Сага о Кроличьем Мудреце

Кагуя взяла его за ладонь, и развернувшись, повела его в свою спальню. Её ночное кимоно удивительно плотно облегало каждый её изгиб, и ему не понадобился бьякуган чтобы разглядеть округлости её пухлой попки и толстых бёдер, которые под его взглядом… выпятились чуть сильнее.             В мозгу Хакуро словно выстрелила молния, это был совершенно непривычный и неожиданный жест со стороны величественной Усаги-но-Мегами, но чего он не учитывал, так это того, что она была одинокой женщиной больше двадцати лет, и перед своим уходом, он посадил семя в её сердце, медленно проросшее.             - Итак, ты всё еще не хочешь, чтобы я разочаровывалась в людях, после того как ты всё увидел собственными глазами? – Спросила Кагуя, играясь пальцем с кончиком рога юноши, пока его голова лежала на её коленях отдыхая.             - Глупцы будут всегда, но я верю в будущее людей, у них безграничный потенциал. – Ответил он мягким голосом, нежно поглаживая бедро, на котором лежал, пока Кагуя подняв глаза, вновь посмотрела вверх. С балкона её покоев открывался бесподобный вид на ночное звёздное небо, и будто ощутив её беспокойство, он, привстав, сел позади неё и обнял, положив подбородок ей на плечо.             - Ты боишься тех, кто придёт с небес. – Не спрашивал, а утверждал её сын. – Тех, кто пришёл сюда также как ты, упавшей звездой. Но кто бы это ни был, я обещаю, пока я здесь, я буду защищать тебя от любого. – Он, обнимая её сзади, он мягко гладил её по животу, изредка описывая пальцем круги сквозь ткань вокруг её пупка.             - Ты не представляешь… Что они такое… и насколько они сильны. Просто… наслаждайся жизнью, не думай об этом. – Впервые она заговорила на тему, связанной с Ооцуцуки, но её тело сильно напряглось, когда Хакуро без капли сомнений шепнул ей на ухо.             - Тогда я стану сильнее. Настолько сильным, что тебе больше не придётся думать и беспокоиться о защите себя и людей. – Хакуро осторожно поправил ей выбившийся локон и убрал его за ухо, смотря на неё с любовью. – «Всё же ты не боец мама, лучше оставь это варварам вроде меня.»             Щёки матери покрылись румянцем, и её глаза скользнули от неба в противоположную от лица сына сторону, и она буркнула без убеждённости в голосе. – Не говори глупостей.             Пальцы Хакуро осторожно поползли ниже, и одновременно внимательно следя за её реакцией, он прикусил мочку её уха, и мурчащим голосом прошептал. – Это никакая не глупость, а долг хорошего сына… - Он накрыл губами её шею, нежно целуя, и всё еще не встретив отпора, его рука поползла в самый низ, сквозь кимоно растирая её пухлую киску, заставляя её таять словно кусок намоченного сахара.             - Ха-а… Х-хакуро… что ты де… себе… позволяешь… ха-а-а… - Но в её голосе не было настоящего недовольства и запрета, скорее неподдельный шок. – «Ч-что он делает своими пальцами… Даже Тенджи никогда не…» - Аумф-ф-ф… - Кагуя прикусила палец, пытаясь заглушить свой стон, ведь её два других сына спали в соседних домах.             В действительности, благовоспитанная Кагуя никогда не знала таких ласк. Когда она была совсем молода, она может еще позволяла себе играться похожим образом, но повзрослев, она стала слишком гордой для таких вещей, и даже когда она проводила время с Тенджи, это было лишь несколько благопристойных ночей без подобных ласк. Её бёдра подались вперёд к пальцам сына, а талия выгибалась словно мост, как вторая рука Хакуро проникла в большое декольте её кимоно, безошибочно найдя её сосок.             Горячая ладонь ласкала и массировала грудь пока пальцы игрались с её двумя фасолинками вверху и внизу, где начали проступать мокрые пятна. Снедаемая чувством неправильности, она не могла отказать, не могла воспротивиться его рукам. Или не хотела. Сев на копчик, Богиня откинулась назад, ложась на колени сына, и её пальцы развязали кимоно, открывая её бледное тело полное изгибов и лишённое недостатков, не отрывая взгляда от глаз сына, ноги согнулись в коленях, и толстые бёдра раздвинулись открывая вид на её пухлую киску без намёка на волосы.             