Инцидент 3517

На середине ее груди расползлось тягучее пятно, создавая контраст между бордовым цветом и серой вязаной кофтой. Золотая цепочка съехала в сторону, а крестик валялся на полу рядом с замершей бледной рукой, пальцы чуть согнулись. Я подавил желание поправить его. Может, в следующий раз он смог бы ее защитить.

***

Этот человек назвал себя Маком, хотя на его груди висел бейджик с надписью “У. Маккензи”. Он сидел в огромном бордовом кресле в кабинете с темно-зелеными стенами за чистеньким столом и перебирал мои документы, периодически хмурясь и поглядывая на меня исподлобья. От него пахло мужскими духами, от которых слезились глаза и чесался нос. — Тут сказано: тебя зовут Эвер Форевер, — Мак вскинул брови, громко чавкая жвачкой своими идеально белыми зубами. — О да. И я предпочитаю просто Эвер, — я доброжелательно улыбнулся. Нужно оставить хорошее впечатление о себе. Мак осмотрел меня сверху-вниз. Волосы у него были зачесаны, брови тонкие, лицо молодое. Интересно, его в таком возрасте приняли на должность Пускателя из-за таланта или связей? Думаю, второе. — Смело предположить, что я запомню тебя, — хмыкнул Мак — при улыбке у него открывалась только часть рта. Что у этого парня с мимикой? — Не бойтесь, запомните, — я подмигнул, но Мак не оценил, вернувшись к документам. Ладно, значит, он не из тех, кто любит посмеяться. Я медленно повертел головой, исследуя кабинет подробнее. Стеллажи целиком и полностью забиты бумагами и другими папками, над дверью висели запыленные неработающие часы с красным ободком; под ногами потрепанный ковер с маленьким кофейным пятном посередине. На столе Мака лишь компьютер — знак роскоши и важности — и стопка листов с канцелярией. Никаких фотографий семьи, фигурок и прочего барахла. Что за скучный человек. Я склонился, заглядывая в собственные документы, но Мак притянул их к себе, будто там могло быть то, чего я не знал. — Ты связан с инцидентом 3517? — Мак подозрительно нахмурился. Зачем переспрашивать, если там и так все написано? Я кивнул. Когда меня нумеровали, то кратко ввели в курс дела: инцидентам присваивают числа на территориях поверхности, которые прикреплены к той или иной подземке, чтобы Пускателям было легче ориентироваться в поступающих людях. Инцидентом является любое отклонение от спокойной жизни: тюремный срок, трагедия в семье, неправильный образ жизни, то есть пьянка и всякое такое. Ну и так далее. К людям под нумерованным инцидентом относятся внимательнее и осторожнее, только в чем именно это проявлялось, я пока еще не знал. — Ты перенес черепно-мозговую травму в детстве? Он что, подозревает меня в подделке документов? Или какого черта он задает эти вопросы? — Да. Я еще в коме лежал месяц. Там об этом не написано? Может быть, Мак не понимал шуток, зато отлично распознавал издевки, потому как выпрямился в кресле и горделиво поднял нос, рот исказился в усмешке. — Тут написано больше, чем твоя родная мама о тебе знала. Да уж, спасибо за помарку «знала». Очень уважительно. Я поджал губы, но взгляд не отвел. Кто его вообще нанял? Насколько мне было известно, подземкам всегда не хватало людей, так зачем отталкивать потенциальных работников? Или они ставят Мака на инцидентных как своеобразную проверку на прочность? — А когда меня уже допустят? Глаза Мака явно говорили «никогда», а губы пробормотали противоположное: — Скоро. Медкомиссию и беседу с психологом ты прошел, — он пробежался по документам. Походу уже сам хотел от меня избавиться. — Учение тоже. Мак захлопнул папку и отложил в сторону, поправил бейджик на груди, который и так ровно висел. Поди разбери этого человека. Он перевел внимание на компьютер, вытянул пальцы для печатания. Кольца нет. Одинокий или разведен? А может, и не носит, потому что с костюмом не сочетается. — Итак, Эвер Форевер, почему же ты хочешь в механики? — Вам интересно? — Я подозревал, что нет. Мак сарказма тоже не понимал. Как люди с ним общаются? Возможно, его засунули в этот кабинет, чтобы он не маячил перед носом. — Нет, для протокола. Так? — Отец захотел, — коротко и честно ответил я. Исполнял единственную и последнюю просьбу. Мак