Нет права

Сириус несся по коридору. Совсем недавно он узнал о том что сделал Альдебаран, его клятве доминума, едва не случившемся Обливионе и до сих пор не мог унять дрожь. В мыслях была каша, они неконтролируемо метались в голове, не позволяя думать ни о чём кроме того, что могло произойти если бы Бетельгейзе так и не пришла. Как не пытался он успокоить себя тем что сейчас с луцем всё впорядке, он находится в подчинении первого палладина, а та никогда не нарушит своего обещания и не станет ему приказывать, это убеждение ни чуть не остужало разум, лишь что-то неприятно кололо в груди. Нет, то была не злость и конечно не ревность. На кого ему было злиться? Да и разве было у него право испытывать подобные чувства к луцу Альдебарану? Тем более что-то настолько эгоистичное и безрассудное как ревность. Тем более по отношению к самому первому Палладину! Он был выше этого, конечно выше. Звезда остановился перед массивной дверью кабинета легата и замялся. Сейчас внутри него будто была туго закрученная пружина, которая могла легко отскочить в любой момент, стоило только на неё чуть нажать, а от одного только вида широких плеч и покрытого шрамами лица внутри всё сжималось так, что порой было сложно адекватно соображать. Верный дух хорошо себя знал, знал, что если скажет хоть слово, остановиться потом не сможет, обязательно отпустит фразочку, которую не забудет ещё долгое время, и жалеть будет столько же. Ему вообще не стоило сейчас приходить, не когда его голова занята...определённо не тем, о чём ему было позволенно размышлять. Сириус мотнул головой. "Не думать, просто не думать. У тебя это часто хорошо получается, так воспользуйся этим умением и сейчас" Он толкнул двери и прошёл в кабинет. Альдебаран сидел на привычном месте: за рабочем столом, окружённый стопками бумаг, за их горами звезду с первого взгляда можно было и не заметить. А ведь это всё накопилось лишь за то время что он был на Терре. Префект, лишь чуть взглянув на вошедшего, молча кивнул на стопку документов, что стояла чуть сбоку от остальных. И это всё зачем его вызвали? Обычная бумажная волокита? Пружина угрожающе дернулась. "Не думать" И ему бы забрать документы, быстро уйти, исчезнуть за дверью, унести свои тревоги и ненужные мысли, но нет. Сириус задерживает взгляд на сгорбленой спине, широких плечах, переводит его на сосредоточенное, испещеренное шрамами лицо и, что уж от самого себя скрывать, откровенно пялится. Даже не волнуется о том, насколько это очевидно. Пытается уловить любое изменение в чужой внешности: немного подрагиваюшие руки, глубокие круги под глазами, побледневшая, насколько это вообще было возможно у звезд, кожа, выглядел он не очень, однако определённо ничего критичного. Сириус не очень понимал что именно пытается увидеть, следы неудавшегося обливиона или удостовериться в их полном отсутствии, хотя и вряд ли подобное можно было выявить просто так, на глаз, так что занимался он сейчас совершенно бесполезной ерундой. Поняв это, звезда уже хотел было последовать своему изначальному плану, но едва не подпрыгнул когда заметил: на него тоже смотрели. Альдебаран давно отложил в сторону очередную из тысячи бумажек и смотрел прямо на подчинённого, подперев рукой подбородок. Не скрываясь, не пытаясь отвести взгляд как он сам, смотрел прямо в глаза, выжидающе, будто Сириус только что поспорил с ним что сделает тройное сальто назад с места. – Говори. Не приказ, не просьба, не вопрос, одно обыкновенное слово, но оно так просто вогнало парня в ступор. Что от него хотели? Явно не отчетов, да и атмосфера явно не располагала к формальным разговорам, а к другим Сириус готов не был. Только слова, непрошенные, глупые, бестактные, которые он так упрямо старался запихнуть поглубже в глотку, сами слетали с губ. – Вы поступили глупо. С чего вы вообще были так уверены что Верховный жив и находится на той планете? А