Сага о Кроличьем Мудреце

***

            На двадцатый год своей жизни, мир стал беспокойнее, и из отдалённых земель начали доходить слухи, что Заячья Богиня – обычный тиран. Можно было бы проигнорировать эти слухи, если бы люди в тех землях не взяли бы в руки оружие и не начали войну.             Тогда Хакуро с тяжестью в сердце вздохнул, приняв решение.             До того, как Кагуя исчезла бы чтобы подавить беспорядки, он прибыл к ней поклонившись. – Матушка, никуда не ходи и оставайся здесь, под защитой Хагоромо и Хамуры. Я отправлюсь к воюющим сторонам и приведу их к миру. Прошу. Кровь не должна касаться твоих рук.             Её сын, всегда такой мягкий к ней, пусть и не всегда послушный, сейчас стоял перед ней в глубоком поклоне. Взор Кагуи привычно обращённый в небо, дрогнул, когда её глубокий голос ответил несгибаемым тоном.             - Как правительница этих земель, я должна усмирить тех, кто нарушил закон. – Она медленно повернулась к нему всем телом, и её губы тронула невероятно редкая мягкая улыбка. – Твое сердце терзает то, что я разочаруюсь в человечестве, увидев их войны и междоусобицы? Будь спокоен дитя… ведь в человечество веру я потеряла уже давно. Мне просто нужно остановить войну… еще раз.             Едва она развернулась чтобы покинуть поместье, когда неожиданно быстрый порыв ветра позади достиг её, и две руки нежно обняли её.             - Я не хочу, чтобы ты еще больше разочаровалась в людях… Но еще больше я боюсь за тебя, и от одной мысли что жадные люди могут направить на тебя оружие, моё сердце начинает разрываться. Я не позволю.             Грудь Кагуи сдавило как физически, так и морально. Она вспомнила, как тот, кого она полюбила больше двадцати лет назад, отец её детей, собирался по первому же требованию своих врагов отдать её им, ведь стоило ей защититься от похитителей, он в страхе что это спровоцировало бы войну, был твёрдо намерен её убить или же отдать живой при возможности.             «Почему я об этом вспомнила… Почему… Почему Тенджи не мог быть таким же…» - Её рука накрыла ладонь Хакуро под грудью, и по щеке потекла одинокая слеза. – Хорошо… Тогда, приказываю тебе действовать от имени Усаги-но-Мегами, Хакуро.             По губам парня расползлась широкая хулиганья улыбка, и Кагуя ощутив прилив подозрения, пропустила момент как его губы нежно поцеловали её сзади между щекой и шеей, и он мягко шепнул. – Спасибо мам.             - И-иди уже… - Её голос слегка дрогнул, а странное противоестественное чувство в груди всё сильнее распалялось под хитрым пристальным взглядом сына, наблюдающим за тем, как её лицо от щёк до ушей становится ярко выраженно алым на её бледной коже.