запечатал, не смотря на клавиатуру. Больше букв, чем я сказал. Теперь понятно, что и в документах там вполне могли что-нибудь насочинять. Наконец, Мак поднялся с места, высунул из-под застегнутого пиджака пропуск и легким движением открыл кабинет. Вблизи его парфюм еще больше резал глаза. Я вдохнул полной грудью. Сырого и застоявшегося. Как в подвале. Все равно лучше, чем вонючие духи Мака. Он повел меня по длинному тоннелю, ну, знаете, в таких еще всякие твари водятся в любом фильме ужасов про бункеры. Только тут вместе с серо-зелеными коридорами, обмотанными трубами, граничат красивенькие кабинеты, в которых сидят Пускатели, Надзиратели и прочие. Нас — меня и других Спускающихся — привезли сюда на транспортниках, в которых обычно военные летают на миссии, до этого мы прошли кучу проверок — сдача анализов, разнообразные осмотры, собеседования. Тебя изучают от и до, всю твою родословную и историю болезней, первых отношений, любимое хобби. А еще постоянно предупреждают, что обратного пути не будет. Может, поэтому большая часть отваливается еще на половине пути. В общем, прилетело нас человек двадцать, потом нас разобрали по специальностям. В механиках было восемь, включая меня. Где они сейчас, я без понятия. Надеюсь, с ними все хорошо. Мак шел чуть впереди меня, топая блестящими ботинками. Я невольно посмотрел на свои: высокие, замызганные в грязи, шнурки ослабли. Они не мои, их выдали, как только мы попали в туннель. Мои кроссовки забрали. Мне в принципе не жалко, правда, куда они их дели? На переработку? Нуждающимся? Сами носят? Я и Мак оказались перед огромными дверьми железного лифта. Он провел пропуском по панели и двери отворились, приглашая в бледно-оранжевый салон с диванчиками напротив друг друга, с огромным окном из прочного стекла на серый вид. Я удержался от того, чтобы присвистнуть. — Нам спускаться минут пятнадцать, так что под подлокотником ты найдешь таблетки, воду и пакетик, если понадобится, — Мак плюхнулся на диван, раскинувшись. Да это прямо люкс, не хватает телевизора. Вероятно, он есть в лифтах исключительно для сотрудников. Я сложил ладони между коленями, наблюдая за однообразным видом из окна. Зачем оно здесь вообще? Мак напротив меня листал что-то на умных часах. Я не скучал по дому, если вы думаете об этом. То есть я скучал, но не так, когда переезжаешь из родного города в другой, где у тебя остались все друзья, игрушки, секретные места. Я скучал так, когда ностальгируешь по определенному времени, желая вернуться, ведь там было лучше, хотя дом и люди вокруг тебя все такие же. У меня не было будущего в том месте, и грустно, что когда-то оно было. Обычно я заглушал подобные мысли, но сейчас мне нечего делать, находясь в шаге от того, чтобы стереть прошлое и начать новую жизнь. Лирик назвал бы это воскрешением, психолог — избеганием. Лифт опускался ниже и ниже, пейзаж за окном превратился в синеватые трубы, а не в серые. Я предвкушал, разбирая в голове различные сценарии. Я ни разу не видел подземок, фотографии природы и окружения нельзя было передавать между ними и поверхностью, поэтому у меня отобрали даже мои наблюдения о животных, сделанных во время охоты с отцом, заверив, что отделили мне шкафчик (не в курсе, где он) и я смогу их вернуть, если когда-нибудь представится случай подняться обратно. Глубочайше сомневаюсь. В общем, при себе я имел лишь вязаный браслет с крохотными камушками из разных стран, от большинства из них осталась пустошь, которую использовали для добычи ресурсов. Я воображал картинки того, как выглядит мое новое жилище, как я работаю механиком, как знакомлюсь и завожу друзей. Поверьте, плюсов действительно больше, чем минусов. Конечно, от механика у меня только умение держать гаечный ключ, однако я проходил обучение и основы знал (мне казалось, половину я уже забыл). Ну, опыт придет со временем, как любил твердить мой отец. Спина затекла, Мак же закинул ногу на ногу, втыкая в одну точку. Размышлял ли он, как его бесит эта работа — ездить туда-сюда, допрашивать Спускающихся и чахнуть в кабинете? Если судить по его кислому лицу, то да. Спустя еще длиннющие минуты — лифт затормозил. Позади открывшихся дверей нас ждал коридор, а прямо в конце около — да-да, еще одних дверей — стоял мужчина, чуть за тридцать с рыжеватыми волосами и недавно бритым лицом. Он сложил руки за спиной, уголки губ подняты, а голубые глаза уверенные и добрые. Почему-то я чувствовал, словно меня ведут в зал суда. Я бывал там однажды. После инцидента. — Это Максимилиан, главный механик, — Мак с трудом выговорил его имя, нескрываемо поморщившись. — Макс, — он протянул мне сухую ладонь с мозолями. — Эвер. Макс показал зубы в улыбке. — Добро пожаловать, Эв. Мне определенно понравилось сокращение. Лучше, чем Форевер. Макс достал пропуск, чтобы впустить нас. Что ж, у главного механика тоже есть привилегии. Я махнул Маку на прощание, и тот, очевидно, проигнорировал меня и развернулся. Макс подтолкнул меня к входу, и я задержал дыхание, теребя камушки на браслете. Меня пробила крупная дрожь, пот стекал по спине. Я боялся. И с нетерпением ждал. Зеленый свет заставил прищурится, а затем внезапно распахнуть глаза. Я никогда не видел таких сооружений. Невероятных размеров жужжащая многоярусная громадина медленно вращалась, огороженная платформой и ступеньками к ней, где трудились механики. Махина расположилась посередине большого пространства, проходы вели к ней из разных секторов. Я посмотрел наверх, голова закружилась. Пять этажей кругом уходили ввысь, словно это сооружение пробурило дыру между ними. Этажи соединяли лестницы, а на краях через перила вниз глядели несколько человек. Здесь пахло маслом и потом, теплый воздух касался кожи. Макс опустил руку мне на плечо. — Круто, да? — Ага… “Круто” — это мягко сказано. Я и представить себе не мог, что увижу что-то подобное. Мне не терпелось изучить каждый уголок подземки, подойти ближе к подвижной машине, приняться за работу, хоть я почти ничего не умел. — А что это? — я кивком указал на сооружение. — Это генератор. Главный в нашей механической подземке, отвечает тут за все, — Макс гордо улыбнулся, будто сам изобрел этот генератор. — О, вот и Ви. К нам приближался парень с каштановыми волосами, завязанными в хвостик на затылке, одетый в темно-зеленый комбинезон с закатанными рукавами. Над верхней губой красовались осторожно остриженные усы. Из-под воротника выглядывала синяя футболка. Он пожал руку Максу и мне. — Это Вилхо, мы зовем его Ви. Часто используем сокращения, так легче. Ви устроит тебе экскурсию. Ви чуть склонил голову в приветствии, и я уже посчитал его немым, как он произнес: — Буду рад работать с тобой. Приятно. Надеюсь, он не разочаруется, узнав мои истинные навыки. — Взаимно. — Ну, у меня дела, а вы развлекайтесь, — Макс похлопал по спине нас обоих и развернулся. Я хотел проследить за тем, куда он направится, но Ви забрал все мое внимание. — Давай проведу тебя по отделениям, точнее, секторам. — Хорошо. Мне было все равно с чего начать, даже если бы у меня был выбор. То есть он у меня наверняка был… ой, какая разница? Я готов прочесать это место вдоль и поперек, мой энтузиазм лился через край, и это пугало. Возможно, я не должен так радоваться прибытию в подземку, учитывая мое предвзятое мнение о ней полгода назад. Впрочем, плевать, что было раньше. Отныне для меня прошлого больше не существует. Мы подошли ближе к генератору, и я, приоткрыв рот, глазел на него, да так внимательно, что увидал некоторые гвозди и шурупы. Ви встал чуть впереди, как гид. И почему в подземки экскурсии не водят? И заработок, и потенциальные рабочие. Хотя это могло сыграть и в противоположную сторону. — Наша механическая подземка делится на четыре сектора или же отделения: простые механики, отвечающие за ремонт бытовых вещей и прочей мелочи; тяжелые механики, ухаживающие за генератором и отвечающие за жизнеобеспечение здесь; электронщики, следящие за электричеством и компьютерной системой, и сварщики, производящие детали. Примерно через две недели тебе предстоит выбрать свое отделение, — Ви поднял указательный палец вверх. — Прости, а что делаешь ты? — Я заместитель главного механика. В основном, хожу по секторам и слежу за выполнением работы, пока Макс занят, — Ви