, расслабив позу.       — Продолжай тренироваться и не забывай мои советы, тогда у тебя все получится. — Чан развернулся и направился к двери, собираясь уйти.       «Стоп. Он что, уходит? Он не собирается меня тренировать?»       — Ты уходишь?       — Да, — кинул ей через плечо. Он не оборачивался и не собирался останавливаться.       И когда его рука уже потянулась к ручке, женский голос заставил его остановиться.       — Помоги мне, пожалуйста! — Джи хотела звучать уверенно. Не звучать так, будто она нуждается в помощи Чана. Однако, Бан услышал, что ее голос дрогнул, и улыбка коснулась его губ.       — Помочь с чем? — Он развернулся к ней, в мгновение стирая все эмоции с лица.       — Научи меня стрелять.       — Сама не справишься? — Его брови поднялись, и Бан склонил голову в бок.       — Нет, — Джи поджала губы. Ей тяжело было это признавать. — Поэтому, я прошу тебя помочь мне.       Чан не стал ей отвечать, несколько секунд уделив тому, чтобы получить удовольствие от выполненного плана. Он добился того, чтобы она сдалась и сама попросила его о помощи. Он мог наблюдать за тем, как ломается ее гордыня, и его это тешило. Это то, что ему было нужно. В очередной раз не сдержавшись, он улыбнулся.       — Хорошо. Я помогу тебе.

***

      Наоки ненавидела кошмары. Это ужасное чувство, когда ты просыпаешься в холодном поту, а твое сердце будто отбивает чечётку. Кажется, оно вот-вот выскочет из груди, и последнее, что увидит Нао перед тем как покинуть мир, это то, как ее сердце пляшет, брызгаясь кровью. Тяжело было дышать. Она думает, что ей зажали горло и машинально тянется рукой к шее, не натыкаясь на что-то постороннее. Нао делает жадные вдохи, чтобы восстановиться, но ей тяжело. Нужен свежий воздух.       Подорвавшись с постели, она накидывает на себя кофту и хватает пистолет, засовывая его в уже надетую кобуру. Это действие уже было на автомате. Без кобуры она не могла спокойно носить с собой пистолет. Эта девушка очень бесилась, когда кто-либо засовывал оружие в задний карман, видимо, желая прострелить себе задницу.       — Ты куда? — голос Джи был тихим и сонным, но Нао дернулась, находясь сейчас в нелучшем состоянии.       Голова подруги приподнялась, и ее глаза сощурились, пытаясь разглядеть Нао в темноте.       — Прогуляться, — быстро ответила Нао.       — Опять кошмары? — Джи в мгновение проснулась, садясь на кровати.       Нао немного затормозила, буквально на мгновение, чтобы подумать над тем, хочет ли она говорить о своем очередном кошмаре или предпочитает промолчать и не беспокоить Джи.       — Нет. Все нормально. Просто бессоница. — Желая скорее оказаться на улице и вдохнуть свежего ночного воздуха, девушка быстро направилась к выходу из камеры.       — Я пойду с тобой, — Джи свесила ноги и готова была уже спрыгнуть, но резкий ответ подруги остановил ее.       — Нет. Я хочу побыть одна, — немного грубо ответила Нао. Она посмотрела на погрустневшее лицо подруги и тяжело вздохнула, быстро выходя из камеры.