Ооцуцуки Хакуро

***

            Распрощавшись с братьями, под предлогом путешествия, он вместе с Яэ выдвинулся в дальний путь, который он не был намерен растягивать, и бежал с такой скоростью, что окружающим могло показаться что за ним остаются размытые остаточные изображения.             Он пересёк несколько небольших стран, прибыв к границам двух воюющих государств, и первом делом, он влетел на поле боя, ударив в землю ладонями.             «Танец Рассады Папоротника!»             Из земли вырвались сотни многометровых острых белых копий похожих на кость шириной с дерево, и стороны были вынуждены остановить битву и в панике бежать от этого бедствия, даже не заметив, что никто не погиб. Лишь тогда Хакуро сумел добраться до перепуганных до животного ужаса командующих двух армий, и выяснить причины войны, а именно один из них собирался захватить соседа, чтобы объединенными силами противостоять экономической борьбе третьего соседа, чьи цены на рис были намного лучше, чем у агрессора-соседа, у которого продажа риса был крупнейшим способом заработка.             Хакуро посмотрел на двух командиров как на вырожденцев. – Что ж вы на жопе вашей жирной матери не высохли…             С поросячьим визгом, двое лоуреатов Дарвина переборов животный страх, набросились на юношу с кулаками. Хакуро церемониться не стал, и минуту спустя, избитая охрана одного из командиров с ужасом на лице отчаянно жестикулировала какие-то религиозные символы.             - ААаАаАААА! П-помогите!!!             - О милосердная Ками-сама!..             - Какая жестокость… бХУЭээ…             - Всемогущая-всемилостивая, прошу прости нас грешных…             Солдаты с ужасом смотрели как Хакуро отряхивает руки, а позади него голова одного из командиров по плечи вошла в… заднее отверстие другого командира. Оба вполне себе живы, и даже активно двигаются…             Тем временем бледный пришелец с волосами цвета снега и рожками на лбу, повернулся к окружающим солдатам, которые были похожи скорее на вчерашних фермеров с броней, вырезанной из деревянных дощечек, даже у местного царька-командира броня была медной.             - Так, слушайте сюда свинопасы. Божественный закон писан для каждого, и высечен в камне, и любой, кто думает, что можно взять и нарушить один из строжайших законов Богини, и начать войну на её землях, тот пожалеет, что отец не вытер их о штанину…             - М-мы не будем служить тираКХА! – Первому взъерепенившемуся прилетела костяная пуля в лоб, и его голова взорвалась подобно переспелому арбузу. Хакуро всё еще указывая мгновенно зажившим пальцем на самоубийцу, обвёл глазами каждого присутствующего и… активизировал свою ауру на максимум, рассредоточив по всем присутствующим, и каждый ощутил холодящее и ужасающее убийственное намерение.             - Добрая воля Усаги-но-Мегами и её вера в людей – единственное что удерживает мир от погружения в хаос войны, где живые будут завидовать мёртвым. - Улыбка рогатого юноши растянулась в оскал от уха до уха. – Кроличья Богиня может быть слишком добра чтобы обращать внимание на грязные языки неблагодарных, жестоких, алчных людей, но я, как и вы, готов пойти против её запретов, и вырвать каждый грязный язык и пожрать тело и душу тех, кто в глупости своей опорочит Её имя. Теперь же ответьте… хотите ли вы мира… или же войны?             Хакуро скрестил руки, и из его тела во множестве мест вышли длинные бритвенно-острые кости.             - В действительности, меня устроит любой из этих вариантов!             …             Несколько месяцев Хакуро принудил главенствующие семьи этих стран передать власть более сознательным людям и расследовал источники наговоров на свою мать, и этим источником оказалось вполне обоснованное недовольство людей необходимостью жертвовать своими людьми, которых после того, как их уводили, больше никто никогда не видел.             Он знал, что эти люди стали кормом для корней Древа Чакры, и, откровенно говоря, ему это нравилось не сильно больше, чем остальным, но он был уверен, что ему удастся однажды убедить мать прекратить эти жертвоприношения, она уже стала намного мягче с его усилиями.             Долго ему отдыхать не пришлось, новая война между крупными кланами началась в трёх небольших странах отсюда.             …             Маленькая розовая лисичка, недовольно фыркая, топтала уродливое избитое лицо мужчины. – Хмф! Совершенно глупая война, сотни смертей из-за того, что его жену снасильничал дурак из другого клана, и потому он попытался убить насильника, но не сумев, решил убить опозоренную жену, и за неё стал мстить её клан… а насильник оказался чрезвычайно влюбленным дураком и тоже стал за неё мстить, а потом и с кланом женщины пошел в замес… Тьфу, как всё сложно. Но как им всем только хватило глупости угрожать жизни Кагуи-саме? Цк-цк-цк.             