А что, если я не хочу, чтобы это осталось в Вегасе?

Джинни лишь дико заулыбалась, услышав своё «Действие». Она сбросила с плеч лёгкий жакет, будто готовясь к битве. «Подойти к той группе маглов у бара и, используя только жесты и улыбки, выпросить у самого симпатичного из них его футболку на память. Надеть её поверх платья и проносить до конца вечера», – прочитала Гермиона всплывшие в воздухе буквы. Быстро замахала рукой, рассеивая надпись, когда участница прочла задание. — Легкотня, — фыркнула рыжая и направилась к бару, где трое молодых маглов в спортивных майках что-то громко обсуждали над кружками пива. Выбрала самого высокого, с улыбкой до ушей и глупыми, но добрыми глазами. Не говоря ни слова, Джинни подошла вплотную, положила палец на собственную губу в красивом жесте «тссс», а потом указала на его футболку с принтом какой-то рок-группы. Она сделала большие, выразительные глаза, сложила ладони у груди в мольбе и обвела рукой себя, словно говоря: «Подари это сокровище мне, пожалуйста!» Тот обомлел. Его друзья захихикали. Он что-то пробормотал, глядя на её огненные волосы и дерзкую улыбку. Джинни не отступала. Подмигнула ему, потом его друзьям, и сделала вид, что замирает от восторга, прижав руки к сердцу. Это был чистый, немой спектакль. Через тридцать секунд смущённый, но польщённый парень через голову стянул свою футболку и с поклоном вручил её Джинни. Та, не моргнув глазом, натянула её прямо поверх своего маленького чёрного платья. Ткань пахла пивом, потом и дешёвым одеколоном. Девушка послала парням воздушный поцелуй и вернулась к столу под оглушительные аплодисменты подруг, расстегнув пару верхних пуговиц, чтобы было видно декольте. — Сувенир, — гордо заявила она, отхлебнув из бокала. — И символ моей непревзойдённой убедительности. Теперь я здесь самая крутая. – Погоди, мы только начали! – азартно воскликнула Кэти. Карта «Правда» легла перед Полумной. Она задумчиво поднесла палец к губам, глаза, и без того большие, стали казаться ещё больше, будто вбирая в себя суть вопроса. «Какой магический артефакт или существо, по твоему мнению, лучше всего описывает суть Гермионы? А Джинни?». — О, это прекрасный вопрос, — прошептала она, и в её голосе зазвучали нотки благоговейного любопытства. Все затихли, зная, что сейчас будет нечто… очень «полумное». — Гермиона, — начала она, поворачиваясь к подруге. — Ты — Живая Библиотека Александрии. Не та, что сгорела, а та, что могла бы быть, если бы её защитили заклятьем вечной сохранности. Не просто хранишь знания. Ты их систематизируешь, даёшь им логику и структуру, но внутри тебя всё ещё бушует огонь первоисточника — тот самый, что заставляет бросаться на защиту правды, даже если для этого придётся пойти против всех. Ты выглядишь как каталог, а на деле — как древний, мудрый дракон, охраняющий свои сокровища-знания. Гермиона слегка покраснела, не зная, то ли обижаться на сравнение с драконом, то ли принимать его как высший комплимент. — А Джинни, — Полумна перевела свой лунный взгляд на рыжую. — Ты — Огненный шар в игре в квиддич. Но не тот, что летит по предсказуемой траектории. Ты — шар-бунтарь. Тот, что внезапно меняет направление, обжигает, когда его меньше всего ждут, и зажигает всё на своём пути чистой, хаотичной энергией. Твоя суть — это непредсказуемое движение, яркая вспышка и… лёгкий запах гари после особенно удачного маневра. Ты разрушаешь шаблоны просто потому, что твоя природа — лететь напролом. Наступила секундная пауза. Потом Джинни громко