***

      Проходя коридоры тюрьмы Наоки шагнула на улицу, оставив за собой комнату в тюрьме, где кошмары каждую ночь терзали ее разум, напоминая о потерях и страхах, которые она не могла забыть. Сегодняшняя ночь не была исключением. Она глубоко вдохнула свежий воздух, пытаясь уйти от следов кошмаров, которые мучили ее всю ночь, как если бы они были живыми и не давали ей покоя.       Наоки почувствовала, как холодный ночной воздух окутывает ее. Она любила эти моменты тишины и одиночества, когда можно было немного расслабиться и побыть наедине с собой, не отвлекаясь ни на что. Она подняла голову и посмотрела на звезды, которые тихо мерцали в черном бархатном небе, как драгоценные бриллианты, украденные от суеты мира.       Забор, окружающий тюрьму, был высоким и прочным, но Наоки чувствовала, что он может быть недостаточно надежным. Вдалеке слышался слабый щебет птиц, но он казался призрачным, как и весь этот новый мир, в котором она оказалась, мрачный и неуютный.       Ощущение свежего ночного воздуха на коже помогало ей успокоиться, хотя бы на несколько минут, как если бы это было последнее дыхание, оторвавшее ее от кошмаров. Она подошла к ограждению, чувствуя металлические прутья под своими пальцами. Холодный металл приятно охлаждал ее ладони, помогая прийти в себя.       — Привет, — раздался голос сверху, прервав ее размышления, разорвав тишину ночи.       Наоки подняла взгляд и увидела Джисона на вышке, его силуэт очерчивался на фоне луны, отображая его улыбку, которая казалась еще ярче в свете звезд. Он выглядел беззаботно, как всегда, и в его улыбке была таинственная сила, которая могла собрать звезды на небе.       — Ты здесь, чтобы посмотреть, как восходит солнце? — Джисон сидел, свесив ноги с края вышки, как если бы он был королем, смотрящим на свое королевство.       Наоки посмотрела вниз, не отвечая, и ее мысли были в плену у звезд, которые сияли на небе. Джисон понял, что она не хочет разговаривать, и не стал требовать ответа, будто знал, что она находится на грани между миром и небом.       — Просто хотела подышать свежим воздухом, — ответила Наоки, отводя взгляд.       Она хотела уйти в себя, в мир, где все было тихо и спокойно.       — Не можешь спать? — спросил он, не дожидаясь ответа, и начал спускаться по лестнице.              Он хотел уйти в мир, где все было беззаботно и светло.       — Кошмары, — Наоки ответила коротко. Она почему-то вдруг захотела этим поделиться. Но сама не понимала, в чем была причина.       Ее голос прозвучал холодно, но Джисон не обратил на это внимание, ему было достаточно того, что она просто говорит с ним.       — Понятно, — сказал он, подойдя ближе, остановившись на расстоянии, которое позволяло Наоки чувствовать себя комфортно. — Здесь многим снятся кошмары. Я дежурю каждую ночь, иногда тоже вижу их.       Наоки вздохнула, разглядывая лицо Джисона в тусклом свете луны. Он казался таким неожиданно беззаботным, как будто не понимал, что его окружает.       — Почему ты дежуришь ночью? — спросила Наоки, не отрывая глаз от лица Джисона.       — Ночью спокойнее, — ответил он, улыбаясь несколько иронически. — И к тому же, кто-то должен следить за периметром, особенно сейчас, когда зомби могут появиться в любую минуту.       — Не боишься? — спросила девушка.       — Боюсь, конечно, — Джисон усмехнулся, его глаза сияли в темноте. — Но страх — это нормально. Он помогает нам быть на чеку. Как ты думаешь, почему меня выбрали на эту должность? — Он улыбнулся, стараясь разрядить атмосферу, которая стала более напряженной.       — Может, потому что никто больше не хочет патрулировать в такое время?       Джисон рассмеялся, его смех прозвучал, как звонкий колокольчик в тишине ночи.       — Тоже как вариант. Но на самом деле, это мой способ почувствовать, что я делаю что-то полезное. Да и у меня хорошее зрение.       Наоки кивнула, опустив взгляд на землю, словно ища там ответы на свои мысли.       — Я, конечно, мало тебя знаю, но думаю, что ты и так делаешь много полезного для всех.       — Да-а, например, стою на вышке и смотрю вдаль, — усмехнулся он, несильно ударив кулаком по столбу вышки, как бы подчеркивая свою иронию.       — Да нет, не только, — мягко возразила Наоки, ее голос был тихим, но уверенным.       Джисон заинтересованно взглянул на девушку, в его глазах читалось непонимание.       — Ты заряжаешь своей беззаботностью и легкостью, — продолжает она. — Думаю, всем сейчас этого не хватает.       Её слова звучали как мелодия, отзываясь в сердце Джисона тёплым светом.       — Скажи это Чану. А то он всегда ворчит, как старый дедушка, когда я пытаюсь всех развеселить!       Нао улыбнулась, почувствовав долгожданную лёгкость. Все кошмары казались забытыми.       Джисон мягко улыбнулся, наблюдая за Наоки, словно перед ним воплотилась вся его цель — заставить её улыбнуться. Он почувствовал, как тепло разливается в его груди все сильнее.       А может, это потому что он впервые видит ее беззаботную улыбку?       — Знаешь, я с тобой согласен, — заговорил он.       Нао посмотрела на него, но не поняла смысла его слов.       — Вижу, как ты улыбаешься сейчас, и понимаю, что я могу быть полезен. И это мне нравится. То, что я приношу пользу именно таким образом.       Повисло молчание. Джисон продолжал улыбаться, глядя на девушку, но Нао осталась в замешательстве.       Что ей ответить?       Что-то сжалось в её груди, но она тут же отогнала это чувство. Прокашлялась и отвела взгляд.        Джисон задумчиво глянул на забор, его голос звучал как извинение: — Можно я поделюсь с тобой одним фактом?       В ответ он получил только холодный взгляд Наоки.       — Попробуй, — повторила она, стиснув губы.       — Я тобой восхищаюсь, — сообщил Джисон, его слова прошли как облачный дождь по пустынной местности.       Наоки мгновенно повернулась к нему, ее брови слегка нахмурились.       — Почему?.. — спросила она, и в ее голосе звучало не только удивление, но и что-то другое, что Джисон не мог определить.       — Ты очень сильная личность, — начал он, его глаза смотрели на Наоки, словно он глядел в глубину озера. — Это сразу видно. Ты так заботишься и защищаешь своих сестер, и совсем не думаешь о себе. Это что-то особенное.       Нао взглотнула, что-то кольнуло в ее груди. Боль? Возможно. Было не понятно. Но в этот момент ей стало невыносимо грустно. Как если бы она ощутила удар тьмы, которая настигала ее с тех пор, как она потеряла свою мать.       — Я не могу иначе. Я не могу думать о себе, когда моей семье что-то угрожает. Я не готова видеть их юоль, мучения, слезы или… смерть… Я бы отдала свою жизнь за то, чтобы жили они. — Поэтому ты всегда такая холодная и бесчувственная? — Я такая, потому что я не должна быть слабой. Не сейчас, когда у меня есть они, для кого я должна стать стеной, защитой. Я не могу позволить себе чувствовать, я должна быть сильной. Что-то случилось, однозначно. Иначе почему Наоки спокойно говорит о своих чувствах и эмоциях? Ей было не понятно. — Это ж сколько всего ты сдерживаешь в себе? Ты хотя бы плачешь? Хоть иногда? - продолжал Хан. Наоки поджала губы. Она не любила отвечать на такие вопросы. Она не любила, когда другие люди пытались понять ее, когда они пыталась заставить ее открыться. Но сейчас что-то поменялось. Ей хотелось выговориться, сказав, что она не может больше сдерживать. Ей хотелось, чтобы они знали, что она не холодная и бесчувственная, а только девушка, которая не может не подумать о тех, кто ей дорог. — Да. Но не при них. Я не хочу показывать им свои слезы. Но их слезы я готова собирать в ладони до конца. Он хотел обнять Наоки, прижать ее к себе, чтобы она почувствовала его поддержку, его присутствие. Он хотел, чтобы этот барьер, который преграждал ей путь к эмоциям, рухнул, и она выплеснула все свои слезы, накопленные внутри нее.       Может быть, это было бы намного полезнее, чем просто быть веселым и беззаботным, с улыбкой на лице и безучастным сердцем? «Определенно, да.»       — Пора возвращаться, — сказала Наоки, прокашлявшись и делая шаг назад.       — Я тебя провожу, — предложил Джисон, но Наоки отказалась, покачав головой.       — Не надо, я сама дойду.       Он не настаивал, лишь кивнул.       — Если что, я всегда здесь.       Она снова кивнула и развернулась, чтобы вернуться в свою комнату. По дороге она чувствовала себя немного легче, но мысли в её голове были запутаны и неуловимы.