если бы от Антареса там и правда был бы только осколок? Уж не осуждайте меня, но планы первого Палладина и правда были не слишком правдоподобными. Да даже если не брать это в расчёт, вы ведь должны были почувствовать слабость ещё в первый зом на Тэрре, а слабость в таком положении недопустима. Вы могли умереть! Умереть от рук дэлара. И всё из-за этой тартской клятвы! Я уже не говорю о том что... Сириус не верил своим ушам. Это всё правда говорил он? Все эти претензии, слова о первом Палладине, почти истеричные возгласы, всё это он говорил прямо в лицо префекту?! Но остановиться уже было невозможно. Фразы сами вылетали из его рта одна за одной, а звезда вместо того чтобы закрыть себе рот, лишь неумело пытался смягчить те что уже были услышаны Альдебараном, при этом ещё глубже закапывая себя. Он уже просто надеялся что его сожгут раньше чем он успеет договорить. По шее пробежали мурашки, когда на плечи легли большие ладони префекта, Сириус ещё сильнее сжался, казалось, вместе с ними на него давили ещё несколько тонн. – Довольно — в голосе не было ни капли злости которую ожидал Верный дух, лишь бесконечное спокойствие и, вот чего он уж точно не ждал услышать, успокаивающая мягкость — Я тут, живой и здоровый, а Антарес на посту Верховного, как от меня и требовалось. Возможно, я и правда поступил необдуманно, но изменить этого я уже не могу. Его речь успокаивала, расслабляла, давала ощущение твёрдой почвы под ногами. Так удивительно, всё что он копил в своей душе часами, Альдебаран смог вытянуть из него парой фраз и развеять. И в этом его незыблемом спокойствии, которое будто передавалось ему, невероятной, обезоруживающей мягкости и вечной терпимости было что-то... Сириус не мог подобрать этому правильного слова, но это "что-то" окончательно добивало, не давая и шанса на сопротивление, и заставляло идти на самые ужасные отчаянные манёвры. Ну либо Верный дух просто тронулся умом. По другому своё следующее действие он объяснить он не мог. Одним слитным плавным движением звезда вывернулся из обьятий чужих рук и, потянувшись вперёд, не задумываясь о последствиях, коснулся сухих, жёстких губ префекта. Лишь услышав его тихий, удивленный вздох, он осознал что натворил. "ЕП ТВОЮ МАТЬ НУ НЕ НАСТОЛЬКО ЖЕ НЕ ДУМАТЬ" Отстраняться не хотелось и не потому что ощущать теплые губы луца на своих было едва ли не самой его желанной фантазией если он это сделает придется как-то объяснить Альдебарану свой секундный порыв. Логично и членораздельно объяснить, а на это Сириус сейчас был не способен, особенно смотря тому прямо в лицо. Но и оставаться вот так тоже было нельзя, он и так позволил себе слишком много из того на что не имел права. Сделав некоторое усилие над собой, Сириус всё-таки отстранился от желанных губ и сделал пол шага назад, встречаясь взглядом с парой ошеломленно смотрящих на него глаз и тут же поспешно отвернулся, делая вид что разглядывать стену было сейчас невероятно интересным занятием. Набрал побольше воздуха в грудь. -Прошупрощениялуцяпозволилсебелишнегообещаютакогобольшенеповторитсяпозвольте.. Слова были произнесены скороговоркой, на одном дыхании, но складную речь прервали. Альдебаран схватил его за запястье и потянул на себя. Парень зажмурился. Вселенная...Пусть его прикончат с самой большой жестокостью которая только возможна. Кресло префекта чуть скрипнуло под весом двух тел. Кажется, казнить его никто не собирался. Сириус распахнул глаза, сердце забилось чаще от осознания происходящего. Что-то было не так. Что-то определённо было не так, потому что Сириус не имел совершенно никакого права так нагло касаться своего луца, позволять себе те низкие, не достойные мысли ,что сейчас занимали весь его разум, и уж точно ему не было дозволено сейчас сидеть у него на коленях и целовать. Но Альдебаран позволял ему это, хотя нет, не так, он хотел этого. Жадно, нетерпеливо