Моя...

      Утро Ольга встретила на работе. Студенты наводнили храм науки и были похожи на муравьев, снующих по муравейнику. Смех, тяжёлые вздохи, разбитые надежды и веселье. Словом, сама жизнь во всей её красоте и разнообразии.             Ольга даже поддалась общему настроению и чуть не улыбнулась, забыв о своем образе неприступной красавицы с ледяным сердцем. Но бросив взгляд на сводку успеваемости, она заметила фамилию Барановского в списках на отчисление. От радости не осталось следа. Она решительно направилась в кабинет декана. — Алексей Петрович, чем вам Сергей Барановский не угодил? Такой перспективный студент.       Декан равнодушно посмотрел на Ольгу Анваровну, потом в электронный журнал. — Зимняя сессия не сдана. Пропуски... — Талантливый музыкант. Может стоит пойти навстречу? Уверена, он закроет все долги.       Ольга нежно провела пальцами по ладони декана и тот удивлённо посмотрел на неё, а потом взгляд мужчины заметно потеплел. — Ольга Анваровна, голубушка моя, если он участник самодеятельности, так и скажите сразу. Хорошо, хорошо, пусть повышает культурный уровень. Я разве против?       Декан одернул пиджак и добродушно улыбнулся. — Мы с вами всегда понимали друг друга. Мерси, — Воронцова одарила коллегу улыбкой. Тот смущённо кашлянул и покраснел.       «Было что-то между нами или нет? Да нет, точно было... Эх, жаль, что память отшибло. Значит это на Новый год, после корпоратива...»       Мужчина ещё раз кашлянул, уже со значением. Но Ольга словно испарилась.       На обратном пути Ольга выцепила взглядом Барановского. — Сергей, вы не могли бы зайти в мой кабинет? У меня возникли вопросы к вашему реферату, — Ольга снисходительно глянула на компанию, окружавшую рокера, и пошла к себе. — Серёг, чо она к тебе прицепилась? — громче, чем следовало бы выкрикнул староста группы. — Ну всё, хана. Серёж, ты, если что, кричи, мы рядом, — громко засмеялась девица с длинными ногами и короткой юбкой.       Сергей мрачной тенью побрёл на кафедру психологии. Закрыв за собой дверь, он встал у стола Ольги. — Зачем ты пришёл? — тихо спросила Воронцова, не поднимая головы от компьютера. — В смысле? Оль, ты же сама позвала... реферат... — Сережа слегка закашлялся. — Тебе надо продолжать лечиться. От пневмонии за один день не выздоравливают. Лучше всего было остаться дома. — Дома... Чо мне там делать, без тебя?       Серёжа упёрся руками в стол и навис над Ольгой. Глаза сверкали словно искры костра в морозную ночь. — Какой же ты у меня дурачок, — не выдержала Ольга, глянув на облупившийся лак на ногтях Сережи. — Олечка...       Серёжины губы едва не прикасались к лицу Ольги. От мужчины пахло чем-то сладким со вкусом клубники, хмеля и мяты. К горлу Воронцовой подкатила тошнота. — Барановский, оценка «два»! Отправляйтесь домой, немедленно! - рявкнула она. — Оля... Оль... Ну чо ты так...       Ольга молча достала из сумки ключи и протянула их студенту. — Домой, домой... У меня ещё три пары сегодня. Серёжа, откуда ты такой взялся? — добавила Ольга с обречённым вздохом. — Я буду тебя ждать. — И выброси этот вейп. Меня от него уже тошнит.       Жан заполнял истории болезни и откладывал в сторону. Раз за разом: грыжа, желчный пузырь, снова грыжа, и ещё одна, теперь ущемленная, желчный, острая кишечная непроходимость, ревизия брюшной полости в связи с подозрением на внутреннее кровотечение... — У аппарата. Да, дедуль, слушаю... «Жанчик, а чего это твоя Оля к нам приходила?» — Так давно же не была. Визит вежливости, дедуль. «Так я уши и развесил. Чего натворили, признавайся!» — Ольге скоро легенду менять. Мы с ней хотели обсудить некоторые детали. Может, не ставить штамп о разводе... «Вот дурень! Опять собрался ярмо себе на шею повесить?» — А у тебя есть другие предложения? Ольга моя обращённая. Я за нее отвечаю. Мм... вот, как ты за Аннушку. «Ты говори, да не заговаривайся!...» — Мы завтра придем вдвоём на ужин. Или ждать ответный визит? «Лучше уж вы к нам. Далековато твоя барынька забралась. То ли дело у нас квартирка, в самом центре».       Жан поблагодарил деда за приглашение и повесил трубку.       Истории сами себя не заполнят. И снова: ревизия брюшной полости, перитонит, санация, ревизия тонкого и толстого кишечника с обследованием брыжейки, установка дренажа...       Что за пошлые вопросы? Почему дед до сих пор подозревает Ольгу в нарушении «Договора»? А дом у них в самом лучшем месте. Вокруг лес, тишина, птицы поют. Соседи спокойные. Не то что у дедули «фешенебельные» апартаменты, в старом центре. Трубы не меняли, наверное, со дня постройки дома. И машины днём и ночью гудят. — Жан Иванович! Можете в операционную зайти? — Да, сейчас иду. Что стряслось? — Не могут кровотечение остановить. — Уже бегу.       