Прогулки через грань

Красный свет ,а потом пустота. Вот всё, что осталось. Она не успела почувствовать боли, или по крайней мере не осознала её. Она слышала тишину, видела мглу, ощущала ... да ничего не ощущала на самом деле. Но это была не смерть. Она была абсолютно уверена, что конец наступит не так. И не сейчас. Слишком отчётливо формулировались мысли. Нет тьмы, нет света. Будь она католичкой, могла бы посчитать, что находится в лимбе. Но пресвитерианский священник крепко вложил в голову своей дочери-ведьме основы доктрины, которой сам придерживался. Нет никакого лимба. Пусть со временем она и начала воспринимать озвученные им постулаты с более отстранённой позиции. Война не убила веру полностью. Но когда кровь друзей и врагов смешивается, впитываясь в подошву сапог, и нет возможности остановиться и хотябы осознать происходящее, не говоря уже о искуплении, когда нужно бежать, бежать к новым смертям, всё притупляется. И на первый план выходит рациональное понимание – пути назад нет. Одна из этих смертей коснется и тебя своим дыханием. А пока этого не произошло, ты будешь задыхаться от безумного бега и смрада, который приносят с собой чужие жнецы. Тяжёлые сапоги будут липнут к земле. Она ещё верила, вполне искренне, хоть и слабее , чем в детстве. Но это было не посмертие. А если она жива, значит может ещё побороться!

***

По больничной палате прошёлся тёплый ветерок. Весенняя ночь была безоблачной, свет звёзд пробрался через приоткрывшееся окно и проявил серый силуэт в углу комнаты. Он будто очнулся от этого прикосновения и шагнул в сияющую дымку. Блеснули стекляшки полумесяцы и полдюжины перстней с магическими символами. Альбус Дамблдор приблизился к больничной койке и печально опустил обычно лучистый взгляд . Сейчас голубые глаза потемнели, разглядывая бесчувственную фигуру женщины лежавшей под тонким одеялом. – Прости, Мин.– шепот отразился от стен и стал слишком громким. – Ты постоянно меня поддерживаешь, во всём, помогаешь как никто другой. А когда тебе нужна помощь, меня каждый раз не оказывается рядом..

***

Пустота обретала форму или образ. Сложно осознать превращение одного "ничто" в другое. Может ли оно вообще изменяться, оставаясь при этом "ничем"? Глупые философствования. Но ничто явно превращалось в не́что. Появилось тепло, какое-то эфемерное спокойствие. Хотелось впитать его, инстинктивно тянуться к свету , подобно мотыльку. "Я осознаю себя. У меня есть чувства и даже желания. Значит необходимо за ними следовать. Это единственный ориентир. " Мысли складывались в последовательность. Одна цеплялась за другую ,крючек за крючком , шаг за шагом по несуществующей лестнице. Она оказывается под ногами, следуя за ритмом шагов. Если остановиться , ступени перестанут появляться. Поэтому марш продолжается. Сапоги не прилипают к полу, уже нет. Здесь нет ни пола, ни потолка. Нет этого строевого шага ведь нет и ступеней. Есть лишь свет. И она доберется до него, чёрт побери! Поднимется по несуществующей лестнице, выберется из пустоты. Только не останавливать шаг, хотябы иллюзию шага, ведь больше ничего и нет.

***

На мгновение директору показалось, что Минерва не дышит. Дамблдор сжал руку подруги. Пульс был, слабый но ритмичный, он пробивался в синеватых венах на тонком запястье. Наваждение отступило, жива, конечно жива! Но пальцы холодные. Альбус закрыл глаза, сосредоточившись на потоках магии. Свою силу он чувствовал в полной мере, это внушало спокойствие, как всегда. Магию Минервы он тоже ощущал. – Я знаю, ты вернёшься. Помни – тебе дано девять жизней. Ну сейчас может около пяти, ты часто рисковала , но этого более чем достаточно. Нужно лишь терпение и упорство. И того и другого у тебя в избытке. Поток энергии был прежним. Напористый, размеренный, чистый как горный ручей, он жил, но был как будто погружен в сон. Это было похоже на мощный ледяной кокон. Внутри проглядывает силуэт, но разобрать очертания точно практически невозможно. Ледоход уже приближался. Альбус чувствовал борьбу. Её магия была направлена внутрь, стремясь исцелить себя самостоятельно. Это правильно, так и должно быть. Другой вопрос: не изменит ли магия саму себя таким образом? Потоки могут сливаться в новые формы, взаимно изменяясь и создавая новые. Трансфигурация была не просто призванием для Минервы, она была сутью её магии. Это искусство проникало и в другие её способности, было основным ядром. Но вмешательство было бы опрометчивым решением. Магия сознания слишком тонка, даже для такого могущественного колдуна как Альбус Дамблдор. И без крайней необходимости предпринимать что-то слишком рискованно. Она справится сама, это бесспорно. Словно в доказательство этого, тонкие пальцы в его ладони слегка напряглись. Альбус улыбнулся. –Скоро увидимся, и никаких отговорок. – голубые глаза испускали искорки и серая фигура вновь отступила в тень.