впивался в его губы, кусал почти до крови, нагло исследовал его рот своим языком, толкаясь им едва ли не в самую глотку. Парень был уверен - еще немного и он начнет задыхаться, но этого ему не позволяли. У Альдебарана всё было "почти" на той тонкой грани когда удовольствие уже уступает место боли и одновременно с этим настолько нежно что хотелось выть. Много и недостаточно одновременно. Сириус почувствовал как его рука поползла по бедру выше, забираясь под край рубашки, оглаживая живот и невольно вздрогнул. В тот же момент всё прекратилось, мужчина отстранился от него и внимательно, почти настороженно посмотрел ему в глаза. – Я всё никак не мог понять, Сириус—от его медленной, спокойной речи по коже шли мурашки—ты действительно уверен, что я ничего не замечаю или это моя больная фантазия уже перестала подчиняться мне и начала додумывать то чего нет? О чем это он? Нет, Верный дух легко мог понять смысл сказанных слов, но не поверить в них. Это казалось таким нереальным, почти противоестественным. – И даже сейчас это для меня остаётся загадкой. Быть может, всё происходящее тоже моё воображение и такой ты сейчас лишь в моих глазах? Может, я сейчас домогаюсь тебя, делаю всё это против твоей воли, а ты мне даже возразить не смеешь. Скажи, я прав? Парень едва сдержал разочарованный вздох когда почувствовал как с бёдер пропала крепкая хватка чужих рук. Альдебаран отстранился настолько, насколько это было возможно в таком положении, стараясь ни как его не касаться и всем своим видом показывал что держать его не в коем случае не собирается. Сириус на пол секунды замялся. В любой другой ситуации он бы без раздумий ответил "да", но сейчас этот ответ казался неправильным. Ещё и эта его формулировка... От одной мысли о том что префект думал о нём, что-то приятно сдавливало у основания горла, не давая нормально говорить. Его короткое молчание, похоже, лишь больше уверило Альдебарана в своей правоте. Между бровями залегла глубокая морщина, выражение лица потемнело, казалось, он уже мысленно казнил себя за совершенное. – Вы ошибаетесь, луц — слова леги на язык ужасно непривычно — я хочу этого точно также как и вы. Альдебаран улыбнулся. Ещё одно удивительное событие за этот день, будто их и так было недостаточно. Увидеть улыбку префекта на работе было большой редкостью и каждый такой момент Сириус старался запомнить едва ли не поминутно. – Да? И чего же я по твоему хочу? Если бы Сириус мог краснеть он бы точно сейчас был сейчас хотябы светло-малиновым. Мужчина почти увидел как только отключившаяся в его голове лампочка тревоги, загорелась с новой силой. Он уже было открыл рот чтобы пробормотать что-то о том что, видимо, не так его понял и ему очень жаль за это недоразумение и больше он себе подобного не позволит, или что он там обычно говорил, когда пытался себя оправдать, но Альдебаран приложил палец к его губам. – Чтоб ты знал - это была попытка флиртовать, похоже, не очень удачная. Но если ты хочешь, я могу поведать и продемонстрировать тебе то о чем я желаю. То как почти в панике забегали его глаза, стараясь смотреть на что угодно кроме лица префекта перед ним выглядело обворожительно. Альдебаран понял каким будет ответ ещё до того как его подчинённый промямлил тихое "хочу", естественно, приправив его длинной тирадой о том что он не достоин иметь право на подобное. Вот и хорошо. Альдебаран на секунду задумался, осматривая свой стол, перевёл взгляд на Сириуса, снова на стол. Нет, количество бумаг на нём определенно не располагало к тому чтобы сексуально и по порнушному скинуть их с него и разместить на их месте Сириуса. Да и столешница, пожалуй, была твердовата, чтобы на ней удобно улечься. – Значит кресло... Прежде чем Верный Дух успел спросить, о чём это он, его утянули в новый страстный поцелуй. Руки мужчины потянулись к пуговицам рубашки, быстро расправляясь с ними и открывая себе