Громкая Мисс Синклер

В школе у Энид неожиданно на декрет ушла учительница биологии. Директриса Уимс собрала весь преподавательский состав в учительской и строго осмотрела присутствующих: — Есть ли среди вас те, кто хотя бы немного разбирается в биологии? Нужно временно заменить учителя, пока мы ищем нового. Учителя переглядывались, но никто не вызвался. В комнате повисло неприятное молчание. И тогда, почти не отдавая себе отчёта, Энид подняла руку. — Я… ну… я неплохо знаю биологию, — осторожно сказала она. Глаза Уимс заметно оживились. — Прекрасно, мисс Синклер! — с облегчением произнесла она. — Тогда вы временно возьмёте предмет. И, разумеется, получите за это оплату. Думаю, недели две хватит. Ваши уроки физкультуры на это время отменяются. Энид кивнула. Она и сама не ожидала, что решится. Да и сообщить Уэнсдей сразу ей почему-то не пришло в голову. Первый её урок по биологии выпадал как раз на класс Уэнсдей. Ученики заходили по одному, бросая на Энид недоумённые взгляды. Она стояла у стола с максимально серьёзным видом, который сама по себе обычно не носила. Когда в класс вошла Уэнсдей, её глаза слегка расширились — удивление, которого она почти никогда не показывала. Уэнсдей направилась к Энид, явно с намерением подойти ближе, возможно, спросить или сказать что-то, но Энид, вспомнив о «учительской роли», едва заметно отстранилась и холодным жестом указала на своё место за столом. Уэнсдей замерла. На её лице мелькнуло недовольство, будто оскорблённая гордость. Но Энид, собравшись, проигнорировала этот взгляд и, не поднимая головы, уткнулась в выданные ей темы уроков. Уэнсдей ничего не сказала. Лишь медленно прошла на своё место, не сводя глаз с Энид. Когда урок начался, Энид коротко объяснила ситуацию: — Я заменяю вашу биологичку, пока не найдут другую, новую. Так что, пока что… будем работать по этим темам. И сразу же приступила к объяснению материала. Она старалась вести себя профессионально, не позволяя себе отвлечься. Но она чувствовала: взгляд Уэнсдей буквально прожигает её. Резкий, пристальный, хищный. Такой, что от него становилось не по себе. Энид пару раз подняла глаза — и каждый раз сталкивалась с этим внимательным, слишком внимательным взглядом. Но отвечала только по теме, никаких лишних эмоций. Уэнсдей же в этот момент внутри кипела. В ней росла странная, доселе незнакомая неуверенность. Она не понимала, что именно её задело: Почему Энид отстранилась? С чего такая холодность? Она что-то сделала не так? Или Энид решила отдалиться? Мысли беспокойно метались, но лицо оставалось каменным. Урок прошёл в напряжённой тишине. Когда прозвенел звонок, ученики быстро покинули класс. Уэнсдей сидела на месте, пока не вышел последний. Как только дверь закрылась, она поднялась, прошла к двери, повернула ключ в замке — щёлк — и только после этого повернулась к Энид. Теперь в классе были только они. Уэнсдей стояла спокойно, но в её глазах было что-то острое и требующее ответа. — Энид, — произнесла она тихим, но твёрдым голосом.  Энид вздрогнула, когда услышала щелчок замка. Она медленно подняла глаза от тетради и увидела, что Уэнсдей стоит перед дверью, чуть наклонив голову, будто наблюдая за ней под новым углом. — Уэнсдей? — тихо проговорила Энид, пытаясь сохранить «учительский» тон, но он предательски дрогнул. Уэнсдей медленно подошла ближе, шаг за шагом. Ни угрозы. Ни злости. Но то напряжение, которое она излучала, можно было почти потрогать. — Ты даже не подумала сказать мне, — начала она тихо, почти шепотом, но каждое слово звучало отчётливо.  