подбоченился. Он гордился своей должностью, и я почувствовал восхищение в груди. Не удивлюсь, если он шел к этому неимоверным трудом, ведь кто-то в подземке не для того, чтобы сбежать от жизни на поверхности. — Пойдем-ка дальше, — Ви махнул за собой, и мы пошли мимо генератора ко входу в левый сектор — «Пр. Механики». Вход в каждый из них начинался аркой с надписью, обозначающей принадлежность к отделению. — Выше на этажах у нас располагаются жилые отсеки, столовая, всякие разные заведения для отдыха. Мы отстаем от поверхности, но все-таки между нами не глубокая пропасть. — Поверь, на поверхности не все так сказочно, — я вздохнул. — Я никогда не бывал наверху, — обыденно подметил Ви без капли сожаления. Думаю, он просто с этим смирился, а, может, и не хотел там побывать вовсе. Кто знает, какие рассказы, слухи, предрассудки ходили в подземках о поверхности. Потому что на ней их было предостаточно. — Тебе там нравилось? — Наверное, — я пожал плечами. — Здесь мне будет определенно лучше. — Как скажешь. В наших интересах, чтобы твой новый дом пришелся тебе по душе. Мы тут семья и в обиду не дадим. Так что выслушаем любые жалобы. Мне уже нравился Ви. Конечно, мой недостаток был в том, что я слишком рано составлял образы о людях, чаще всего положительные, и не всегда они оправдывались, но я доверял ему, как и Максу, как и всем моим новым коллегам. Они вместе трудились над хорошим состоянием подземки, и я желал стать их частью. Кто-нибудь, остановите мое рвение. Сектор простых механиков выглядел, словно лабиринт. Или офис, где сотрудников огораживали стенки. Механики в своих мини-комнатках были сосредоточены на деле, не отвлекались на нас. Дальше располагались длинные столы, за которыми работали сразу человек десять. Ви повернулся ко мне. — За две недели ты сможешь попробовать все. За тобой закрепится наставник, пока ты окончательно не обучишься. — И сколько мне придется учиться? — Сколько тебе потребуется. Подземка настолько лояльна к своим новичкам? Они вполне могли запустить рекламу, где бы указали: мы вытираем сопли нашим новым сотрудникам. Честно, я ожидал какого-то подвоха. — И много к вам поступает людей? — я взметнул брови, решив уточнить. — Не очень, на самом деле. Нам всегда их не хватает. Многие сдаются, не проходят отбор, а на заключительном этапе оказывается они что-то скрыли, подделали, или какой-то Пускатель допустил ошибку. В общем, счастье, если человека два в месяц, — Ви прикусил губу. Значит, те семь человек были не здесь. Не сказать, что меня это расстроило, однако, получается, я тут был единственным оболтусом, что не очень устраивало. Подземка не пользовалась популярностью на поверхности, как вы уже могли понять. В прошлом я сам ее боялся, трясся и морщился от любых мыслей отправки туда. Во мне еще остались кусочки этого страха и недоверия, и я старался запихнуть их куда подальше. Мы покинули этот сектор и направились в следующий. электронщики. Он был увешан проводами, и платы цепляли глаз повсюду. Ви поведал мне о центральном компьютере и паре мелких, которыми пользовались явно не новички. Из-за одного стола нам присвистнул и отсалютовал парень в кепке и с длинными самодельными бусами в том же комбинезоне, что и Ви, только с короткими рукавами, как у майки. — Это Ро. Славный пацан, и несмотря на свое ребячество, уважаемый в этом секторе, — пояснил Ви. Я посмотрел на Ро, вернувшегося к занятию, и улыбнулся. Я заметил на его плечах замысловатые узоры и надписи. Татуировки. Похожие красовались на руках Ви. Шипы розы обвивали предплечья, а над локтем фраза “моя любовь”. Теперь мне было любопытно, зачем он набил это именно в этом месте, но спросить я пока не отважился. В сектор сварщиков пришлось спуститься. Тут было невыносимо душно, что я снял кофту и завязал ее на поясе. Запах металла и гари ударил в нос, скрежет и шум заполонили помещение. Почти все люди были одеты в оранжевые плотные комбинезоны, носили перчатки и маски, либо защитные очки. От искр и пара у меня зачесались глаза, и я часто заморгал. Один из сварщиков подошел к нам, поднимая крупные линзы на макушку и вытирая лоб. Я опасливо покосился