Хакуро покачал головой. Это не такой крупный конфликт как между странами, но у этих трёх кланов всё перешло за все рамки жестокости, ненависти и кровной вражды. Потому он забрал всех боеспособных мужчин и некоторых женщин из этих кланов, оставив только детей, стариков и женщин, отправив по своим землям, этими немногими силами попытаться успеть собрать урожай и прокормиться, а остальных заключил в темницу ближайшего города, отправив весточку матери, она разберётся что делать с беспокойными головами.             Следующая же война была настоящей войной, не против конкретного соседа, а против власти Кроличьей Богини. Далеко в северной части континента, в снежных горах местный император чья армия была совершенно непобедимой для любой из стран, закованные в железные доспехи и мечами из добротной стали, поверил, что он истинный ставленник небес и Усаги-но-Мегами должна быть его трофеем по праву его избранности. Чрезвычайно верные войны легко сбросили оковы веры в богиню, уверовав в божественное начало своего императора, и Хакуро едва ли удавалось вбить здравый смысл в вассалов императора и самого ‘избранного’. В действительности император оказался совершенно невменяем из-за своей алчности и чувства вседозволенности настолько, что даже не осознавал разрыв сил между рогатым демоном, и самим собой, возможно даже не осознал этого и после смерти.             И тогда начался Содом и Гоморра. Уцелевшие вассалы мертвого императора начали рвать страну на части с жестокостью бешенных собак, насилие, изнасилования и пытки преимущественно над самыми беззащитными слоями населения, как правило своих соперников, но и нередко над собственными, что даже ехидную Яэ это вывело из себя, и она буквально потребовала от него чтобы он ‘загасил имитацию на людей’, что он и сделал, и впервые пожалел что старался до этого пощадить как можно больше людей, надеясь что обезглавить верхушку будет достаточно.             Эта совершенно бессмысленная в своей жестокости и алчности война затянулась на два года. Два года он планомерно вырезал бывшие властвующие семьи, оставляя лишь детей, два года ловил он их по лесам, раскрывал их замаскированными под нищие слои населения, и так, пока количество насаженных на костяные пики тел перед дворцом императора не достигло 1296… и это крайне сильно ударило по его моральному состоянию, слишком много грязи… даже Яэ едва удавалось удержать его от впадения в апатию.             Хакуро развалился на троне бесформенной массой держа на кончиках пальцев горлышко бутылки лучшего сакэ из императорских погребов, а маленькая лисичка на его плече мягко гладила его по макушке, когда через окна с улицы до него начал всё сильнее доноситься шум, гам и вой женщин. Возможно, это люди собрались с духом чтобы бросить вызов демону, но ему было слишком… аморфно, чтобы выходить встречать их. Пускай сами заходят, у него нет ни желания, ни настроения идти столько шагов.             Но никто не заходил, однако скорбный вой женщин и старух стихал, а гомон приобретал какие-то синхронизированные интонации, и как некстати в этот момент всё сильнее начинал дуть снежный ураган, совершенно естественный, природный, но голоса не прекращали гомон, и тогда он стал слишком раздражён чтобы ждать, и сподобился активировать свой бьякуган чтобы посмотреть на происходящее снаружи.             Одетые преимущественно во рваньё люди, как правило женщины и дети, горько рыдая со странным выражением удовлетворения на замёрзших лицах, на коленях опускали лоб на занесённую снегом брусчатку, и редкие старухи, пытаясь своими телами закрыть женщин и детей своими телами от вьюги, изо всех сил старались кланяться вслед за ними, обращаясь к дворцовым вратам, окруженным телами на пиках.             Хакуро немедленно вскочил, что Яэ чуть не слетела на пол, и бросился наружу. Завидев как массивные каменные врата дворца открываются, и по ту сторону горит неудержимый огонь, голоса людей слились в одну мантру:             - ОДОКУРО!             - ГАСЯДОКУРО!             _________________             Прим. А.: Гасядокуро (がしゃどくろ, буквально «голодный скелет», также известен как Одокуро) — сверхъестественный персонаж японской мифологии, ёкай. Огромный скелет средней высотой 27 метров, состоит из костей людей, погибших на поле боя, из-за голода или по иным причинам, тела которых не были должным образом захоронены.