всё больший доступ к чужому телу и сразу же этим доступом пользуясь. Он спустился поцелуями на шею, переходя на засосы и лёгкие укусы. Сириус замычал, склонив голову на бок и давая тому большее пространство. Парень так же принялся раздевать своего партнера, только вот оказалось это не таким простым делом. Пальцы тряслись, отказываясь справляться с мелкими запонками форменного мундира, так еще и Альдебаран подливал масла в огонь, не давая нормально сосредоточиться. Любая сдержанность в его прикосновениях бысто исчезала, оставляя место чему-то инстинктивному, почти животному. Зубы впились с стык плеча и шеи, заставляя выпустить из рук очередную пуговицу. Мужчина провёл языком горячую линию от ключицы до уха, а затем прикусил мочку. Почувствовав, как от этого вздрогнул его партнер, он утробно заурчал. Пока Сириус всё мучился с мундиром, его собственная рубашка уже упала с плеч, а чужие руки потянулись к поясу брюк. Что за гребаная несправедливость? – Луц, так не честно. Его едва не передёрнуло от собственных слов. Верный Дух пытался вложить в свой тон как можно больше недовольства. А в итоге звучал как капризный мальчика! Вот же придурок. Но Альлебаран к его словам прислушивается, откидывается на спинку кресла, давая парню спокойно себя раздевать. С мундиром он кое-как справляется, но увидев под ним рубашку, едва не закатывает истерику. Ну вот зачем ему было столько одежды? "Ну да, тебе бы лучше было еслиб он тебя у себя в одних трусах встречал, а лучше сразу без" Язвит Сириус сам себе, мысленно закатив глаза. К счастью, мужчина решив прекратить мучения своего подчинённого, быстро стянул рубашку через голову. Через несколько секунд за ней на пол летят и брюки младшей звезды вместе с нижнем бельем. Парень завис на несколько секунд. И так, перед ним сейчас обнажённый торс его начальства, а сам он сидит у этого самого начальства на коленях абсолютно голый и возбужденный. Ситуация была настолько прекрасной и кажущейся невозможной что хотелось заорать. Он медленно выводил пальцем узор шрамов на груди, не до конца понимая что ему сейчас следовало делать. Альдебаран так же не спешил предпринимать какие-то действия, внимательно, с ног до головы рассматривая чужое тело. Его взгляд остановился на груди, на мгновение на лице мужчины промелькнуло что-то среднее между удивлением и улыбкой. Мозолистая рука легла на грудь и провела линию немного ниже ключицы. Кожа пошла мурашками. Сириус едва смог подавить в себе желание прикрыться руками. Лишь сейчас он вспомнил о том идиотском постыдном поступке, результат которого уже долгое время красовался у него на груди и который сейчас с особым интересом рассматривал префект. Там располагалась небольшая, отвратительно сделанная и уже поплывшая татуировка на которой, заковыристым, еле читаемым шрифтом было написано: «Сопрягись со мной Альдебаран». Маленькая глупость, совершенная его более молодой, очень пьяной и безбожно влюбленной версией, за которую ему на утро после попойки было настолько стыдно, что даже пойти свести её он не решился. И вот теперь мог лишь проклинать себя и молиться на то чтобы Альдебаран не стал разобирать мелкий шрифт, не заострял столько внимания на этой татуировке, потому что если за этим последует хоть какая-то реакция, будь то снисходительная улыбка или саркастичная фразочка, Сириус просто не выдержит. Умрет прямо у него на коленях от стыда и понимания собственной глупости. Только вот его луц снова превосходит все ожидания. Он с непроницаемым выражением лица поднимает взгляд и, смотря прямо в глаза звезды перед ним, наклоняется и касается её языком. Парень шумно втянул воздух. Альдебаран медленно обводил контур каждого завитка, оставляя за собой влажный след. Сириус прикрыл глаза и закусил щёку, наблюдать за этим спокойно было невозможно. Альдебаран не сдержал улыбки. Такая простая ласка, но даже этого было достаточно