Жан отложил истории. Ноги уже несли его в хирургическое отделение на верхний этаж. Открылись железные двери. Стерильный блок. Шум воды из крана.       «Глупая мысль. Какая чушь! Ну, поменяют Ольге легенду, и что изменится? Да она уже нашла мне замену! И я тоже, в общем-то, давно уже, давно нашёл...» — Жан Иванович, ваш халат. — Спасибо, Люси...       Жан надел маску и перчатки и зашёл в операционную.       От обилия крови ударило в голову и слегка повело. — Нет, так не пойдет. Открывайте... Тампон, ещё, ещё. Марлю давайте. Да зажимайте же сосуд. Нет, вот здесь, поднимаем. Держу. Видите? Да, сюда. Прижигай. Аккуратно. Я сам... Откуда опять кровь? Я так не смогу ничего сделать. Вот, вот, сюда. Хорошо... «Сердце красавицы склонно к измене и перемене, как месяц мая...» ... ... А вот это уже на что-то похоже. Продолжайте, коллега. Инструменты пересчитайте.       ...как же я устал...       Жан стянул перчатки, пальцы дрожали. Спина была в капельках холодного пота. Костюм отправляется в прожарку. Клыки расцарапали рот. Но уже всё зажило, только остался привкус крови. Своей крови. — Люси, ты сегодня дежуришь?..       Ольга вернулась домой, когда уже стемнело. — Олечка, я доставку заказал. У тебя холодильник пустой.       Ольга вымученно улыбнулась. Опасно оставлять в доме посторонних. — Я поужинала в городе. А ты хорошо поел?       Барановский посмотрел на Ольгу щенячим взглядом. — Я всё ещё чертовски голоден... — Серёжа, можешь мне пообещать больше никогда не принимать наркотики? — безуспешно пыталась поймать взгляд Серёжи графиня Воронцова. — Олечка, это же просто «кристалл». Он как энергетик. — Всё-таки обещай, что никогда больше не будешь... Сережа, посмотри на меня. — Да... — Поцелуй меня! Ай, дурачок...       Сергей быстро коснулся губ Ольги и тут же спустился к её груди, легко прикусил сосок груди сквозь ткань платья и заставил Ольгу взвизгнуть. Это было неожиданно и возбуждающе одновременно. — Прекрати немедленно, я устала после работы. Не надо, слышишь? — попросила Ольга, чувствуя, что теряет контроль. — Оль, я ждал весь день.       Барановский прислонил Ольгу к стене и продолжил покрывать её лицо и тело поцелуями. — Лучше пойдем в спальню. На кровати удобнее, — уступила Ольга. — Как скажешь. — Люси, ты божественна сегодня! — Жан Иванович, я закрыла дверь на замок. — Очень предусмотрительно с твоей стороны, — усмехнулся Жан.       Комнатку, забитую халатами и хирургичками, доставленными сюда из сушильного шкафа, наполнили вздохи и приглушённые стоны. Жан чувствовал сердцебиение медсестры в своей груди. Его движения были наполнены страстью. Делая мощные толчки, он нашел изгиб шеи Люси. Глубоко вдохнул, пьянея от запаха крови, снова толкнул, сильнее. Тело Люси отозвалось, изгибаясь в его руках. Ещё толчок, угол выбран правильно. И ещё один... — Нас могут услышать, моя сладкая, — рука врача накрыла мягкие девичьи губы.       Ольга опустилась вниз, прокладывая дорожку из поцелуев от живота к бедру Барановского. На языке был привкус соли. Сережа не выдержал и жалобно застонал.       Ольга улыбнулась и зашипела. — Уже скоро... — промурлыкала она и обнажила клыки.       Зубы Жана вонзились в шею Люси. Кровь быстро потекла в пересохшее горло. Тело девушки обмякло и теперь Жан полностью принял её вес на себя.       Ольга оторвалась от Серёжи и с сожалением накрыла его одеялом. Так мало! Но увлекаться нельзя. Он ещё слишком слаб.       Кривич услышал, как тихо скрипнула входная дверь. Аннушка крадучись прошла на кухню к холодильнику. — Дедуль, не спишь? — Тебя жду. Как подежурили-то? Без мертвяков? — Две пьяных драки, а так спокойно. А чего крови так мало? — Жанчик утром принесет. Допивай, внученька.       Дед обнял изящную фигурку Аннушки и погладил по спине. Девушка заулыбалась. — Дедуль, а Жан дома? — Далси тебе энтот Жан. В больничке своей дежурит. А ты со мной посиди.       Анна села на стул и опустила голову на руки. — Ну что за люди, дедуль. Раньше такого не было. А ведь война была. Вот чего им всем не хватает? — Раньше да... Раньше! — с готовностью принялся вспоминать Святослав Вернидубович.       Анна залпом выпила кровь и повеселела. — Да ну их всех. Может в подкидного сразимся?       Дед приосанился, расчесал волосы гребнем. — Отыграться хочешь? Ну не знаю, не знаю. А, давай опять на интерес.       Остроумова усмехнулась, поправила кобуру. — Ладно, давай. Мой пистолет против... — Очки ставлю.       Через полчаса Женёк выглянул на кухню и обалдел. Аннушка, в одной вельветовой рубашке на голое тело, сосредоточенно смотрела в свои карты. Водолазка, джинсы и деталь женского гардероба висела на стуле Кривича. — Вы чо, на раздевание играете? А мне можно с вами? — Тебе нельзя, — покраснела Остроумова. — Кыш отсюдова! Уроки учи, баламут, — прикрикнул на Женю дедуля.