рассмеялась. — Обожаю! Я — грёбаный огненный шар! Бладжер – точно! Лучшего комплимента мне ещё не делали! Насчет запаха гари – ты отлично завернула. После тренировок Поттера, мне кажется, что им пахну не только я, но и вся квартира. Особенно если он заводится и забывает принять душ… Ну вы понимаете, о чем я. Девчонки дружно захихикали. Гермиона закатила глаза. Она все еще не могла расслабиться, хоть текила и начала свое коварное движение в ее крови. — Я… не уверена насчёт дракона, — пробормотала Гермиона, но в уголках её губ дрогнула улыбка. — А ты сама, Луна? — не удержалась Кэти. — Кто ты? Полумна мягко улыбнулась, будто ждала этого вопроса. — О, я думаю, я — зазеркалье. Ни артефакт, ни существо. Просто место, где всё отражается, но немного не так. И где иногда можно найти то, что потерял. Или то, о существовании чего даже не подозревал. Все снова замолчали, переваривая. Игра «Правда или Действие» с Полумной всегда была путешествием в неведомое. И все были рады, что она с ними. Но игра не ждала. «Какой из игроков соперничающих команд по квиддичу тебе на самом деле симпатичен как мужчина, и ты бы согласилась с ним на свидание?». Кэти закатила глаза, но в них мелькнул азартный огонёк. — Уверена, что вопросы придумывала Джинни. Рыжая невинно округлила глаза. – Ладно, выложу грязные сплетни. Но если это дойдёт до тренера, я тебя сдам за подкуп судьи тем «волшебным» цветочным чаем. Она сделала глоток, для храбрости. — Капитан «Кентерберийских Каннибалов», Мэккиннон. Тот, что с татуировкой дракона на предплечье и… чёрт, с этими глазами цвета шторма. Мы столкнулись в раздевалке после матча в прошлом сезоне. Буквально. Я вылетела из душа, он входил, уже переодетый. Все замерли, затаив дыхание. — И? — И он не стал кричать «ой» или хихикать. Подхватил, извинился таким баритоном, от которого у меня мурашки по спине пробежали, и серьёзно так спросил: «Целы?». А потом улыбнулся. Одним уголком рта. — Кэти вздохнула, театрально приложив руку к сердцу. — С тех пор я не могу смотреть на их матчи без предвзятого интереса к их тактике. Чисто профессионального, конечно. — Кэти Белл! — взвизгнула Джинни. — У тебя краш на врага! Это же эпично! — Это не краш! — отмахнулась Кэти, но щёки её порозовели. — Это… оценка хороших манер и развитой мускулатуры в стрессовой ситуации. Всё. Следующий ходит. Гермиона ждала этого с замиранием сердца. Она же не рассчитывала, что умная игра каким-то образом пропустит ее ход. «Станцевать стриптиз для клиента в приватной комнате». Золотая искра отделилась от карты, подплыла к Гермионе и впилась в запястье, заставив девушку ойкнуть. Принуждение. Оно не спорило. Оно направляло. Лучше бы выбрала правду. Всё время надо было так делать… Но тогда они бы начали расспрашивать её о расставании с Роном. Поправка – любопытная рыжая лиса бы начала, чёрт бы её побрал! Братец-то вряд ли ей что-то рассказывал. Спасибо, что хоть не трепался. — Отлично! — Джинни похлопала в ладоши, её глаза метали молнии озорства и жажды приключений. — Правила просты: идёшь, танцуешь, возвращаешься – живой. Ну, или хотя бы в сознании. Полумна, маскировку! Та, не отрывая задумчивого взгляда от завихрений над столом, протянула Гермионе крошечный флакон с жидкостью цвета туманного рассвета. — Это не просто визуальная иллюзия, — тихо сказала она. — Это лёгкая аура «незаметности». Для… клиента ты будешь … блондинкой. Лицо немного поменяется, фигуру решили оставить твою. – Да, детка, у тебя отличные задница и ноги, наконец, продемонстрируешь хоть