чтобы довести его до дрожи. Эта чувствительность в дуэте с безуспешными попытками вести себя сдержанно умиляла. Губы мужчины спускались всё ниже, оставляя на нежной коже красноватые следы от поцелуев и укусов, каждый из которых заставлял его партнера мелко вздрагивать, как бы тот не пытался это скрыть. Сириус не хотел признавать что даже то что происходило сейчас было для него уже на грани. Тарт, да он даже в мыслях своих так далеко почти ни разу не заходил, всегда искренне считая что у него нет права так низко опускать своего луца. Сама мысль о том что он может желать его точно также уже была верхом эротики которую он, по своему мнению, имел право представлять, а то что эта мысль могла иметь ещё и материальную форму было чем-то за гранью фантастики. Словно в качестве насмешки над его мыслью, прикосновения к груди вдруг исчезают. Мужчина не отстраняется, не поднимает выше, только замирает где-то в сантиметре от кожи, так что её лишь дразяще щекочет его тяжёлое дыхание. Сириус резко распахивает глаза. Зря. В глазах у Альдебарана искры, а может чертики или вообще зеленые всполохи обливиона, точно непонятно, но это нечто заставляет горло передохнуть, а тело скрутить болезненно-приятным спазмом и вот глаза уже отвести не получается. Только смотреть смотреть смотреть и сгорать в этом чертовом пламени, не видя ничего кроме него. Мужчина наклоняется ещё ниже, также медленно обводит языком ореол соска, а затем берёт его в рот. Верный Дух коротко застонал от удовольствия и сам же едва не вздрогнул и поспешил зажать рот рукой, тот вообще раньше не знал что способен на такие тона. А искры-чертики-всполохи в глазах префекта чуть ли не в пляс пустились. От сосков он не отстаёт, язык, укусы, поцелуи, мозолистые пальцы. Он безжалостно терзает бусины, заставляя своего партнера глухо скулить в ладонь и уже, пожалуй, по сотому кругу проклинать свою гребаную чувствительность. Бляяяяяять, да почему это было так хорошо?! Должно же это гребанное удовольствие иметь хоть какие-то пределы. Только его с каждым прикосновением будто становилось в десять раз больше, но всё ещё слишком, просто невыносимо мало. Сириус вытягивается струной и давится воздухом когда чувствует, как чужие пальцы, вымазанные в чем-то вроде смазки, касаются копчика и ведут ниже, останавливаясь на колечке мышц и чуть оглаживая. За эти пару секунд звезда успевает перебрать у себя в голове все известные ему ругательства, включая те что уже давно устарели и увидеть их теперь можно лишь на страницах инфор пятнадцати эрной давности. Альдебаран, наконец оставив грудь своего партнера в покое, чуть склоняет голову в бок и поднимает бровь в немом вопросе. Можно? Будто Сириус сейчас способен что-то возразить. Будто он сейчас вообще способен на что-то кроме как таять до состояния лужи от чужих прикосновений. Парень быстро кивает и успевает по второму кругу повторить все имеющиеся в его словарном запасе нецензурные выражения, когда первый палец толкается в него сразу наполовину. Это не причиняет боли, лишь непривычно, немного дискомфортно распирает изнутри, но более подходящих мыслей в его голове сейчас не наблюдалось, а Сириус был уверен, что если сейчас не будет ни о чем думать и просто отдастся ощущениям он точно сойдёт с ума. Когда палец вошёл до конца, а парад ругательств уже зашёл круг на десятый в голову вдруг ударил глупый, в каком-то смысле даже абсурдный, но вполне очевидный в данной ситуации вопрос: А откуда вообще в кабинете префекта взялась смазка? Видимо, от этой мысли он слишком уж меняется в лице, потому что в голосе Альдебарана слышится искреннее беспокойство. – Что-то не так? Сириус несколько раз беззвучно открывает рот, пытаясь нормально сформулировать что именно его смутило, только вот спросить напрямую у него язык не поворачивается. Краем глаза он невольно цепляется за столешницу, точнее, за вещи, которых там быть не должно, а Сириус, похоже, настолько сильно был занят своим удовольствием, что даже не заметил, когда их успели достать. Тюбик лубриканта и пачка презервативов, при чем и то и то уже полупустое. Блять? Вопросов стало минимум на два больше. Когда звезда снова возвращает своё внимание к Альлебарану, тот выглядит...