Искушение

День был прохладным — всё-таки осень даёт о себе знать. Собрание глав орденов. Все четыре главы — Лань, Цзинь, Цзян и Нэ — были на месте. Хотя сложно это называть собранием. Скорее всего, это было пиршество в честь трёх великолепных девушек, которые сумели победить главу демонов-волков, что несколько лет не давал заклинателям продыха. Спокойная и расчётливая Цзян Сяомин. Весёлая, наивная, сильная, но, к сожалению, безфамильная Шусинь. Дерзкая, вечно достигающая своей цели и совершенно не подходящая для Ланей, шумная Лань Мэйхуа. Трое девушек во время ночной охоты столкнулись, гоняясь за тремя душами, которые в итоге слились в одну. — Какого… — первой подала голос цветущая девушка девятнадцати лет. Она была одной из прекраснейших в империи по списку самых прекрасных дам-заклинательниц — Лань Мэйхуа. По силе она, естественным образом, не достигала такого же уровня, как Лань Сичэнь или Лань Ванцзы в её годы, но обладала хорошими навыками, которые помогли бы с лёгкостью справиться более чем с десятью мертвецами за раз. — За ним, — коротко бросила её старая знакомая, которая опережала её по списку. Холодная, расчётливая, не один раз помогавшая главе своего ордена, в свои двадцать став его секретарём. Она обладала прекрасными манерами и изящными движениями, прекрасным голосом, который мог бы заставить любого сойти с ума от желания снова услышать его, но так упорно этого не показывала. — Моя милая А-Мин, ты сегодня опять не в духе? — скорчив жалостливое лицо, последовала за ней Мэйхуа. Вот только ответа она не услышала, зато услышала смех от незнакомки, которая пошла за ними. — Видно, ваша подруга съела молчаливого духа, госпожа, — не удержав свои слова в себе, подала голос девушка. На вид ей было около восемнадцати. Одежда простая, но меч был примечательным. Она была не менее прекрасна своих временных спутниц. — Ты ещё кто такая? — недоумение молодой Лань было очевидным, всё на лице. Она впервые её видела и признала, что личико у неё было красивое, но она не видела её раньше — а такую точно бы не забыла. Зелёно-голубые глаза и ярко-русые волосы явно выделяли девушку среди других заклинательниц, как минимум необычными глазами, а как максимум — простой и потрёпанной одеждой. — Простите за грубость, госпожа. Я Шусинь, имя в быту — Сифэн. Думаю, для поклона сейчас не самое удобное время, но осмелюсь спросить: кем вы являетесь, прекрасные дамы? — хмыкнув, она догнала Ланя. Ветер от скорости бил в лицо, из-за чего она не сразу заметила девушку рядом. — Я Цветущий нефрит ордена Гусу Лань, Лань Мэйхуа, имя в быту — Жунъюй. Наша спутница из ордена Юньмэн Цзян — Цзян Сяомин, в быту Мэйли, — посмотрев на свою спутницу, представила их Мэйхуа. — Видно, милая, ты не из этих краёв. Тебя я не помню, да и твоё одеяние впервые вижу. Разве есть ордена с такими тряпками? — бросив игриво-брезгливый взгляд на одежду девушки, она ускорилась. — Лань Жунъюй! — не выдержав такой наглости своей подруги, произнесла Цзян Сяомин. Она знала её как облупленную: знала её любовь к попреканиям и критике, знала её любовь к вниманию, в особенности вниманию противоположного пола. Цзян Ваньин. Она была без ума от него. Вот истинная причина, по которой Лань Мэйхуа прицепилась к Цзян Сяомин. Больно? Да. Терпимо? Да. У неё другого выбора нет. Нужно спрятать все свои чувства глубоко — от посторонних глаз, от посторонних уст. Ведь не бывает такого, чтобы кто-то полюбил человека своего же пола. Ведь неправильно испытывать такое к девушке, когда и ты сама являешься девушкой. Неправильно. Не бывает. — Слышала, старейшина Илин возвратился. Говорят, что его душа владеет телом Мо Сюаньюя — сумасшедшего из дома Мо и внебрачного сына бывшего главы ордена Ланьлин Цзинь, Цзинь Гуаншаня. Однажды днём ненароком Цзян Сяомин услышала разговор двух девиц из деревни, когда после задания, голодная, ждала свою еду в маленьком кафе около озера. Девицы так яростно обсуждали эту новость, что невозможно было не услышать их. — А ещё говорят, что второй Нефрит, Ханьгуан-цзюнь, взял его под своё крыло. Даже слышала где-то, что