кому-то! – весело вклинилась Джинни. – А то даже у Макгонагалл наряды сексуальнее… – Я хожу в этом на работу! – прошипела уязвлённая сравнением Гермиона. Профессор была старше её на полвека! а может и больше – кто же рискнет спросить. – Ты и в бары так ходишь, – отмахнулась рыжая. – Мне Гарри рассказывал. Убить его! Потом. — Прекрасно, — процедила Гермиона, хватая флакон так, будто это был яд. — То есть, я должна буду станцевать и… всё? – Ну, будет зависеть от обстоятельств, – серьёзно задумалась Полумна. – О, а вдруг ты там встретишь красавчика? – подмигнула Кэти. – И западешь на него! – Прекрати! – закатила глаза Грейнджер. – Туда ходят только потные, вонючие, пузатые, лысеющие неудачники, для которых это единственный шанс… – На коленях у него поёрзать все-таки придётся, – безжалостно припечатала Джинни. – Что?! – Такой заказ, – она развела руками. – Ну, извини, выбор невелик. Выцепила их администраторшу в туалете и договорилась. – Ты – ведьма! – Знаю, – скромно заулыбалась рыжая. – Если бы не скорая свадьба, я бы расцарапала тебе лицо! — О, расслабься, не драматизируй! — Джинни сунула ей пачку хрустящих зелёных бумажек. — Местные деньги. Дай девушке у седьмой кабинки. Она не станет спрашивать. Здесь, — Джинни многозначительно обвела рукой пространство, пропитанное ложью и парами спирта, — никто не задаёт лишних вопросов. Гермиона встала. Ноги были ватными, а в голове гудело от текилы и нарастающей паники. Пошатываясь на шпильках, прошла через зал, где гриффиндорки уже вовсю обсуждали зажигавшего на сцене «смуглого пирата», и её обдало новой волной звуков: рёв смеха, отдалённый лязг фишек из прилегающего казино, навязчивый, битый ритм музыки, под который так легко было потерять себя. Заглянула в уборную и быстро переоделась. Даже не стала глядеть на себя в зеркало. Джинни торжественно вручила ей пакет, в котором оказался пошлейший пуш-ап, золотистый топ с огромным декольте и микро-трусики, еле прикрывшие лобок. Гриффиндорка с отвращением накинула на себя платье-халат, убеждая себя, что она ни за что его не снимет. Коридор к «мужской части» был тёмным, бархатным, пропитанным сладковатым запахом дешёвых духов и пота. Свет приглушён до интимного, опасного полумрака. Сердце колотилось где-то в горле. Это безумие. Это нарушение двенадцати пунктов Статута. Это… просто немыслимо! Блестящая табличка с цифрой «семь». За дверью – тихо. Гермиона сделала глубокий вдох, пахнущий тем самым жжёным миндалём магического принуждения, и откупорила флакон. Жидкость была холодной и невесомой. Она выпила её залпом. Ощущение было странным — будто по коже пробежала лёгкая, прохладная рябь. Девушка посмотрела на свою руку — кожа казалась чужой, чуть более бледной, а кончики волос, выбивавшиеся из-под заклинания, стали на глазах тяжелеть и светлеть, превращаясь в безжизненную платиновую прядь. Резко, пока не передумала, она постучала и вошла. В кабинке было тесно и душно. На низком диване сидела девушка с неестественно яркой улыбкой и усталыми глазами. Она уже была почти готова — в одних сверкающих трусиках и туфельках на высоченной шпильке. — Эй, дорогая, ты не туда... — начала она, но Гермиона молча сунула ей в руки пачку денег. — Твоя смена закончена. Уходи, — хрипло сказала Гермиона, удивляясь собственному голосу. Он звучал чужим и плоским. Не задают тут вопросов, как же. Бардак, как везде. Девушка удивлённо подняла бровь, быстрым, профессиональным движением пересчитала купюры, и её лицо расплылось в понимающей улыбке. — О, я