смущенным? Если бы не вся глупость ситуации, Сириус бы определённо завис, потому что наблюдать такую эмоцию на лице начальства ему раньше не приходилось, а выглядел мужчина с ней просто невероятно. – Это не то что ты подумал... О чем бы ты не подумал. Не рассказывать же парню что он стабильно дрочит на его светлый образ, при чем настолько стабильно что подобный комплект приходится держать в ящике рабочего стола. – Да..да, понял. Мне и правда не стоит об этом думать, это ведь только ваше дело. Да и вообще, кто я такой чтобы... Его голос звучал потеряно, лицо становилось мрачнее с каждым словом. Кажется, он интерпретировал его ответ по-своему. Плохо, очень плохо. Альдебаран прижал ладонь к его щеке и огладил большим пальцем контур шрама. – Сириус, у нас с Бетельгейзе ничего нет, не было и не будет. – Луц, я бы никогда!... Парень едва не подскочил, но тут же зашипел и прижался лбом к плечу префекта. Да уж, организовывать драму когда внутри тебя были пальцы, а эрекция упиралась в чужой живот, явно было не лучшей идеей. Сухие губы мужчины коснулись виска. – Мы близки и она очень дорога мне, но совсем в другом плане. Тем кого я любил и желал был и остаешься ты. Сириуса в который раз начало трясти, только теперь от смеха. Он почти истерично хихикал в чужую ключицу, пока Альдебаран пытался понять, что же в его словах показалось ему таким забавным. Похрипывая от смеха, он попытался объяснить. – Вы меня поцеловали, признались что уже давно хотите разложить на своём столе, раздели, обслюнявили всего, засунули палец в зад и только сейчас решили сказать что любите меня? Вам не кажется, что вы немного перепутали последовательность действий? Теперь хихикали уже оба, только Сириус весело, а Альдебаран смущено. – Грубо говоря, всё так... В такой формулировке и правда звучит глупо. Ладно, я и правда идиот. Звезда едва не подавился смехом, когда почувствовал как в него толкнулись сразу два пальца. Видимо, у его луца были такие способы справиться с неловкостью. Ногти впились в широкие плечи, оставляя на них белые полосы. Он тихонько заскулил прямо мужчине на ухо и одной Вселенной известно как всё внутри Альдебарана скручивало жаром от этого звука. Он ритмичным движением вдалбливал их в него до упора, каждый раз проходясь по простате, так что парню пришлось прикусить ладонь, лишь бы не стонать в голос. Свободной рукой префект провёл линию вдоль позвоночника, заставляя ещё больше выгуться, одновременно прижимаясь к широкому торсу и сильнее насаживаясь на чужие пальцы. Сириус простонал от очередного толчка. Как же хорошо и как невыносимо мало. Он знал, что ему могли дать намного больше и теперь мог только этого «больше» и желать. Звезда обхватил мужчину за шею, и притянув к себе ещё ближе, сбивчиво зашептал: – Хватит, достаточно. Я хочу большего. Я хочу вас полностью, всего. Парень чуть не упал на пол, когда его спешно, а от того не особо бережно, согнали с чужих колен. Звякнула пряжка ремня. Альдебаран делал всё в спешке и из-за этого очень неряшливо, было довольно забавно наблюдать за тем как теперь уже он мучился со своей одеждой, путаясь в ткани брюк, но уже через пару секунд они полетели на пол к остальным вещам. Сириус, закусив губу, опустил свой взгляд ниже... "Ебаный тыж..." И ему ВОТ ЭТО нужно было в себя впихнуть? Он не совсем это имел когда говорил что хочет больше. Мда, вот уж не думал Верный Дух что однажды будет испугано смотреть на чей-то челен. Хотя не то чтобы это было таким сильным потрясением. Было вполне очевидно предпологать что Альдебаран будет большим..