у них роман. Глаза Сяомин округлились, услышав эту новость. Неужели Лань Ванцзы и правда такой? — Они поженились! А-Мин! Представляешь, Ханьгуан-цзюнь оказался отрезанным рукавом! Оказался. Ванцзы, Лань Ванцзы оказался отрезанным рукавом. Услышать эту новость из уст своей любимой было шокирующе. — Ты что думаешь? — внезапный вопрос из потока слов заставил прийти в себя. Мэйхуа смотрела на Сяомин, ожидая ответа. — Пусть делают что хотят, — просто и так же коротко ответила Цзян, но маленькая надежда в груди ёкнула и сразу же превратилась в боль. — Это же омерзительно. В мире столько девушек, которые могли бы быть ему отличными парами, но они… но они выбрали друг друга. Возмущение на лице Лань Мэйхуа быстро вернуло Цзян Сяомин с небес на землю. Осуждение в её словах и действиях приносило колющее чувство. Неужели они так же отреагируют, если я всё же озвучу свои чувства? — Где это мы? — Цзян Сяомин быстро очнулась от своих воспоминаний. Все трое стояли перед какой-то пещерой, огромной, будто там живёт дракон или же ожившие каменные статуи. Интерес завладел только девицей из клана Лань. Не дожидаясь никого, она аккуратно приблизилась. — Лань Жунъюй! Быстро назад, — скомандовала Сяомин. — Мы не знаем, что это за место, надо позвать старших. — Ты такой нудик, А-Мин. — Нет такого слова… — она не успела договорить, как вдруг раздалось рычание. Мерзкое рычание, будто зверь болен, и его голос похож на писклявого зверька. Только не стоит недооценивать врага всего лишь по голосу. — Яоланг, — три девушки проговорили в один голос. Все кланы пытались от них избавиться, каждый по-своему, каждый по несколько раз, каждый раз по-разному. Четыре великих ордена могли бы победить их, объединив силы, но некоторые старейшины считали это излишним. — Уходим, — взяв Лань Мэйхуа за руку, Цзян Сяомин уже готовилась быстро убраться оттуда. Но… — Поздно. Они окружили нас. За мгновение Шусинь из игривого человека превратилась в хладнокровного, будто никогда не показывавшего эмоции. Лицо потемнело, глаза заблестели жаждой убийства. Быстро схватив рукоять меча, она испарилась, как туман. На месте, где она только что стояла, буквально остался пар. Цзян напряглась и прикрыла Лань Мэйхуа. И тут — дотошное рычание. Потом ещё и ещё… Шусинь появилась из ниоткуда и прошептала что-то себе под нос. Девушки услышали шелест и обернулись, думая, что там враг. Цзян и Лань смотрели туда с опаской, а Шусинь — с расчётливостью. И в один миг она снова пропала. Серый пар на её месте дал понять, что там кто-то был. — Эта девица нас бросила?! — с явной яростью спросила Лань Мэйхуа. — Ни в коем случае, милая, — услышала слабый шёпот за спиной Мэйхуа. К её удивлению, она не чувствовала её, но при этом ощущала новую знакомую повсюду. — А-Хуа, бежим, — Сяомин повернулась и толкнула Мэйхуа вперёд. Они бежали, не оглядываясь. Нежно-белое одеяние пачкалось грязью, фиолетовое цеплялось за ветки и рвалось. Но останавливаться нельзя — иначе встретишь мучительную смерть, а тело твоё никто никогда не найдёт. И мелодичный голос произнёс: — Я очистила путь, бегите быстрее! Цзян быстро схватила Мэйхуа и ускорилась так, как позволяло тело, но вдруг перед ними появилась огромная тень. Красные глаза без зрачков, шерсть испарялась в воздухе, огромные пропорции. Если бы эта тварь встала на задние лапы, она бы с лёгкостью достигла четырёх метров. Обычные демон-волки были меньше — на метр или два, и глаза у них были абсолютно чёрными. Это существо явно не было простым яолангом. Оно было чем-то большим, сильнее, быстрее… Цзян остановилась. Она не знала, заметил ли их зверь. Она не знала, что делать. Впервые в жизни. Она всегда знала, что делать, но не сейчас — тело сковал мандраж. Эта тварь убьёт их. Ладно, ей нечего терять: родители давно покинули этот мир, сестра пала от рук собственного мужа, а сын… Ей нечего терять. Но Лань Мэйхуа… Она хотела, чтобы та жила. Если бы была возможность, она бы отдала зверю себя, лишь бы спасти Лань. Она быстро осмотрелась, мотая головой в поисках хоть чего-нибудь, хоть какого-то убежища. — Слева… — голос