Кризис идентичности

Стив трижды поправил вазу на прихожей, выключил и снова включил свет в гостиной, нервно проверяя, нет ли пыли на экране телевизора. Он слышал рычание мотора грузовика Эдди за пару минут до того, как тот заглушил его прямо у подъезда. Сердце заколотилось глупым, подростковым ритмом. Он открыл дверь, еще до того, как Эдди успел нажать на звонок. На пороге стоял Мансон, уже не в рабочей футболке, а в старом растянутом свитере с выцветшим принтом какого-то норвежского блэк-метал коллектива. В руках — шестибанковая упаковка пива и пакет из кондитерской. — Входной билет,— сказал он, смущенно ухмыляясь, и протянул пакет.  От него пахло дорогим табаком, осенним ветром и… домом. Не домом Стива, а чем-то своим, уютным. — Зря старался, тебя и так пустили бы,— Стив отступил, пропуская его внутрь. Он пытался звучать небрежно, но теплая улыбка выдавала его полностью. В прихожей на секунду повисло легкое, почти осязаемое напряжение. Они стояли слишком близко в узком пространстве. Потом Эдди снял косуху, и момент рассыпался. — Что, родители оставили большого мальчика одного? — спросил Эдди, следуя за Стивом на кухню. Его взгляд скользнул по безупречно чистым, но бездушным поверхностям большого дома. — Они на конференции. До выходных,— кивнул Стив, уже доставая сковороду,—Голодный? Я тут наггетсы купил. И картошку фри. — Кулинарный гений нашего времени,— с невозмутимым видом констатировал Эдди, прислонившись к кухонному острову и наблюдая, как Стив возится с маслом. Но в его глазах светилась не насмешка, а мягкая, почти нежная снисходительность,— Но если хочешь настоящей еды для гурманов, дай-ка покопаться у тебя в холодильнике. — Вперед, шеф,— фыркнул Стив, но позволил ему открыть холодильник. Началось настоящее волшебство. Эдди, с сосредоточенным видом алхимика, вытащил остатки копченой курицы, плавленый сыр в треугольничках, банку маринованных огурцов, какой-то забытый соус терияки и даже пакетик с чипсами. Стив скептически наблюдал, как Эдди намазывал сыр на два ломтя хлеба, сверху выкладывал разломанную курицу, щедро поливал терияки, затем клал чипсы и тонко нарезанные огурцы. — Ты серьезно? Чипсы? В сэндвиче? — Стив скривился, помешивая наггетсы. — Это, мой друг, текстурный контраст. Хруст. Соль. Без этого — просто грустная булка с мясом, — с пафосом заявил Эдди, прижимая второй ломоть хлеба и с силой придавливая ладонью. Сэндвич издал многообещающий хруст,— Пожарь свои резиновые куриные уши, а потом оценишь. Они перенесли свой пир на подносе в гостиную. Эдди вставил в видеомагнитофон кассету с «Охотниками за привидениями» («Классика, не спорь»). Плюхнулись на огромный диван с размаха, так что пружины жалобно взвизгнули. Когда фильм еле дошел до середины, а наггетсы были съедены наполовину, Эдди с деланной небрежностью вытащил из кармана джинсов заветную самокрутку. — Продолжаем… наш приятный вечер?— спросил он, поджигая её. Дымок поплыл в воздухе, смешиваясь с запахом жареного и старой пленки. Стив взял косяк, когда Эдди передал его. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Искра. Привычная уже, но от этого не менее яркая. Сначала они просто курили и смотрели фильм, изредка перебрасываясь репликами по поводу сюжета. Но по мере того, как дым делал свое дело, а комфортная тишина обволакивала их, разговор потек сам собой. Без давления. Без страха. — Что будешь делать, когда… ну, когда всё это окончательно закончится? — спросил Стив, отрывая взгляд от экрана,— С группой, с работой? Эдди задумчиво выпустил дым кольцом.  — Хочу записать демо. Настоящее. И отправить в пару лейблов. Пусть даже маленьких. А там… посмотрим. Может, съеду с трейлера. Куплю домик. С гаражом, где можно чинить тачки и репетировать ночами,— Он посмотрел на Стива,— А ты? «Family Video» на всю жизнь? Стив пожал плечами.  — Не знаю. Раньше думал… ну, бизнес какой-нибудь. Как отец. Но теперь сама мысль о том, чтобы сидеть в костюме в офисе… — Он сморщился. Эдди хихикнул,— Может, что-то свое. Не знаю что. Где можно быть в движении. И чтобы люди не были мудаками. — Глубокомысленно,— усмехнулся Эдди, но без ехидства,— А кем мечтал стать? В детстве, до того как стал Королем Стивом? Стив засмеялся, смущенно потирая затылок.  — Пожарным. Потом, как все — космонавтом. Потом… просто крутым парнем с хорошей машиной. Очень сложные мечты, да. — У меня была фаза палеонтолога,— признался Эдди неожиданно тихо,— Потом, когда понял, что это куча учебы и пыли, а не только динозавры, передумал. Потом хотел быть как Оззи. Но дядя вовремя объяснил про реалии туров и гонораров. Потом механиком, быть вечно грязным и вонять бензином,— Он помолчал,— А еще… я мечтал просто чтобы дома пахло едой. Не сигаретами и пивом. А чтобы кто-то готовил. И ждал. Голос его сорвался. Стив почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Он знал про дядю Эдди, знал, что тот старался, но… дом — это не то же самое. — У нас дома пахло деньгами, — тихо сказал Стив, глядя на свои руки,— Дорогим освежителем воздуха и… одиночеством. Мама вечно на благотворительных вечерах, отец в разъездах. Я приходил из школы — тишина. Полная, типо… гробовая. Иногда я включал телевизор на полную громкость, просто чтобы было не так пусто. Он никогда не говорил об этом ни с кем. Даже с Нэнси. Это было стыдным признанием — что за идеальным фасадом дома Харрингтонов не было ничего. Эдди не сказал «мне жаль». Он просто молча протянул косяк, и их взгляды встретились в понимании двух очень разных, но в чем-то одинаково одиноких мальчишек. Накурившись, Стив наконец откусил от чудовищного сэндвича Эдди. Его лицо выразило целую гамму чувств: от ужаса до удивления, а затем — до чистого, немого восхищения. — Черт возьми, — выдохнул он, прожевывая,— Это… это гениально и одновременно кощунственно. Как ты это придумал? — Талант, — скромно потупился Эдди, но глаза смеялись,— И голодное детство. Когда есть только три продукта, начинаешь креативить. Атмосфера в комнате изменилась. Она стала гуще, теплее, заряженной. Шутки стали тише, взгляды — дольше. Они сидели друг напротив друга, подогнув ноги на диване. — Ты сегодня… с ребятами… — начал Стив, не в силах отвести взгляд от губ Эдди,— Это было… — Было? — Эдди приподнял бровь, слегка наклонив голову. Его нога почти касалась ноги Стива. — Привлекательно,— выпалил Стив, и сам удивился своей прямоты. Дурь сняла последние фильтры. Эдди замер.  — Привлекательно? — он нервно хохотнул,— Как я вожусь с пацаном и его будущей гитарой? — Да,— легко кивнул Стив,— Именно так. Заботливо. Терпеливо. Ты в своей стихии. Это… — он поджал губы на секунду,— горячо. Слова повисли в воздухе, тяжелые и откровенные. Они говорили теперь короткими, рублеными фразами, будто боялись, что длинные предложения всё сломают. — А ты, когда концентрируешься… морщишь лоб,— Эдди указал пальцем в его сторону,— И прикусываешь губу. Это… мило. — Мило? — Стив фыркнул, но покраснел. — Да. Мило,— шепнул Эдди,— И сводит с ума. Грань была перейдена. Воздух между ними казался раскаленным. Стив вдруг заметил темное пятно соуса терияки  на подбородке Эдди. — У тебя… — он жестом показал на свое лицо. Эдди лизнул губы, но не попал. — Здесь,— прошептал Стив. И, не думая, потянулся через пространство дивана. Его большой палец медленно, почти с благоговением, коснулся кожи Эдди, смахнув каплю соуса. Прикосновение было обжигающим. Время остановилось. Эдди не отстранился. Он мягко, но уверенно обхватил его запястье, не давая убрать руку. Его пальцы были теплыми, чуть шершавыми. Он прижал ладонь Стива к своей щеке, повернув голову так, чтобы губы коснулись его большого пальца. Дыхание Стива перехватило. Их взгляды были прикованы друг к другу. В темных глазах Эдди Стив видел бурю — желание, страх, надежду и ту самую, давно знакомую нежность. Эдди медленно, как бы давая последний шанс отступить, наклонился вперед. Расстояние исчезло. Первый поцелуй