Энид только открыла рот, но Уэнсдей подняла руку, останавливая. — Это… странно. Энид моргнула. — Я… я не думала, что это важно настолько, чтобы сообщать сразу, — нерешительно ответила она. — Всё случилось быстро. Директриса, собрание… Я сама была в шоке. — Но ты успела решить, что держать дистанцию — это идеальная стратегия? — Уэнсдей сузила глаза. Энид отступила на шаг к столу. — Я просто… на уроке… я была в роли учителя. Я пыталась быть профессиональной. Уэнсдей сделала ещё один шаг вперёд. — Хм. Значит, ты считаешь, что «профессиональность» означает игнорировать меня? Энид почувствовала, как сердце неприятно сжалось. — Это не так, — выдохнула она, опустив взгляд в бумаги. — Я просто не хочу, чтобы думали, будто вы… будто мы… ну… — Что? — переспросила Уэнсдей, наклонив голову. — Что мы что? Энид покраснела. Она порывисто замотала головой. — Н-ничего! Просто… Ты такая… прямолинейная. Ты пришла — я подумала, что ты сейчас что-то скажешь. А мне нужно было держаться в роли учителя. И я растерялась. Уэнсдей подошла уже почти вплотную. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки, но не сокращала его сама — словно проверяла, приблизится ли Энид. — Растерялась? — повторила она с оттенком любопытства. — Из-за меня? Энид снова замялась. Слова никак не хотели складываться. — Возможно… чуть-чуть, — призналась она тихо, глядя куда угодно, только не на Уэнсдей. Тонкие брови Уэнсдей чуть приподнялись. — И всё же ты решила, что отстранённость — лучшее решение. — Мне казалось, так правильно! — вспыхнула Энид, наконец поднимая глаза. — Если я буду относиться к тебе по-особому другие дети сразу заподозрят что нибудь. Мне… нам не нужны лишние слухи. — Верно, — спокойно кивнула Уэнсдей. — Но ты перепутала «по-особенному» с «как будто я тебе чужой человек». Эти слова ударили неожиданно резко. Энид опустила плечи. — Я не хотела, чтобы ты почувствовала себя чужой… — Но так и вышло, — без осуждения, просто факт. Тишина растянулась. Энид нервно теребила край тетради. Уэнсдей не сводила с неё взгляда. — Энид, — наконец произнесла Уэнсдей тише, — мне не нравится, когда меня игнорируют. Особенно… ты. Энид резко вздохнула, будто от слов сняли тяжёлое давление. — Уэнсдей, я… я правда не хотела тебя обидеть. Уэнсдей чуть прищурилась. — Тогда почему не смотрела на меня ни разу нормально за весь урок? Энид вспыхнула ещё сильнее. — Потому что ты смотрела на меня так, будто… будто видела насквозь! — Так и есть, — спокойно ответила Уэнсдей, делая полшага вперёд. Теперь она стояла совсем рядом. — И я вижу сейчас, что ты растеряна. И что ты думаешь, что сделала что-то неправильно. Но знаешь что? — её голос стал мягче. — Мне нужно было только одно: чтобы ты просто… сказала мне. Энид прикусила губу. — Ладно. Хорошо. В следующий раз скажу. Обещаю. — В следующий раз? — Уэнсдей наклонила голову ближе. — Значит, такие ситуации ещё будут? Энид смутилась. — Н-ну, вдруг… Уэнсдей смотрела на неё долго, пристально, почти изучающе. — Хорошо, — наконец сказала она, отступая на полшага. — Тогда у меня тоже обещание. Энид удивлённо моргнула. — Какое? Уэнсдей слегка коснулась пальцами стола рядом с рукой Энид — почти, но не её самой. — Я не позволю тебе снова так отстраняться от меня. Холод — наказание. Затем она повернулась, медленно открыла дверь и вышла, оставив Энид стоять в пустом классе, с горячими щеками и сбившимся дыханием. Как только дверь за Уэнсдей захлопнулась, Энид ещё несколько секунд стояла неподвижно, пытаясь осознать, что только что произошло. Но задуматься как следует ей не дали — в класс ворвался следующий поток учеников. Этот класс был заметно шумнее предыдущего, но особой беспокойности добавляли две девушки, которые считали себя вершиной местной «крутости». Они сели на задние парты, но даже не пытались скрывать своё настроение: хихиканье, громкие шёпоты, откровенные взгляды. — Девочки, тише, — устало сказала