везде, как бы пошло это не звучало. Нет, Сириус конечно не представлял...ну точнее...не совсем так, но...это было давно, он был несусветно пьян, молод и только только осознал свою влюбленность, а от того был весь на нервах, так что можно не считать. Он и думать не смел от том что что-то из его очень бурной, невероятно гиперболизированной фантазии окажется так близко к реальности. И что ему теперь с этим делать? В своём воображении он конечно тоже был той ещё элитной шлюхой, но тут с реальностью сходств уже точно не было никаких. Мужчина положил ладони на чужую талию. – Дальше сам. – Ч-чего? – Я не хочу случайно причинить тебе дискомфорт, поэтому начинай лучше в своём темпе. Над ним сейчас издевались или что? Какой, Обливион его дери, «начинай в своём темпе»?! Так, ладно спокойно, и не так его служба имела, от челена умереть не должен. И вообще, анус человека может вместить в себя двух енотов, значит анус звезды способен на ещё больше (опустим то что Сириус понятия не имел кто такие еноты и откуда у него в голове вообще подобный факт). Он выдохнул, успокаивая себя, поставил колено на кресло, второе, качнул бедрами, прицеливаясь и опустился, проталкивая внутрь головку. Сириус зашипел. Это ощущалось..не так как пальцы, совсем не так... Хорошо, вроде как, это было не очень то и трудно. Просто медленно опускаться вниз, звучит не так уж и сложно, правда? Просто опуск....ох.. Ладно, возможно, он себя немного переоценил. Это оказалось значительно сложнее, чем парень предполагал. Ноги безбожно тряслись, колени то и дело грозились разъехаться, пожалуй, единственным что его от этого удерживало, были крепкие руки Альдебарана, поддерживающие его за бедра и помогая сохранять равновесия. Хотя Сириус был уверен что если это произойдет, он просто напросто повиснет на чужом хую, как мясо на шампуре. Он не понимал откуда в нём вообще бралось лишнее место. Каждый раз ему казалось что ещё немного, и ему к чертям проткнут лёгкое, но каким-то чудом в нём находилось ещё лишнее место. Мужчина осыпал поцелуями чужие плечи, шею, лицо, стараясь максимально расслабить и уменьшить дискомфорт. – Ты знаешь что средняя длина младенца сразу после рождения 50 сантиметров? От столь странного сейчас вопроса он замер и удивленно выгнул бровь. – Ну да, знал, а что? – Ну вот я сейчас в себя заталкиваю где-то чуть меньше половины младенца. И ощущается оно примерно также Альдебаран мягко улыбнулся. – Если тебя это так сильно напрягает можешь встать и уйти. Да он блять издевается! Шутник хуев. Отрастил себе невероятных размеров..выдержку и насмехается, а на самочувствие других наплевать. А самое обидное то, что у Сириуса сейчас и взгляд недовольный сделать не получалось, что уж говорить об ответной колкости. Парень даже не до конца поверил, когда почувствовал наконец-то под собой чужие твёрдые бёдра. Тело будто начало растекаться, почувствовав опору. Лишь сейчас Сириус понял что на какое-то время задержал дыхание и жадно втянул воздух. Он попытался двинуться, но тело отказывалось слушаться, ноги казались ватными, не способными выдержать на себе вес своего же тела. Верный Дух вдруг почувствовал себя тряпичной куклой, безвольной, беспомощной, мягкой, такой, с которой можно делать всё что угодно, хоть в узел скрутить, и она поддастся. Это не вызывало страха, наоборот, от мысли о том, что с ним мог сделать Альдебаран, пока он был в таком состоянии, внизу живота приятно скручивало. В голове проскользнула шальная мысль, ещё толком до конца не сформировавшаяся, она завладела им и подсказала что делать дальше. Сириус обвил чужую шею и зарылся в алые волосы на затылке, шепча ему на ухо. – Я не могу, не получается...луц, сделайте уже что-нибудь, что угодно, я скоро не выдержу, прошу... Голос получился капризным, почти плаксивым. Его едва не вывернуло от самого себя. Вселенная, он вел себя как какая-то девченка, едва вступившая в рекрутство. Но это..