поняла. Ну что ж, удачи, подруга. Ловко накинула сверху прозрачный халатик и выскользнула за дверь, оставив Гермиону наедине с зеркалами, отражавшими десятки бледных, испуганных блондинок. Хотела было рассмотреть свою новую внешность, но именно в этот момент дверь снова открылась. Не та, через которую ушла танцовщица, а вторая, ведущая, видимо, из общего зала. В проёме, окутанный дымкой и неоновым отсветом, стоял… Драко Малфой. Он вошёл, не глядя по сторонам, расстёгивая манжету одним изящным, привычным движением. Чуть морщась, видимо, от духоты. Парень выглядел… расслабленным. Более взрослым. Циничным. Совершенно не тем злым мальчишкой из её воспоминаний. Молодым мужчиной, искавшим в этой комнате простую, ни к чему не обязывающую отдушину. За тысячи километров. В такой странной, совершенно немыслимой обстановке. При настолько идиотских обстоятельствах… Он поднял взгляд. Глаза, холодные и оценивающие, скользнули по её фигуре, задержались на лице, ничего особенного не выражая – никакой искры узнавания – и вернулись к её глазам. В них не было презрения, лишь капля любопытства. — Итак, — произнёс он, и голос, низкий и насмешливый, заполнил тесное пространство кабинки. — Мой друг заплатил за спектакль. Удиви меня. А в воздухе, густом от волшебства, лжи и всевозможных феромонов, золотые искры принуждения тихо подтолкнули Гермиону вперёд, к точке, где заканчивался разум и начиналось нечто, чему даже у неё не было названия. Девушка застыла. Всё внутри сжалось в ледяной, неподвижный ком. Малфой. Из всех людей на свете — Малфой. Её мозг, обычно такой быстрый, выдал лишь белый шум паники, сквозь который пробивалось одно слово, пульсирующее в такт сердцебиению: Нет-нет-нет-нет-нет. Парень всё ещё смотрел на неё. Выжидающе. Бровь чуть приподнята. Удиви меня. Ага. Сейчас чары скину. Спорим, ты в жизни так не удивлялся! Магическое принуждение в запястье толкнуло её, настойчиво и неумолимо. Ноги, казалось, приросли к мягкому ковру, но чары были сильнее. Девушка сделала шаг. Потом ещё один. Движения были деревянными. К своему ужасу, гриффиндорка ощутила, что руки сами тянут ткань платья в стороны, освобождают плечи, спину. Неловко отбросила его в сторону, переминаясь с ноги на ногу. — Что, инструкцию забыла? — голос парня прозвучал чуть насмешливее. — Или мой вид не вдохновляет? Могу уйти, вернуть деньги. Хотя… — Его взгляд скользнул по её фигуре, застряв на золотистом топе, который Джинни со зловещей точностью подобрала на два размера меньше. — Костюмчик, конечно, кричит «любительница». Но в этом, признаться, есть свой шарм. Гермиона почувствовала, как по щекам разливается жгучий румянец. Хоть бы чары маскировки скрыли его! Девушка попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый звук. Прокашлялась, заставив голос работать. — Я… я только устроилась. — Это была первая ложь, которая пришла в голову. Голос звучал неестественно высоко и напряжённо. — Это заметно, — сухо констатировал Малфой, разваливаясь на диване. Он снял пиджак, небрежно бросил его на спинку. — Расслабься. Я не укушу. Если, конечно, не попросишь. Эта фраза, сказанная с ленивой, циничной уверенностью, почему-то вогнала её в ступор не меньше, чем его появление. Это же Малфой. Он должен быть гадким, злым, брызгать ядом. А этот… спокойный, усталый мужчина с холодными глазами сбивал с толку, заставляя сыпаться крошкой все её ожидания. Принуждение снова дёрнуло за руку. Подошла ближе, машинально принялась делать какие-то неуверенные движения бёдрами, стараясь