Энид, но её почти проигнорировали. Одна из них даже, не стесняясь, ткнула пальцем в сторону Энид, облизнув нижнюю губу. Энид моргнула. Нахальство. Она попыталась продолжить урок, но эти две, похоже, пришли не учиться. Они переговаривались, обсуждая её прямо при всех, и даже несколько раз оценивающе пробегались взглядом от головы до ног. К счастью, урок скоро закончился. Группа выскочила в коридор на большой перерыв — все, кроме этих двоих. Когда класс опустел, одна из девушек резко поднялась и почти вплотную подошла к столу, за которым сидела Энид, стараясь собрать тетради. — Скажите, сколько вам лет? — спросила она неожиданно мягким голосом. Энид, решив, что это хоть раз невинный вопрос, ответила: — Двадцать. — Класс, — улыбнулась вторая, подходя ближе. — Нам по восемнадцать. Энид насторожилась, уже что-то чувствуя по их интонации. — Мы вот подумали… — начала первая, наклоняясь чуть ниже, чем прилично. — Сегодня вечером есть хороший бар. Хотим позвать вас. Можем угостить. — Девочки, нет, спасибо. Это неуместно, — вежливо, но твёрдо сказала Энид. Но её отказ словно подлил топлива в их энтузиазм. — Да бросьте, — фыркнула одна. — Мы взрослые. Вы взрослая. Никто не узнает. Мы просто хорошо проведём время. — Я сказала, что нет, — повторила Энид, теперь уже более жёстко. Но девушки приблизились ещё. Та, что стояла ближе, вдруг накрыла её руку своей. Энид одёрнула пальцы, но девушка удержала. И в этот момент— БУХ! Дверь ударилась о стену с такой силой, что стекло в раме дрогнуло. Девушки вздрогнули, обернувшись. У входа стояла Уэнсдей. Холодная. Бесшумная. С прожигающим взглядом, который сразу упал туда, где рука ученицы всё ещё касалась руки Энид. Её глаза сузились. — Что. Это. — тихо, опасно ровно — такой тон она использовала редко — происходит? Одна из девушек, явно не понимая, с кем имеет дело, дерзко фыркнула: — А тебе какое дело? Не лезь, Готичка. Мы заняты. Уэнсдей сделала один шаг вперёд. Ещё один. Её ботинки звучали по полу как удары. Девушка попыталась удержать браваду, но под этим взглядом даже стены, казалось, хотели отступить. Уэнсдей дошла до них, взяла ученицу за запястье — аккуратно, но твёрдо — и отвела её руку от Энид. Так, словно прикасаться к Энид у той не было ни малейшего права. — Отойди, — произнесла Уэнсдей. Не громко. Не крик. Но в этом тоне не было места обсуждению. Девушка инстинктивно шагнула назад. А Уэнсдей, даже не удостоив их больше ни словом, встала между ними и Энид, полностью закрывая её собой. Две девушки смотрели на неё пару секунд — но вынести этот ледяной, убийственно спокойный взгляд они не могли. Они молча ретировались, торопливо выходя из класса. Когда дверь закрылась, Уэнсдей ещё секунду стояла неподвижно, будто убеждаясь, что те действительно ушли. Только после этого она медленно повернулась к Энид. Но теперь — уже совсем с другим выражением. Дверь за девушками захлопнулась — и в классе воцарилась оглушающая тишина. Уэнсдей стояла спиной к двери, плечи напряжены, как натянутая струна. Её взгляд тёмный, холодный, но внутри него пылало что-то хищное. Она сделала шаг к Энид. Потом ещё один. Энид отступила автоматически — будто тело само попыталось сохранить дистанцию. Но уже через два шага упёрлась поясницей в край стола, и отступать стало некуда. Уэнсдей подошла вплотную, почти касаясь. Её руки легли на стол по бокам от Энид — словно она закрыла для неё весь мир. — Кто. Это. Были? — спросила она низким, сдержанным голосом. Это было не просто требование ответа. Это была ревность, которую она даже не пыталась скрыть. Энид почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот взгляд — он был убийственным, ледяным, и от него действительно немели ноги. — Это… просто ученицы… — выдохнула