С сухостью во рту будто в пустыне, его средний палец потёр между её нижних губок, и почти был ими съеден, обжигающе горячий липкий сок остался на его пальце, тянясь длинной нитью. Попробовав палец на вкус, глаза юноши задрожали, столь великолепен был вкус его матери, и следом он просунул в неё один лишь средний палец…             - Иа-аАаах!.. – Кагуя протяжно простонав, заёрзала в его руках. Внутри она невероятно тугая, практически обездвижила его палец словно клещи, как он ощутил, что мышцы влагалища мамы вокруг его пальца неистово извиваются словно выдаивая. – Н-не… прекращай… Иих… Я сейчас… Мффф… - Кагуя прикусила палец сдерживаясь. – «Ч-что это за демоническое искусство, где… как он этому научился? Моё дитя…»             Видя, как мама кончает от подобных детских игр, Хакуро приобрёл намного больше решимости, и его губы засосали один из сосков её огромных, мягких словно зефир бледных грудей, на которых надолго остаются красные следы от его пальцев. Правая грудь грубо массировалась, за соски оттягиваясь в сторону, словно у дойной коровы, левый сосок истязался губами, зубами и языком, извергая в рот свежайшее молоко, тогда как в её лоно ворвалось сразу два пальца её дорогого сына.             И тогда она ощутила нечто, чего доселе никогда у неё не происходило… Как будто вся её душа резко сжалась… воспарила. Множество электрических импульсов от её груди и киски приливной волной обрушились на её мозг, как её тело выгнулось в мостик и её таз выгнулся вверх… - НЬИЯААаааААаААааАаАаААХ!- Как её влагалище начало буквально извергаться струями прозрачного пахучего сока, заливая пол и даже стены вокруг!             Хакуро тут же оторвавшись от её груди резко подскочил к её влагалищу, съев его словно вареник, начав судорожно глотать и мама продолжая истошно стонать и кончать, схватив своего ребёнка за его рожки, с силой вжала его лицо себе в промежность, и бёдрами обхватив его голову и шею, запрокинула назад собственную пока её любовные соки беспорядочной струёй заполняли сладкие губы её сына так сильно, что он не успевал глотать и её сквирт брызнул у него из носа.             Будь он обычным человеком, возможно, он бы там и задохнулся, и это была бы достойная смерть любого мужчины и даже женщины. К сожалению, он не обычный человек, и напившись с её источника изобилия, он наконец смог глубоко вдохнуть мускусный воздух меж её бёдер, когда её мощные ноги расслабились, а сама мамочка обессиленно лежала на спине одной рукой закрывая своё красное от стыда лицо.             - Я… я виновата дитя моё… Я… П-П-ПОДОЖДИ! К-кКУДА ТЫ С-сВоим пальцем…  это не дырКХИх… ииих… - Выражение лица Кагуи стало невероятно забавным, глаза слегка разъехались в стороны и немного закатились, а кончик языка высунулся наружу, прикушенный зубами. Всё дело было в двух шаловливых пальцах смазанных её сквиртом и проскользнувшись в её заднюю дырочку. – «Как… грязно… почему из-за таких грязных… действий я так себя… хорошо чувствую…» Её тело имея удивительные инстинкты, полностью расслабилось, и её довольно растяжимая задняя дырочка сразу приняла в себя третий палец.             С шоком для себя, то накатившее чувство вины после её первого сквирта, быстро испарилось, а её тело будто совершив перезагрузку, затребовало продолжение банкета!             Видя, что мамочка уже хорошенькая, Хакуро улыбнулся, и вытащил пальцы из её ануса, заставив бедную богиню испуганно выдохнуть. Кагуя не сводя взгляда своих глаз, включая взгляд риннешарингана во лбу, наблюдала за тем, как Хакуро возвышаясь над ней опустил руку… и расстегнул свое кимоно, медленно сбрасывая его с плеч, представ перед матерью с оголённым торсом, как её бьякуган немедля активировался.             Немигающие глаза бьякугана запечатлели каждый изгиб молодого тела её сына, без единой жировой прослойки, кожа очерчивала прекрасно развитые мышцы её ребёнка, плечи округлые без намёка на выпирающие кости, руки словно обвиты канатами, грудные мышцы ярко выражены, но не передуты, а на животе помимо чётко выраженных шести кубиков, по бокам множество меньших кубиков, тогда как ниже пупка живот очерчивали две преступно соблазнительные линии идущих к паху… Как бледные пальцы Хакуро стянули штаны вниз, явив ей чудесный и одновременно устрашающий двадцатисантиметровый покрасневший член пугающей толщины с верхнюю часть запястья.             Невольно она стала вспоминать своего бывшего возлюбленного, да даже других членов клана Ооцуцуки, ни у кого она не видела тела подобному произведению скульптора.             Она очнулась лишь тогда, когда её пальцы мягко гладили живот её возлюбленного сына. Прикусив губу, Кагуя отвернулась, и встав на корточки, выпятила свою попку, как когда-то в ночь с Тенджи, однако, рука Хакуро подхватила её и развернула к нему, пока они не оказались лицом к лицу, а их губы в сантиметре друг от друга.             «Н-неужели он собирается делать это… видя моё лицо? К-как стыдно…» - Она попыталась отвернуть лицо, и не обращать внимания на обжигающий кусок мяса, упирающийся в её живот, но её сын, обнимая её, мягко погладил её рукой по щеке, разворачивая её лицо обратно к нему.             - Я хочу видеть твои глаза мама… запечатлеть каждое выражение удовольствия на нём. Каждую частичку стыда, любви, неловкости… Я хочу тебя всю.             - Х-хакуро… - Она не знала, что делать с этим признанием, и лишь последовала за волшебными действиями своего возлюбленного сына, обнимая правой рукой вокруг шеи, запрокинула бедро ему на пояс, открывая липкий вход в её жадное влагалище, и даже позволила себе направить его толстого змея в свою кроличью нору.             Кончик горячего мяса коснулся её губок, как она ощутила каждый изгиб, каждую шершавость его члена, медленно протискивающегося внутрь неё.             Вошла только головка, как Хакуро захныкал. – В-в тебе так горячо… мама. – Он смотрел ей в лицо, как она прикусывает свои красные пухлые губы, а глаза слегка закатываются, и он едва сдерживал себя, чтобы не сорваться и не ворваться в неё и начать трахать словно ломоть мяса.             «М-моё дитя… ты появился из меня… и теперь ты снова во мне… мы снова едины. Почему же… почему же мне это кажется таким правильным?» - Её клещеподобное влагалище ощутив жертву, крепко схватило член, и начало засасывать в себя словно живое. Откуда же юноша мог знать, что Кроличья Богиня может чувствовать и мастерски управлять каждой мышцей своего влагалища, и даже матки. – ХИииииИИХ… Он… слишком большой!             Почему-то эти слова вызвали у Хакуро холодок по спине, и он поспешил выкрикнуть. – Нет, не слишком! Для тебя мамочка, чем больше член – тем лучше, ведь ты этого достойна! – Он подхватил Кагую под второе бедро и также закинул себе на пояс и теперь она держалась на весу, обхватив его плечи руками и торс бёдрами, лишь ладони её доброго сына придерживали её за её за попку.             Войдя на две четверти, головка уперлась в матку, как её сынок остановился, и резко повел член назад, хотя мышцы влагалища пытались держать и выдаивать его, Хакуро впившись в губы матери, под её шокированное выражение лица, просунул язык ей в рот, завязав борьбу с её собственным языком и одновременно быстро и мощно вдолбился в её матку! – МХНФФФМФФФФ!!! – Её задница и бёдра задрожали, то ли пытаясь соскочить с члена, то ли напротив остервенело насаживали её киску на чрезвычайно толстый член, и если присмотреться, её нижние губки и киска были предельно растянуты, будто вот-вот лопнут, но в действительности её тело идеально подстраивалось и мгновенно регенерировало.             *Шлёп. Хлоп. Хлоп. Шлёп. ХЛОП. ХЛОП. ХЛОП!*             - МфФАаАААЯЯЯСЕЙЧАСКЬХААААА. *ПФШШШШшшШШАА* - Её неистовый глубокий стон слился со звуком струи воды, обмывающей плоть и бьющуюся о деревянный пол, и у Хакуро не было ни единого шанса сдержаться в момент, когда его член порвал вход матки. Головка члена прорвавшись в святилище богини, тугой струёй изрыгнуло из себя невероятно густую, снежно белую сперму, и Хакуро ощутив будто сгорает всем тело, обильно потея и кончая в собственную мать, крепко обнял её за талию и зарылся лицом в её гигантские сиськи, и его бёдра вздувшись от напряжения… Начали еще сильнее вбивать член в её киску словно поршень!             - АХ-АХФ-АХ! А. АНгх. УХ. РА… Ра… РазруУуУ… УШЬ МО-о-Ою. КХИИх… ХИ… КИИ…ИСсКУ! – Кагуя, неуязвимая и неодолимая, сейчас покрытая потом и зафаршированная спермой собственного сына, не могла даже связать слова и могла лишь стонать каждый раз, как член её сына-любовника подобно столбу магмы вколачивается в неё не останавливаясь ни на секунду, даже когда она водопадом изливается на его мясную палку, и её единственной мыслью в этот момент было: - «Вот бы это… никогда не прекращалось…»             …             Два тела продолжали извиваться, и сын всю ночь учил мать мудрости любви, трахая её во всех позах так, как мужчины не трахают шлюх после долгих лет воздержания. Комната пропахла потом, мускусом, сексом.             Только к рассвету Хакуро удалось затрахать её до такого состояния, что она, наплевав на брезгливость и отвращение к грязи, уснула на футоне мокром и липком от пота, сквирта и спермы со счастливой улыбкой на лице – выражения, которого у неё не было… никогда. Такое чистое, и безусловное счастье… Эта её улыбка даже прогнала немного пугающие мысли о том, что его мать оказавшаяся наивной девочкой в сексуальном плане, всё равно ездила на нём всю ночь, выдаивая его до суха, и каким образом он сможет её удовлетворять когда её аппетиты естественным образом вырастут…             «Что ж, смерть от Сну-Сну – достойная смерть.» - Он поправил прядь волос на её лице, как его голову заняли мысли об их будущем. – «Обещаю, я защищу тебя… И покажу, что люди не так уж плохи, приведу тебя к свету... Просто дай мне время.» - Его глаза закрылись, а мысли медленно растворялись в царстве снов.