был робким. Просто прикосновение губ к губам. Вопрос. Стив ответил на него легким движением, едва заметным нажатием. Это было сладко, нежно, осторожно до боли. Они дышали одним воздухом, их носы соприкасались. Эдди отстранился первым, всего на сантиметр. Его глаза были широко открыты, полны какого-то немого изумления. — Стив… — его голос был хриплым шепотом,— Если мы продолжим… для меня это… Я не смогу остановиться. Я сойду с ума. Стив почувствовал, как по его телу пробежали мурашки. Страх был. Но он тонул в волне такого мощного, всепоглощающего желания, что ему стало тесно в собственной коже. — Я хочу сойти с ума,— просто сказал он. И это была чистая правда. Больше слов не было нужно. Второй поцелуй не был робким. Эдди издал приглушенный стон, глубокий, идущий из самой груди, и его руки вцепились в плечи Стива, притягивая его ближе. Стив ответил с такой же силой, одной рукой погружаясь в его непослушные волосы, другой находя талию под растянутым свитером. Они сползли с дивана на мягкий ковер, не разрывая поцелуя. Телевизор мерцал синим светом, освещая их сплетенные фигуры. Смех, шутки, неловкость — всё это испарилось, оставив только жар, вкус друг друга и гулкую, оглушительную тишину, наполненную звуками торопливого дыхания и шепота кожи об одежду. Они исследовали, торопились, замедлялись, снова торопились — два мальчика, наконец-то нашедшие в другом то, чего так боялись и так отчаянно желали. И в этот момент всё — Хоукинс, прошлое, будущее, Изнанка — перестало существовать. Остался только этот ковер, этот темный экран и они. — Черт возьми,— прохрипел Эдди, когда они снова разорвали поцелуй в поисках кислорода,— Я… я конечно много слышал о том, как ты целуешься, но… — Заткнись,— фыркнул Стив. Они залились тихим смехом.  — Я… ты в порядке? — аккуратно спросил Эдди, когда они успокоились и посмотрели друг другу в глаза. — Да. Мне… хорошо. — Круто,— Эдди быстро кивнул, лежа на ковре. Вот оно. В голову Стива будто выстрелили, оставили сквозную дыру. Вот то, что по-настоящему круто. Курить дурь, есть сумасшедшие сэндвичи, представлять Эдди в роли механика, целовать его, чувствовать, как бьется его сердце. Хотеть быть обходительным. Нужным, ненавязчивым, нежным. Теперь Стив все понял.  Он и вправду не хотел отношений ни с кем из тех, с кем флиртовал. Потому что он не хотел слушать про их трудное детство, смотреть как они с огнём в глазах занимаются своим делом. И когда это желание все же настигло его, пусть даже по отношению к самому неожиданному человеку на эту роль, он все понял. — Круто,— счастливо повторил Стив,— Я могу, эм… — Поцеловать меня? Да, пожалуйста.  И Стив сделал это, нависая над Эдди сверху. Он держался аккуратно, будто боясь придавить его своим весом. Руки Эдди мягко, но крепко держали его за талию, то и дело цепляясь за ткань футболки.  — Харрингтон,— смазано шепнул он в поцелуй,— Стив… Стив, послушай меня.  — Да?  Эдди неловко поджал губы, крепко вцепляясь в его футболку обеими руками. Он нестерпимо долго молчал, глядя Стиву прямо в глаза. Тот непонимающе косился в ответ, тяжело дыша. — Мое тело реагирует определенным образом на подобные… ситуации,— неловко (Эдди Мансону неловко, что?) сказал он,— И… чтобы не обламывать меня и не давить на тебя, я думаю… — Остановиться,— мысль сама прогрузилась в голове Стива,— Да… хорошо, если ты так считаешь.  Он стал слезать с Эдди, усаживаясь на ноги.  — Ты нормально? — еще раз спросил Эдди, тоже садясь на ковер, подтягивая ноги к себе. — Да,— легко ответил Стив,— Было… хорошо.  — Да? — Мансон улыбнулся уголком губ,— Не отличается от поцелуев с девчонками?  — Отличается,— Стив улыбнулся ему в ответ,— Я чувствую к тебе больше, чем чувствовал к ним.  Эдди замер, улыбка стала расползаться по его губам. Он смущенно усмехнулся и уронил голову на колени.  — Ты убьешь меня, Стив.  — Что? — усмехаясь, спросил Стив,— Что я не так сказал?  — Забей. Ты… придурок.  — Это плохо?  — Это круто.