***

            Огонь, вырвавшийся из врат дворца, окружил толпу в мгновение растопив снег и заблокировав бурю. Люди, держась за окоченевшие конечности слёзно благодарили.             - С-СПАСИБО… ОДОКУРО-САМА!             - Э-эти демоны… наконец мертвы!             - Мертвы! Мертвы! Ха-ха-ХА! Они наконец мертвы! Мертвы! Многие из этих людей были сломлены, уже мертвы внутри, многие из женщин и даже дети, истерично хохоча смотрели на конкретные тела бывших воинов и вассалов императора, или же на окоченевшее тело самого императора над вратами, совершенно игнорируя свое здоровье и состояние. Одни только редкие старухи были при своем уме, опасливо опуская глаза.             Первым делом ему пришлось заняться здоровьем этих людей, его чакра и аура были наделены почти божественной жизненной силой, и в глазах этих людей, одно его прикосновение исцеляло даже отмороженные конечности. Они всё продолжали называть его Святым Демоном, снова и снова благодаря его, однако в действительности, он… был благодарен им не меньше.             Благодаря им он понял, что не сбился с пути, всё еще оставаясь человеком, что он всё сделал правильно. Он привел этих людей в замок дабы те укрылись от снежной вьюги, и с выражением посмотрел на лисичку.             Яэ знала его даже лучше, чем себя, конечно понимая, что от неё хотят. С усталым вздохом, она встала на задние лапы, и её тело начало деформироваться и изгибаться, вырастая в размерах до 170 сантиметров, принимая облик невероятно красивой женщины в красно-белых храмовых одеяниях, с волосами цветов сакуры со свисающими по бокам пушистыми розовыми лисьими ушками.

            - Приветствую вас, я, Яэ Мико, служительница Усаги-но-Мегами, я буду заботиться о ваших нуждах, пока… в этом будет необходимость. – Что-то в её голосе было подозрительное, но едва ли люди это поняли.             …             У Хакуро ушло еще три месяца на то, чтобы окончательно стабилизировать ситуацию в этой стране, разбитой на множество провинций с собственным управляющим, назначенного непосредственно им для управления государственными делами еще в период преследования вассалов императора, и он лишь сформировал единый орган и наладил первичную цепочку управления, благо цивилизации в это время всё еще в периоде античности и не перегружены.             Сломленных же людей обхаживала Яэ, как высокообразованная кицуне владеющая нэн и чакрой. Но его мысли всё чаще обращались к дому, он давно не видел братьев, мать, соседей.             - Сходи домой если хочешь, а я пока здесь обо всём позабочусь. Всё равно в последнее время не слышно ни о каких конфликтах. – Яэ читала его как открытую книгу, и он, мягко улыбнувшись, поцеловал её пушистое лисье ушко и почухал макушку. – Ара-ара, Хакуро-чан, осторожней, я могу привыкнуть. Давай беги скорей, пока я не сделала что-нибудь нехорошее.             Почувствовав плотоядный интерес уже не маленькой кицуне, он не стал испытывать удачу и оставил все дела на её попечение, возвращаясь в Страну Предков.

***

            Хакуро прибыл домой затемно, поздним вечером, собираясь отложить посещение матери на утро, когда она первой решила встретить его в дверях поместья в ночном халате.

            - С возвращением, Хакуро. – Её сдержанный благородный голос ласкал уши, а огромный вырез на груди – глаза. По этикету было бы положено поклониться ей и поприветствовать как положено, но…             Хакуро всегда вертел этикеты на детородном органе, и подойдя к матери, крепко обнял её. – Я вернулся. – Прошептал он ей в шею, немного не доставая ростом до ушей. Рука Кагуи поднялась, и мягко погладила его по голове.             - Пойдём, Хакуро. Поведаешь обо всём.