определённо сработало. Звезда почувствовал как напряглись мышцы Альдебарана, хватка на ягодицах стала крепче. – Что угодно значит... От его хриплого, полного желания голоса сердце сделало пару кульбитов. Сириус что-то удивленно промямлил, почувствовав, как его приподнимают и едва не вскрикнул когда его резко опустили вниз, насаживая до упора. Он запрокинул голову, ногти оставили белые полосы на широких плечах. Мужчина повторял это раз за разом, монотонно вдалбливаясь в чужое тело, именно так как того требовалось, сильно, быстро, правильно. Будто Сириус для него ничего не весил. Блять блять блять блять. Верный Дух, кажется, сейчас в полной ощущал значение слова "натянуть" потому что по другому описать то что с ним делали было просто невозможно. Его глаза завороженно наблюдали за тем как от каждого движения перекатывались мышцы под покрытой шрамами кожей. До чего же это было красиво. Он пытался сделать что-то, подстроиться, тоже доставить удовольствие, но все его попытки были похожи лишь на бессмысленные барахтанья. Ощущения затягивали и он уже не мог противиться, полностью погрузившись в их омут. Теперь не осталось ничего, только руки, до боли впивающиеся в бедра, царапины до крови на мужских плечах, пронизывающее все тело удовольствие и безумный шепот между стонами. Вселенная, как же мне хорошо. Не останавливайся, только прошу не останавливайся, я никогда не чувствовал себя так прекрасно. Мне кажется, если ты остановишься я умру, умоляю не.... Очередной, особенно глубокий толчек. Сириус выгнулся в спине и протяжно застонал, уже не волнуясь о сдержанности. Громко. Слишком громко даже для толстых стен кабинета. Альдебаран коснулся пальцами губ парня, призывая его быть тише, но тот понял это немного по-своему и вместо того чтобы постараться умерить свой пыл, вобрал чужие пальцы в рот. Альдебаран судорожно втянул воздух, волна жара от руки прошла по всему телу. Это уже было выше его сил. Этот мальчишка сам хоть осознавал, что он с ним творил? Как изводил своими долгими взглядами исподтишка, постоянными попытками быть одновременно как можно ближе и при этом сохранять строгую дистанцию, своей эмоциональностью, которую вечно пытался скрыть, а сегодня...сегодня он определённо превзошёл самого себя. Мужчина уже не мог смотреть, но и глаз оторвать был не в силах. Потому что обнажённый Сириус, с его пальцами во рту и челеном в заднице, выглядел как блядская порнозвезда которую только можно было себе представить в самых развратных вантазиях. И казалось из-за одного лишь взгляда на подобное ему должны были выколоть глаза. Слишком богохульно, слишком греховно, но вместе с этим слишком желанно чтобы отказаться. Язык медленно оплел собой пальцы, вырисовывая на них хаотичные узоры. Парень заглотил их глубже, чуть прикусил почти у самых костяшек, и всё это, смотря прямо в глаза префекта. Альдебаран почувствовал, что долго так не продержится. Он опустил вторую руку ниже, сжимая в кулак чужую плоть. И как же приятно было наблюдать за тем как заметался от этого прикосновения Сириус. Несколько рваных грубых движений, приглушенный вскрик, острая вспышка удовольствия. Мужчина впился зубами в чужое плечо, лишь бы не за стонать во весь голос. Он вытащил влажные от слюны пальцы изо рта и, особенно не задумываясь над тем что делает, вытер их, вместе со второй рукой, испачканной в чужой сперме, об обивку кресла. Оно чуть жалобно скрипнуло, когда Сириус обессиленно упал на грудь своего луца. Ещё несколько минут они сидели в полной тишине, ни о чём не говоря и никак не двигаясь, пока Верный Дух не повернул голову к дверям и не спросил: – Они ведь не заперты, да? – Ага..и манипуляцию тишины я обновить забыл. Досадливо протянул Альдебаран. – Да ладно! Вспомнили всё-таки, голубки! Слышал Зельвел? Глаза уже можно не выкалывать. Раздался откуда-то из-за дверей веселый голос Габиума.