на болгарку, которую он сжимал в ладони. — Ахуеть. Это что, новичок? — парень ухмыльнулся. Он был загорелым и с угольными, коротко остриженными, волосами. — Как видишь, Тан, — Ви сложил руки на груди. — Это Эв. Эв, это Тан. Мы обменялись крепким рукопожатием (Тан был без перчаток). — Поздравляю, Эв, теперь ты проведешь остаток своих дней в этой жопе. Ви мрачно посмотрел на него, но я засмеялся. Это заявление меня ничуть не испугало, а Тан показался тем самым чуваком, который любит, чтобы новички обмочились прежде, чем приступили к работе, и ходили потом оглядывались на него. Я же не хотел бояться здесь кого-то. Даже Мака. — Пойдем-ка, пока Тан не спиздел еще чего, — Ви покачал головой, не сводя предостерегающего взгляда со сварщика. — Мне все равно некуда деться, так что я не сбегу, — я беззаботно пожал плечами. Тан захохотал, а Ви вздохнул и выпроводил меня из этого сектора. По пути нам встретился русый парнишка с легким загаром (смею предположить, здесь имелся солярий). Он махнул нам и обратился к моему проводнику: — Я встретил Макса только что, он просит тебя заглянуть. Отведи новичка к жилым комнатам. — А как же тяжелые механики? — я поднял одну бровь. — Ничего. Мы продолжим позже, — успокоил Ви и кивнул незнакомцу. Тот подмигнул мне и направился по своим делам. Мы зашагали по лестнице наверх. И здесь же все напоминало маленький городок под огромными слоями земли: неоновые вывески, люди, спешащие по своим делам, разговоры из открытых окон. Конечно, в подземке жили не только механики. Очевидно, у них были семьи, и кто-то из них мог вполне стать врачом или спасателем и работать на другом этаже. Разглядывая небольшую толпу в похожих одеждах, я задумался над тем, сколько же людей обитало в подземке. Изнутри она была небывалых размеров, но Ви сказал, что им всегда не хватает народа. Жилые комнаты находились на третьем этаже и внешне напоминали высокие гаражи с узкими дверями и окнами. И с номером на табличке слева от проема. Мой был 3517. Значит, я действительно числился как инцидентный. Мне не особо хотелось, чтобы на меня вешали какие-то ярлыки или дополнительно наблюдали за мной, однако если это приносило им покой, то пожалуйста. — В жилых комнатах у нас живут по двое, если ты новичок, без семьи, звания, привилегий и тому подобного. Твой сосед отдаст ключи, — Ви дернул за ручку. — То есть со мной будет еще один инцидентный? — остановил я его вопросом. Ви задумчиво склонил голову набок. — Нет. К каждому нумерованному заселяется обычный человек, дабы не сооружать еще жилых помещений. Когда кто-то из инцидентных проявляет… опасные наклонности, их отправляют в изолятор, а потом на поверхность, хотя чаще всего такие к нам не спускаются. Не проходят отбор. Правда, рутина подземки может повлиять по-разному, не все к ней готовы, — Ви мило улыбнулся. Он открыл дверь и пропустил меня вперед. Жилая комната была маленькой: не сравнимой с моей в родительском особняке. Да, я был богатеньким сынком, но, поверьте, деньги ничто, когда это единственное, что у тебя есть. Поэтому сейчас я воодушевленно изучал зеленые стены, две кровати, стоящие по диагонали друг от друга, круглый низкий столик посередине, два темных комода и вход в душевую с туалетом. Одна из постелей прямо передо мной была заправлена, на другой — справа и чуть сзади от меня — скомкалось одеяло. Она занята. Несколько бумаг валялись на столике, штаны — на полу. Моему соседу не повезло, ведь я обожал чистоту и порядок и теперь ему придется как-то уживаться с моей натурой. — Уютненько. — Ага. Аби хороший парень. Думаю, вы поладите, — Ви так и не вошел в комнату. — Я должен идти. Добро пожаловать в новый дом, Эв. С этими словами он исчез из поля зрения. Я секунду взирал на пустой проем, потом плюхнулся на жестковатый матрас кровати. Мой новый дом. Полгода назад я бы посмеялся над собой. Никогда бы не поверил, что жизнь заведет меня сюда. На поверхности было прекрасно, я любил ее, пока не остался совсем один. Может быть, я слабый, может, полный идиот, но я не жалею. Отец попросил меня об одном, и я не имел права отказать. Итак, добро пожаловать в мой новый дом.