***

      Утро выдалось солнечным и ветренным. Шумела листва, навевая приятные воспоминания, окуная в далёкое беззаботное время. И казалось, будто ничего страшного и не происходило. Будто все вернулось на круги своя. Но выйдя на улицу, Сора увидела за забором парочку зомби, навалившихся на решетку и шипящих клащающих зубами. Сора закатила глаза, отметая от себя эти, уже начинающие раздражать, призрачные мысли.       Она застегнула черную пайту, скрывая себя от прохладного ветра, и завязала волосы в высокий хваст. Несколько прядей, которые некогда были челкой, выпали из хвоста, свисая вниз по лицу. Сора глубоко вдохнула свежий воздух, собираясь с мыслями.       — Чего встала? — раздался голос из-за спины. — Весь проход занимаешь. Доброе утро.       Девушка повернула голову, окидывая хмурым взглядом Минхо, который в одной руке держал шлем.       — Утро было добрым, пока ты не появился, — грубо ответила она.       Минхо закатил глаза и обошел ее, направляясь к своему байку.       — Ты все ещё злишься на меня. — Это был не вопрос.       — Злюсь? Да я тебя ненавижу. — Не зная зачем, Сора последовала за ним. У нее было такое ощущение, будто перепалка с Минхо поможет поднять ей настроение.       — Вот как? Интересно, за что? — Минхо приподнял одну бровь, посмотрев на Сору. Он положил шлем на сидение байка.       — За то, что по твоей вине мы с сестрами чуть не погибли. — Девушка скрестила руки на груди и стала с другой стороны байка напротив парня.       — Ты уже врезала мне по носу за это, сейчас-то почему ненавидишь? — усмехнулся Минхо.       Сора не знала, что ответить, и просто молча смотрела на него, кусая щеку.       — Знаешь, я думаю, этого было мало, — ответила она спустя время.       — Хочешь ещё раз ударить меня?       — Я хочу придушить тебя, — сказала девушка, хмуря брови.       — Вот как, Чаги? — ухмыльнулся Минхо, опираясь двумя руками на сидение и придвигаясь к девушке ближе. — Мне это нравится.       — Ты озабоченный придурок, — Сора закатила глаза и не сильно, но ощутимо, ударила его в плечо, отворачивая голову от парня.       Минхо засмеялся, оттолкнувшись руками от байка, и схватился за плечо, по которому пришелся девичий удар.       — Тебе нравится меня бить?       — Ты мне в целом не нравишься. Бесишь.       — Ну-ну, Чаги. Как жаль, но это не взаимно.       — Лино, готов? — крикнул Бан Чан, выходящий из тюрьмы. Он надевал кобуру на пояс, направляясь к машине.       — Да, — ответил парень.       — Тогда выезжаем.       — Куда вы? — непонимающе уставилась на Минхо Сора.       — В Югаву, — коротко ответил он.       Глаза девушки округлились при упоминании поселения. Она раскрыла рот в удивлении.       — Зачем?       — Какая любопытная, — усмехнулся Минхо, бросая короткий взгляд на девушку и надевая шлем. — Есть важный разговор.       Сора поняла, что задавать какие-либо вопросы бессмысленно. Все равно ответов она не получит.       Парень сел на байк и завел его. Когда он повернулся в ее сторону, Сора могла увидеть свое отражение в стекле шлема. Минхо протянул руку, касаясь указательным пальцем подбородка девушки, и прикрыл ей рот.       — Муха залетит.       — Умник, — Сора откинула его руку от себя, услышав приглушённый смех парня.       Чанбин и Джисон стояли наготове, чтобы открыть калитку. Все лишь ждали указаний Бан Чана.       Из тюрьмы вышел Хёнджин и сел на пассажирское сидение авто. Чан о чем-то переговаривал с Сынмином, после чего сел за руль.       — Открывайте, — приказал он, и Чанбин с Джисоном сразу раздвинули калитку.       Чан завел авто и двинулся с места, выезжая с территории.       — Скоро вернусь. Не скучай, Чаги, — сказал напоследок Минхо и выехал вслед за Баном.       Сора никак не могла отреагировать на его последние слова. Сейчас ее мысли были заняты другим.       Югава.       И мама.