не смотреть на него. Танец получался скованным, абсолютно не соблазнительным. — Боже, — он тихо рассмеялся, но без злобы. Скорее, с оттенком чёрного юмора. — У тебя вид, будто тебя ведут на гильотину. Или как будто я тебя лично чем-то обидел в прошлой жизни. «В этой, — яростно подумала Гермиона. – В этой жизни!» — Просто… жарко, — выдавила она, продолжая свои неуклюжие па. — В Вегасе всегда жарко. Или ты здесь впервые? — Его тон стал любопытным. Он не смотрел на её тело с похабным интересом. Разглядывал как интересную, но непонятную диковинку. — Да, — честно выпалила Гермиона. Потом, спохватившись, добавила: — Я не местная. — О, вот как, — он потянулся к стоявшей в углу миниатюрной стойке, налил из хрустального графина что-то янтарное в два бокала. Протянул один ей. — Выпей. Расслабит нервы. И, чёрт возьми, прекрати это конвульсивное дёргание. Сядь. Это было не приглашение. А мягкая, но не терпящая возражений команда. И странным образом совпала с моментом, когда ноги девушки подкосились окончательно. Гермиона опустилась на противоположный конец дивана, приняв бокал дрожащими пальцами. Сделала большой глоток. Алкоголь обжёг горло, но потом разлился тёплым, успокаивающим потоком. — Спасибо, — прошептала, глядя в бокал. — За алкоголь? — он отпил сам, изучая её профиль. — Большинство здесь стараются произвести впечатление опытных, даже если это не так. А ты… даже не пытаешься. Почему? Вопрос застал её врасплох. Гриффиндорка подняла на него глаза. Встретила взгляд парня — внимательный, аналитический. Таким она его никогда не видела. — Я… не хочу притворяться, — сказала правду, прикрываясь при этом маской своей новой, выдуманной личности. — Редкое качество. Особенно в этом городе. — Он откинулся на спинку, и его лицо на мгновение осветилось мигающей неоновой вывеской за окном. — Меня зовут Драко. Он представился. Просто так. Как будто они равны. У Гермионы перехватило дыхание. — Ге..Гера, — выдавила она, вспомнив свою импровизированную легенду. — Гера? — он повторил, и уголок его рта дрогнул. — Родители – фанаты мифологии? Или это не твоё настоящее имя? — Мне… нам запрещено называть настоящие имена клиентам, — быстро соврала она, хватая соломинку. — А, правила, — он кивнул, как будто это было глубочайшей мудростью. — Ну что ж, Гера. Раз уж мы оба здесь, и твой «танец»… прости, но это был позор для искусства стриптиза… Давай просто поболтаем. Мой друг заплатил за время, а не за мастерство. Расскажи, как ты, такая… неотёсанная, оказалась в золотом купальнике в седьмой кабинке в Вегасе? Это был вопрос, заданный с искренним, почти клиническим любопытством. И в нём не было ни капли привычного ей малфойского презрения. Была лишь усталая ирония человека, который видел слишком много фальши и наткнулся на что-то неподдельно нелепое, но искреннее. И именно это, эта неожиданная, странная нормальность в самом сердце безумия, заставила Гермиону забыть на секунду, кто он. Забыть про чары, про игру, про всё. Она обречённо вздохнула и сказала первую за этот вечер настоящую, горькую, как текила, правду: — Меня заставили. Драко Малфой замер. Его взгляд стал острым и заинтересованным. — Ну вот, — тихо сказал он. — Теперь становится интересно. Раскрывай детали, Гера. У нас ещё есть время. И, к своему собственному ужасу, Гермиона поняла, что хочет ему рассказать. Не всё, конечно. Но хоть что-то. Потому что разговаривать с этим циничным, изменившимся призраком её прошлого вдруг показалось в тысячу раз проще, чем танцевать для незнакомца.