она, пытаясь говорить ровно. — Они начали… приставать, я отказала, но они… — Они тебя трогали, — перебила Уэнсдей, наклоняясь ближе. Энид сглотнула. — Я сказала им «нет», — поспешно объяснила она. — Я пыталась уйти, но они… Но договорить она не успела. Уэнсдей резко наклонилась к ней — настолько близко, что их виски почти соприкоснулись. Её дыхание коснулось кожи Энид в районе шеи — тёплое, нервное, совсем не похожее на обычное спокойствие Уэнсдей. — Мне это не понравилось, — прошептала она глухо. — Совсем. Она несильно прикусила шею, не оставляя след, затем слизывая начала переходить к ключице и то ниже. Энид попыталась слегка оттолкнуть её, мягко, ладонями в плечи: — Уэнсдей… подожди… ты меня пугаешь… Но это лишь сделало что-то в Уэнсдей ещё более острым. Она не отступила. Наоборот — её настойчивость стала сильнее: она в этот раз углубила укус, оставляя следы зубов и оставила отметину, утешая себя тем что это знак того что ОНА ЕЕ. Голос Уэнсдей стал тише, но опаснее: — Пугаю? Хорошо. Значит, ты поймёшь, что я не собираюсь спокойно смотреть, как кто-то к тебе лезет. Она медленно подняла голову, её взгляд встретился с глазами Энид — пристальный, хищный, прожигающий. — Не позволяй никому так близко подходить к тебе, Энид, — сказала она так, словно это был приказ. — Никому. Энид стояла прижатая к столу, дыхание сбивалось, руки дрожали — не от страха даже, от того, как сильно давила эта близость, эта эмоция. — Уэнсдей… — тихо сказала она, — пожалуйста… отступи хотя бы на шаг… И только тогда Уэнсдей моргнула — словно осознавая, что слишком далеко зашла. Она медленно, неохотно отступила на маленькое расстояние. Но её взгляд остался всё таким же острым. Энид, всё ещё чувствующая, как у неё дрожат колени после сцены, осторожно положила ладонь на предплечье Уэнсдей. — Эй… — мягко позвала она. — Пойдём в столовую? Нужно… немного остыть. И перекусить. Это полезно. Уэнсдей смотрела на неё ещё пару секунд. Потом коротко кивнула. — Хорошо. Они вышли в коридор. И сразу же почувствовали взгляды. Некоторые ученики, проходя мимо, реально останавливались, чтобы посмотреть. В воздухе витала заметная напряжённая аура — кто-то даже шепнул: — Ого… они что, встречаются? — Да ну… это же Уэнсдей… — Ей хана, если что. Энид прекрасно слышала, но только сильнее прижала учебники к груди, делая вид, что ничего не замечает. Уэнсдей же будто не слышала вовсе — шла рядом, тихая, уверенная, взгляд вперёд. Статуя среди суеты. В столовой они заняли столик у окна. Уэнсдей взяла обычный сэндвич и маленький эспрессо. Энид — огромный стакан чего-то яркого, голубого и сладкого, и кусок шоколадного торта. — Мне нужен дофамин, — пробормотала она себе под нос, отламывая кусок торта. Уэнсдей слегка приподняла бровь. — Это очевидно. Энид фыркнула. Они поели пару минут в тишине. На удивление спокойной — будто буря в классе растворялась. И тут Энид заметила эспрессо Уэнсдей и, не подумав: — Можно я попробую? Почему ты его пьешь так радостно. Только глоточек. Наверное, вкусный… Уэнсдей просто протянула ей чашку. Без комментариев. Как будто это само собой разумеется. Энид сделала глоток. И мгновенно — выплюнула. Причём прямо на Уэнсдей. На её идеальную, безупречно белую рубашку. — О БОЖЕ, Уэнсдей, я— — Я… — — Это случайно — — Я НЕ ХОТЕЛА — Слова вылетали, как пули. Энид была в ужасе. Уэнсдей опустила взгляд на рубашку. Тёмные капли густого кофе расползались по белой ткани. Она медленно подняла глаза. — Я заметила, — спокойно сказала она. Это спокойствие Энид пугало сильнее, чем злость. — Пойдём, я дам тебе сменку! У меня в кабинете есть запасная форма, я там переодеваюсь. Там точно есть чистая футболка. И— и толстовка! Пойдём! Не дожидаясь ответа, она схватила Уэнсдей за