из тумана указал на маленькую берлогу. Здесь живут эти твари — значит, в берлоге не должно быть ни души. Но это были всего лишь догадки. Если это не так — их разорвут. Другого выбора не было. Сяомин силой затащила Мэйхуа в дыру, затем залезла сама. Берлога лишь с виду казалась маленькой — внутри было достаточно просторно, чтобы Сяомин могла стоять. Но она не стала. Она закрыла голову руками и начала раскачиваться вперёд-назад. Со стороны казалось, что это безумец с явными проблемами с рассудком. Лань Мэйхуа напряглась, увидев свою всегда сдержанную подругу в таком состоянии. — А-Мин, что ты… — она приблизилась, но увидела ещё худшее. Лицо подруги было в крови, глаза — бешеные, губы непрерывно шептали: — Что делать… что делать… что делать… Картина и правда была страшной, но не время для паники. Лань Мэйхуа взяла лицо подруги в ладони и притянула ближе. — Сейчас не время для паники, А-Мин. Сейчас ты успокоишься, и мы придумаем план, как выбраться, понятно? Сяомин смотрела сперва испуганно, но постепенно взгляд начал проясняться. — Плохо дело. Они окружили берлогу. Видно, главарь нас заметил. Благо, они не рвутся внутрь, — появившаяся из ниоткуда тихо сказала Шусинь. От её внезапного появления Лань вздрогнула. — Ты как? Ты где была? — искренне переживая, Мэйхуа осматривала её, не найдя ран, с облегчением выдохнула. — А теперь объясни, как ты это сделала. Шусинь медленно выдохнула, словно только сейчас позволила себе расслабиться. Серый пар, окутывавший её фигуру, постепенно рассеялся, и она наконец выглядела как обычный человек, а не тень из тумана. Но напряжение никуда не делось — оно висело в воздухе, плотное, вязкое, словно сама берлога дышала им. — Потом, — тихо ответила она. — Сейчас важнее выбраться живыми. Снаружи снова раздалось рычание — низкое, протяжное, будто зверь разговаривал сам с собой. Камни над их головами едва заметно дрогнули. Лань Мэйхуа непроизвольно сжала рукав Сяомин, пальцы её дрожали, но она старалась держаться прямо, не подавая вида, как сильно боится. Цзян Сяомин медленно поднялась на ноги. В голове всё ещё шумело, сердце билось слишком быстро, но разум наконец начал проясняться. Она вытерла кровь со щеки тыльной стороной ладони и глубоко вдохнула, будто заставляя себя вернуться в реальность. — Сколько их? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Обычных — не меньше шести, — ответила Шусинь, прислушиваясь. — И он. Главарь. Он не торопится. Такие любят играть с добычей. От этих слов по спине пробежал холод. Мэйхуа сглотнула и бросила быстрый взгляд в сторону выхода из берлоги — там, где плясали тени от движущихся снаружи тел. — Старшие почувствуют всплеск энергии? — спросила она. — Если бой затянется… — Почувствуют, — кивнула Сяомин. — Но вопрос в том, доживём ли мы до этого. Несколько секунд они молчали. Только дыхание, приглушённые звуки снаружи и слабый запах сырой земли. В этот момент Цзян Сяомин отчётливо поняла: страх никуда не исчезнет. Но с ним можно идти дальше. Она посмотрела на Мэйхуа. На её запачканные рукава, на напряжённую линию плеч, на упрямо вздёрнутый подбородок. И в груди снова кольнуло — остро, болезненно, но одновременно придающе сил. — Если начнётся прорыв, — медленно сказала Сяомин, — ты бежишь первой. Не оглядываешься. Даже если услышишь мой голос. — Что? — Мэйхуа резко повернулась к ней. — Даже не думай— — Это приказ, — жёстче, чем хотела, перебила Цзян. — Как старшая по званию. Мэйхуа сжала губы, в глазах вспыхнуло раздражение, смешанное со страхом и чем-то ещё — тем, о чём они обе предпочитали молчать. — Ты всегда так, — тихо бросила она. — Всегда решаешь за других. Шусинь наблюдала за ними молча. В её взгляде мелькнуло понимание — слишком внимательное, слишком острое. Она ничего не сказала, но положила ладонь на рукоять меча, словно принимая решение. — Они приближаются, — произнесла она спустя мгновение. — Готовьтесь. Рычание стало громче. Камни у входа осыпались, в проёме мелькнула тень, а затем — красный отблеск глаз. Земля под ногами слегка дрогнула, будто сама берлога затаила дыхание.