рукав и почти утащила её из столовой. Они прошли по пустеющему коридору к её классу. Энид одной рукой дрожащими пальцами выудила ключ, другой придерживая кофту и бутылку с водой. Дверь щёлкнула, закрылась. Потом — ещё один звук: щёлк. Энид обернулась к Уэнсдей. — Чтобы никто не зашёл, — быстро пояснила она, покраснев. — Я не хочу, чтобы кто-то видел… ну… тебя… в таком виде. Уэнсдей чуть наклонила голову. — Заботишься? Энид вспыхнула так, будто её подожгли. — Я… конечно! Это же моя вина! Она открыла шкафчик, достала аккуратно сложенную спортивную футболку и мягкую чёрную кофту. — Здесь. Это… должно подойти. Она протянула вещи обеими руками — как будто подносила что-то священное. Уэнсдей взяла их неторопливо, но так, что пальцы слегка задели пальцы Энид. Мельчайшее касание — но Энид будто током обдало. — Спасибо, — спокойно сказала Уэнсдей. — Я переоденусь. Энид кивнула, отступая на шаг, хотя сердце бешено стучало от одной мысли, что Уэнсдей сейчас в трёх метрах, собирается снять рубашку и… Остановилась. — Я отвернусь! — выпалила она так резко, что сама испугалась громкости. Развернулась к стене, закрыв лицо руками. — Всё, всё, не смотрю! Сзади послышался лёгкий, едва эмоцией окрашенный выдох. Возможно — почти незаметный смешок. Сзади тихо шелестнула ткань. Пауза. Шаг. — Интересно, — ровно произнесла Уэнсдей. — Почему ты отвернулась? Энид резко напряглась. — Потому что… ну… это личное! Ты же… переодеваешься! Шаги стали ближе. Намного ближе. — И что? — спросила Уэнсдей спокойно. Но в голосе был тонкий, почти насмешливый интерес. — Тебя смущает сам факт моего существования рядом? — Н-нет! Просто… я не хочу нарушать границы. — Хм. Любопытно, учитывая тот факт что ты видела и большее— протянула Уэнсдей. Тишина стала гуще, чем воздух. Энид чувствовала, как будто взгляд Уэнсдей физический — тёплый, прожигающий, слишком внимательный. И вдруг — ещё шаг. Уэнсдей подошла почти вплотную, но не касаясь, создавая ту самую опасную иллюзию близости, от которой у Энид подкашивались колени. — Повернись, — тихо сказала она. Энид медленно, неуверенно обернулась. И увидела Уэнсдей — не полностью одетую, но в безопасной степени: в аккуратном черном топе, который она всегда носила под рубашкой, будто это часть её строгости. Но дело было не в одежде. А в том, как она стояла — прямо, уверенно, почти вызывающе, будто намеренно демонстрируя свою холодную власть над ситуацией. — Уже всё, — сказала Уэнсдей так спокойно, будто не было никакой игры. — Но ты всё равно красная. — Я… не красная! — Очень даже, — сухо ответила Уэнсдей, делая шаг к Энид. Энид инстинктивно отступила — но Уэнсдей перехватила её взгляд, точно оценивая каждую реакцию. — Почему ты так дрожишь? — спросила она, будто проводила эксперимент. — Я… я не дрожу! — попыталась возразить Энид, но голос предательски сорвался. Это Уэнсдей, похоже, и хотела услышать. Она не улыбнулась — только чуть прищурила глаза. И это выглядело опаснее улыбки. Потом, к удивлению Энид, Уэнсдей резко отступила на шаг, будто теряя интерес. — Раз ты такая… впечатлительная, — холодно произнесла она, — видимо, мои попытки вывести тебя из равновесия бессмысленны. Энид всполошилась. — Н-ничего бессмысленного! Просто… я держусь! Я… стараюсь! — Хм, — коротко отозвалась Уэнсдей, уже натягивая футболку и затем кофту, которую дала ей Энид. — Неинтересно. Она надела кофту, поправила воротник. Посмотрела на свой новый вид. — По крайней мере, чёрный. Сносно. Не тошнотворно. Повернулась вокруг себя один раз. Потом второй — будто проверяя посадку одежды. Энид только смотрела, всё ещё не в силах полностью отдышаться. Звонок. Уэнсдей мгновенно направилась к двери. — Увидимся позже, — сказала она, даже не обернувшись. И вышла.